На борьбу с болью

      На ходу вытирая голову после душа, Леви вошёл в комнату, проковылял к кровати и устало опустился на край, вытянув больную ногу. Его рана чуть пониже колена только-только начала затягиваться. Толстый слой бинтов и тянущая боль мешали передвигаться свободно и привычно. Уже, было, задремавший Ирвин приоткрыл глаза и отодвинулся к стенке, приподнимая одеяло и приглашая Леви к себе. Тот медленно забрался на кровать и лёг, стараясь не делать лишних движений, но сразу настроиться на спокойный сон так и не смог. - Чёрт, Ирвин, свечка. Потушить забыли.       Командор недовольно вздохнул, приподнялся и освободился от одеяла, спихнув его на Леви. Свеча, хоть и почти догоревшая, стояла на комоде у кровати и светила прямо в глаза. Ирвин перевернулся, подполз ближе и, потянувшись, погасил пламя, а когда хотел вернуться в прежнее положение, неловко двинулся, и рядом послышалось громкое шипение. - Больно! Аккуратней! – выдавил Леви. - Ох, прости, - Ирвин легко погладил забинтованную рану капрала через одеяло, а затем нырнул под него головой и прижался губами к пропитанной кровью и лекарствами повязке.       Леви промолчал, но нахмурился и, приподняв голову, стал наблюдать, как у его больной ноги просят прощения. Впрочем, само зрелище было скрыто толстым слоем пуха и оставалось оценивать всё исключительно на ощупь. Однако командор увлёкся, а Леви лежал и понимал, что начинает воспринимать эти ласки уже совсем не как утешение. - Ну, хватит, хватит, давай спать. - Тебе больно? Неприятно? – голос Ирвина затерялся в одеяле. - Да нет же. Просто давай спать, - с трудом сохраняя спокойствие, повторил Леви. - В чём дело? Ты злишься без какой-либо понятной причи… - Да потому что я скоро с ума сойду! Она мне надоела, я хочу нормально двигаться, ходить и проводить тренировки с этими детишками. Я хочу трахаться, в конце концов, но я не могу даже лишний раз пошевелить этой чёртовой ногой. Не дразни меня, Ирвин, ложись спать!       Только командору Леви мог сказать так много, по его меркам, лишнего. Да тот и сам знал, сколько в этом миниатюрном теле сокрыто энергии, и понимал, что действительно можно сойти с ума от невозможности её расходовать. Ведь после тренировок и повседневной рутины, а иногда даже после боевых вылазок у капрала оставались силы на ночь. Тогда он целиком и полностью мог отдаться Ирвину. Мог и желал.       А сейчас всё это было запечатано внутри Леви вперемешку с диким желанием действовать и двигаться. Ужасное чувство переполненности давило и заставляло капрала думать, что он скоро свихнётся, если будет и дальше просиживать целыми днями в кабинете за бумажной работой, единственной, которую он мог сейчас выполнять без вреда и боли. Всё-таки, когда за окном бойцы тренируются, то и дело мелькая в воздухе, а рядом сидит, закинув ногу на ногу, командор, мозг совсем отказывается думать о том, что написано в этих чёртовых пергаментах. Хочется вскочить с места и закинуть их все разом в камин. Говорят, чем важнее документ, тем красивее будет пламя.       По ночам, конечно, было не легче: сон не приходил, боль иногда усиливалась, а лежащий рядом Ирвин всё так же сводил с ума. Леви старался отодвигаться от него подальше, а в последние пару дней вообще подумывал перебраться в свою старую комнату, пока всё не заживёт. Как же сильнО было его раздражение, когда Ирвин, растянувшись на кровати, закинув свои ноги прямо на подушку, легко и нежно целовал и поглаживал больное место, как будто от этого рана могла затянуться быстрее. - Перестань. Ложись уже. - Я пытаюсь сделать тебе приятно, не вмешивайся. – Ирвин зашевелился. Леви почувствовал, как чужие ладони заскользили вверх ближе к бедру. И ощутил горячее влажное дыхание чуть выше колена. - Да прекрати ты, - прошипел он и дёрнул Ирвина за руку, хотя голова уже наполнилась мыслями о вариациях того самого «приятно» - не самых пристойных, разумеется. И, конечно, никто не представлял себе, о чём мог думать и мечтать капрал. Никто кроме Ирвина. Только он будто слышал эти мысли, и только он мог воплотить их в реальность даже тогда, когда Леви на это и не надеялся. Ирвин лёг поудобнее, повернувшись на бок, и поднялся выше, руками нащупав через ткань белья полувозбуждённый член. - Да ты шутишь, - подытожил Леви, почувствовавший прикосновение большой ладони. Ответа не последовало, только рука Ирвина уверенно схватилась за резинку и потянула вниз. Леви по привычке приподнял бёдра и позволил себя обнажить. По телу пробежал холодок, но последовавшее горячее касание тут же словно обожгло нежную кожу; внизу приятно потянуло. Леви хотел сказать что-то ещё, но, ощутив, что слишком быстро и сильно возбудился, передумал и расслабился, откинув руку за голову. Видеть он мог только шевелящееся одеяло.       Веки сами опустились, когда знакомая рука обхватила член и пару раз медленно провела по нему. Большой палец растёр по головке выступившие капли смазки. Снова почувствовалась возня под одеялом, а затем к открытому участку кожи легко прикоснулись чужие губы. Леви слегка вздрогнул и теперь ощутил, как кончиком языка его будто бы пробуют на вкус.       Ирвин провёл влажную полоску по всей длине, снова прижался губами к головке, а затем наполовину вобрал член в рот. Леви громко выдохнул, шершавые пальцы начали поглаживать его по животу. Другая рука несильно сжимала член у основания. Ирвин выпустил, а затем снова заглотил его – на этот раз полностью.       Дыхание Леви начало сбиваться. После нескольких движений влажных губ возбуждение значительно усилилось. Он сдержал стон и вцепился пальцами в простынь. Вторая рука сама потянулась в сторону, легла на спину командора и принялась хаотично её поглаживать. Невозможно было просто лежать и получать удовольствие – от возбуждения хотелось двигаться ещё больше. С каждым заглатыванием Леви всё больше дурел от мешанины ощущений, вертел головой, впивался ногтями в кожу, тянулся к чужому затылку, чтобы схватиться за волосы. Больше, ещё больше движений было ему сейчас просто необходимо. Он слегка подвинулся и резко толкнул Ирвина, чтобы тот повернулся на бок. Лихорадочно путаясь в одеяле, Леви, наконец, откинул его и одним движением спустил с командора пижамные штаны, вмиг добравшись до того, о чём думал так часто последние несколько дней.       Ирвин остановился и сквозь темноту посмотрел на лежащую рядом фигуру. Леви заёрзал, и, наконец, удобно устроился головой на чужом бедре. К уже ласкающей член Ирвина руке подключился рот. Он особо не нежничал, а сразу начал энергично и старательно сосать, от чего командор не сразу пришёл в себя, и вскоре невообразимо приятные ощущения начали разливаться по его телу. Тем не менее, Ирвин вернулся к начатому, продолжая всё так же мучительно медленно доводить своего любовника до экстаза.       Ощущения у обоих перемешивались, сливались во что-то неопределённое. Под движения партнёра невозможно было подстроиться. Чувствуя мягкие и нежные прикосновения губ и языка Ирвина, Леви не мог себя сдерживать. Он сам неспешно двигал бёдрами, в это же время вбирая член в рот почти до самого основания и придерживая его рукой. Из груди вырывались громкие выдохи и отрывистые стоны.       Последовавшая совсем скоро разрядка полностью остановила все мысли и сосредоточенность. Капралу показалось, что в тот момент он навсегда утратил способность управлять собой. Чужие припухшие губы последний раз прошлись по стволу, выпустив его, горячая рука за пару движений довела дело до конца. Леви, громко вскрикнув, содрогнулся, и наполовину выпустил изо рта член Ирвина. Спустя мгновение, он продолжил лихорадочно двигать головой и увлёкся настолько, что не успел отстраниться вовремя и получил порцию выплеснувшейся спермы прямо в рот. Проглотив часть, Леви закашлялся, резко вскочил и попытался прийти в себя. В глазах плясали яркие точки света, словно чтобы разбавить царившую в комнате темноту. Он помотал головой и вытер локтем губы. - Чёрт, Ир… - он остановился на полуслове, услышав, что собственный голос звучит высоко и сбивчиво. Леви прокашлялся и посмотрел на растянувшегося перед ним во всей красе довольного командора. - Ирвин! – наконец выкрикнул он с напускным недовольством. - Извини, – виновато протянул тот, – просто ты так старался, что даже не захотелось тебя отвлекать. Сквозь темноту Леви рассмотрел, как приподнялись уголки его губ. - Ладно. Хорошо. Вижу, тебе понравилось, поэтому всё в порядке, - выпалил он и аккуратно слез с кровати, помня о больной ноге. - Куда ты? – Ирвин перевернулся обратно головой на подушку и продолжил с восхищением и едва заметной улыбкой смотреть на силуэт своего любовника. - Умыться и прополоскать рот. И вообще, неплохо было бы сменить постель! - Давай уже скорей возвращайся и ложись. На этот раз точно спать, - усмехнулся командор. Его всегда забавляла привязанность Леви к чистоте. То, с каким усердием тот наводил порядок и делал уборку в штабе, с какой серьёзностью заставлял делать это остальных, как внимателен был к личной гигиене. Черта, которая в нём годами не менялась даже в угоду сложным обстоятельствам. Вот и сейчас он вернулся и остановился перед кроватью, скривив лицо. - Ложись уже. - Может, всё-таки поменяем бельё? - Давай завтра утром. Проснёмся и поменяем. - Утром? – Леви осторожно забрался под одеяло и лёг, уставившись в потолок, - значит ли это, что утром мы опять… - Я этого не говорил, - удивлённо рассмеялся Ирвин, - но если ты так хочешь…       Ответом послужило молчание, но командор в очередной раз смог услышать в нём то, о чём думает, но не собирается говорить вслух его любимый.