О нас не вспомнят

— Жизнь великих людей начинается с момента их смерти, да? Шикамару удивленно смотрит на Ино. Она лежит, уткнувшись носом в его плечо, такая близкая и родная, такая красивая, но немного потускневшая. Он смотрит на нее и задается вопросом: кто она? Разве эта девушка — Ино? — Может быть, завтра будет наш последний день, а может, мы не проживем и минуты. А если мы доживем до победы? Представляешь? Если доживем… — Помолчи. Не порть момент. По ночному небу медленно плывут темно-синие облака, круглая красно-оранжевая луна висит как будто так близко, что можно дотянуться рукой, если встать на ноги. Но вставать совсем не хочется, ведь рядом она — Ино, такая не похожая на себя и такая родная. Ее гладкое прохладное тело так приятно уткнулось в его собственное, от нее пахнет не так как раньше: не сладким запахом цветочного магазинчика, а пожаром, травой и землей. Так пахнет война. — Ерунда все это, — лениво тянет Шикамару, поглаживая ладонями ее упругие бедра, — сейчас имеет значение только победа. Яманака устраивается поудобнее, закидывает свою стройную ногу на сильную и волосатую ногу Шикамару. Прикрывает глаза. — Но знаешь, мне все-таки хотелось бы выжить. Мне бы хотелось жить в мире, который создали мы сами. Так странно это осознавать — мы творим историю. Все зависит от нас. У меня мурашки по коже от этого. — Дура, — смеется Шикамару тихо, — эти мурашки, — проводя пальцами у нее между ног, — от моих рук. Ино сжимает ноги покрепче, земля сразу кажется такой горячей, травинки такие теплые, и только ветер будто ласкает ее своими холодными прикосновениями. Шикамару ласкает горячо. — Ты просто не хочешь, чтобы я думала об этом. Шикамару резко и совсем не нежно опрокидывает ее на живот, водит пальцами по ее спине между лопаток. — Молчи, — нагибаясь над самым ее ухом хрипло отзывается он. Ино чувствует влагу между ног, чувствует, как соски, упершиеся в землю, которую она поклялась защищать, набухают. Только Ино не унимается: — Как думаешь, за кого я выйду замуж? Он будет таким красивым, как Саске? И будут ли у нас дети? Шикамару сползает по ее телу ниже, просовывает руку под нее, заставляя слегка раздвинуть ноги, опускает голову между ее ног. Касается языком. Водит пальцем. Она мокрая и ненасытная, она сама провоцирует его, он не может сопротивляться. Шикамару лижет, вводит в нее палец, трется членом о ее ноги. Ино, подложив локоть под подбородок и прикрыв глаза от наслаждения, продолжает: — А ты на ком женишься? Мне кажется, сестра Казекаге явно на тебя заглядывается, — прерываясь на стоны, шепчет она, — может, и ты к ней не безразличен, а? Шикамару не отвечает ни слова, хоть и все слышит. Его не интересуют девчачьи глупости Ино, его интересует ее тело, такое родное, такое чужое. Тонкие руки, которые она всегда протягивала для помощи, ее плечи, на которые она взваливала его и Чоуджи проблемы, ее спина, на которой она волокла их обоих тогда, когда они сдавались, ее ноги, которые мужественно выдерживали эту ношу. Она всегда была самой женственной девушкой, из всех, которых знал Шикамару, но духом она была сильнее его и Чоуджи вместе взятых. Она всегда манила и отталкивала одновременно. Она не такая, как другие. Она была рядом с самого детства и всегда оставалась верной себе. Она так беззащитно лежит под ним, слегка выгибаясь и раскинув ноги. Уткнувшись носом в изгиб руки, сминая тонкими пальчиками теплые травинки. — Я хочу тебя, — шепчет Шикамару, приподняв голову. Не дожидаясь ответа, он входит в нее: влажную, тугую, мягкую. Короткая щетинка колет его пальцы, когда он раздвигает ее, чтобы оказаться глубже, чтобы почувствовать ее, насладиться ею. — Ино-о, — стонет он, вжимает ее плечи в землю. Ино выгибается, касается подбородком земли, пытается высвободить плечи, чтобы опереться на руки. Земля твердая, неудобная, и только травинки смягчают удары от толчков Шикамару. Он хотел бы быть нежным, но не может. Ино, впрочем, не против. Она дышит прерывисто, постанывая, у нее занемела рука и длинная челка лезет в приоткрытый рот. Шикамару подтягивает ее к себе, заставляя встать на колени, обнимает за бедра, а занемевшая рука Ино начинает ужасно болеть. — Ай, — дергает Ино пальцами и опускается на локти. — Что? — Не останавливайся. И Шикамару не останавливается. Напротив, он берет ее еще жестче, быстро двигается, стоя на коленях, обхватив ее бедро, массирует ее клитор, и Ино почти кричит. Ино извивается, дергается, утыкается носом в плечо и слегка оседает ближе к земле. Шикамару не останавливается, даже когда чувствует, что ее бьет дрожь, как внутри нее сжимаются-разжимаются мышцы. — Еще немного, — просит он, и Ино покорно терпит, хотя ей хотелось бы сейчас просто прилечь и уснуть так сладко, как только возможно спать на войне. Шикамару изливается ей на бедра, Ино переворачивается на спину. Шикамару снова лежит рядом. — Жизнь великих людей начинается с момента их смерти, да? Шикамару лениво приобнимает ее, смотрит вверх — на кроваво красную луну. — Ты опять за свое? Ино сбрасывает его руку с себя, приподнимается на локтях, улыбается как-то немного глупо. — Просто мне кажется, что если мы умрем в войне, нас будут еще долго почитать как героев. А если нет… Хотя, забудь, — смеется она. А если нет, мы просто умрем, отжив свой век, и спустя года о нас и не вспомнят.