Отблески пламени

- Не вертись, пожалуйста, - Макалаурэ в который раз пытается заново заплести непослушные рыжие пряди, - На этот раз я не позволю тебе весь день ходить растрепанным. Твои волосы нужно привести в порядок. Нельо! Ты меня не слышишь? - он слегка повышает голос, стараясь говорить строго. Иначе с таким упрямцем никак нельзя. Майтимо сердито хмурится. - Но я не хочу! - с досадой откликается он, наконец отвлекаясь от своих мыслей. - Зато я хочу, - мягко, но твердо произносит Маглор и снова вооружается резным гребнем, - Если ты не позволишь хотя бы причесать себя, купаться сегодня не пойдем. Купание - это серьезно. Такими вещами не шутят. Маэдрос это отлично понимает и сразу же утихает. Ему не нравится сидеть на месте, и большой деревянный гребень тоже не нравится, но со всем этим приходится мириться. Хотя бы и временно. Маэдросу сегодня снился странный сон. Он опять видел поле битвы, и сердце его почему-то даже во сне болезненно сжалось. Как будто тень давно забытой, но большой скорби мелькнула над его головой. Пересказать этот сон Майтимо не сможет, да и не стоит тревожить брата. Ему и без того сейчас не так уж легко. Правда, на лице Маглора уже несколько дней заметен след с трудом подавляемой грусти. Хотя, казалось бы, о чем сейчас грустить? Почти каждый день здесь ярко светит солнце, и волны с веселым шумом набегают на берег, а в их маленьком уютном доме всегда светло и спокойно. Такой покой кажется очень непривычным, и оттого он еще дороже. Пламя, яростное и беспощадное, ярко озаряло их лица - суровые, надменные или смятенные. Белые корабли вот-вот догорят, и нужно будет продолжать путь, идти дальше с этим грузом невольного предательства. И - помнить его. Возможно, всю Вечность. За спиной осталось многое - и гнев Валар, и сражение в Альквалондэ, и бесконечно тяжкое проклятие Мандоса. Но еще больше ждет их впереди. Они поклялись ничего не страшиться, ни перед чем не отступать. Они знают, что многое, очень многое можно преодолеть и перебороть. Но сегодня поняли они, что всего больнее чувствовать страх, вызванный делами твоих собственных рук. Маглор смотрит на брата, чьи рыжие волосы кажутся теперь огненными от алого зарева, и слова не идут у него с языка. Потому что любая мудрость, любые сожаления или утешения будут теперь бесполезны. - Пути назад нет, - тихо говорит Маэдрос, тоже чувствуя это. Он на несколько мгновений крепко сжимает руку брата и отворачивается. Пламя пожирает остатки кораблей, отряд Феанора готовится двинуться дальше. Море сегодня спокойное. Мерно, одна за другой, набегают на берег вспененные голубые волны. Набегают, чтобы лизнуть кромку желтоватого песчаного берега и отхлынуть вновь. Кажется, они подчиняются какому-то строгому, только им одним слышному ритму. Майтимо бросает руку брата и с тихим радостным вскриком кидается к воде. Еще мгновение - и он уже бежит вдоль берега, шлепая босыми ногами по мокрому песку. Майтимо ничуть не боится забрызгать одежду, он сейчас чувствует себя абсолютно счастливым. И правда, что толку вспоминать ночные сновидения в такой ясный и светлый день? Макалаурэ молча стоит на берегу и смотрит на брата. Он мог бы позавидовать его безмятежности, если бы не знал, какова была ее цена. Пламя свечи трепетало на зыбком ночном ветру. Маэдрос метался на кровати и что-то сбивчиво бормотал в тягостном болезненном бреду. У его изголовья попеременно дежурили Финдекано и Маглор. Сейчас они сидели у кровати вдвоем, хотя один из них мог уйти к себе и попытаться уснуть. Как ни тяжело было хранить тревожное молчание, оба не решались заговорить друг с другом даже шепотом, чтобы не потревожить Майтимо. Перенеся пытки в Ангбанде и лишившись правой руки, он сильно ослаб и уже вторые сутки метался в жару. Хоть Маэдрос и был крепким воином, ночь эта могла принести ему сон, от которого нет пробуждения. Маглор знал это, и сердце его холодной рукой сжимала тревога. Он смотрел на неровно горящую свечу и думал о том, что стоит ветру подуть чуть сильнее, и пламя ее немедленно погаснет. Внезапно Макалаурэ осознал, что от него уже ничего не зависит. Можно только лишь до последнего хранить в душе хрупкую надежду. В это время Финдекано дотронулся до его плеча. - Он спит, Кано. - Что? - Маглор вздрогнул и поднял на Фингона тревожный взгляд. - Майтимо уснул, по-настоящему уснул, - терпеливо повторил Финдекано, - С ним все будет в порядке. Вздох облегчения. Две робких улыбки в ночной темноте. Маглор закрыл распахнутое окно, и теперь свеча горела ровно и ярко. Небо сегодня лазурно-голубое и удивительно чистое. Солнечные лучи играют на слегка взволнованной морской глади, превращая соленые брызги в осколки самоцветов. Майтимо стоит по колено в воде, отыскивая в сыром песке мелкие ракушки. Сейчас он наберет их полную пригоршню и отнесет Маглору. Или выложит на песке причудливую мозаику, чтобы отвлечь брата от печальных мыслей. Сам Маэдрос теперь безмятежен: море утешило его, как утешало всегда. Даже странно, что не ко всем оно бывает одинаково ласковым. Мальчик украдкой оборачивается и видит, что Макалаурэ сидит в отдалении на берегу и задумчиво чертит пальцем на песке какие-то символы. Наверное, опять рисует восьмиконечную звезду. Нужно бы спросить у него наконец, что же она означает. Сердце жгло безумное отчаяния, а руку - зажатый в ней прекрасный камень, источавший дивный свет. И трудно было понять, какая боль все-таки сильнее. Убегая прочь с похищенным сильмариллом в руке, Маэдрос был похож на загнанного лесного зверя. Такая же тоска и обреченность пылала в его широко раскрытых глазах. Маглор бежал за ним следом, и хотя он испытывал столь же сильную боль, у него находились силы что-то кричать старшему брату. Только Майтимо ничего не слышал. Боль заполнила его до краев и совершенно оглушила. Но ослепить не смогла: Маэдрос видел, что впереди, прямо перед ним раскрывает свой зев огромная трещина, полная жидкого пламени. Она неодолимо притягивает его к себе, обещая еще большую боль - и избавление. Вслед за прыжком последовал крик. Чужой. Это кричал Макалаурэ. Отзвук его голоса еще долго звенел в сухом горячем воздухе. - Что с тобой, Кано? Маглор приходит в себя почти сразу и поднимает голову. Маэдрос сидит перед ним, поджав под себя босые ноги, и внимательно вглядывается в бледное лицо брата. - Кано, что случилось? - повторяет он с упрямой настойчивостью. - Все хорошо, Нельо, - Макалаурэ делает над собой усилие и улыбается уголками губ. Через несколько мгновений улыбка на его лице становится живой и искренней. В конце концов, Майтимо жив. Вот он, рядом с ним, теплый и осязаемый. Возможно, с печалью пора покончить навсегда. Маглор проводит рукой по лицу и резко выпрямляется, поднимаясь в полный рост. - Дай мне руку, Майтимо. Свою правую руку, - говорит он твердо, - Мы идем домой. Маэдрос исподлобья смотрит на брата с беспокойным недоумением. - Но Кано... Разве уже настало время обеда? - Ты не совсем понял. Мы с тобой идем домой, - с мягкой улыбкой повторяет Макалаурэ и добавляет, глядя в широко раскрытые зеленые глаза: - Нам нужно спешить. Твоя мать все еще ждет тебя.