В соулмейтах не сижу

      

How could you leave us so unexpected? We waited, we waited For you but you just left us We needed you, I needed you

— Моя Леди! ЛедиБаг, нет! Живи! Не покидай меня, Леди… Почему это всегда происходит с тобой… — жалобно протянул брошенный уже всеми котёнок. — Почему это был не я? Почему… — не выдержав напора, по щеке поползла первая слеза, неся за собой море остальных, таких же горьких, что выворачивают наизнанку всю разъедающую изнутри боль. — Моя Леди… — Осталось лишь отчаяние, что взяло верх средь других эмоций и чувств. — Я тебя люблю… — её резко прерывает кашель. Долгий, болезненный, горький. С её любимыми кроваво-красными лепестками роз. — Живи…       Она резко падает. Красиво. Изящно. Так, как может лишь ЛедиБаг. Как его Леди, Принцесса, Маринетт. Как удивительная, хрупкая красавица, что покинула этот мир, перейдя в другой, более совершенный, будто специально созданный для удачливой и волшебной Божьей Коровки.       Вокруг неизвестно когда и неизвестно откуда набежала толпа людей: журналистов, докторов, друзей, просто парижан. Все хотели увидеть её такую. Без трансформации. Красивую. Хрупкую. Побелевшую. Мёртвую.       Всё происходит, как в замедленной съёмке. Вот приезжает скорая. Вот увозят вдаль его сокровище. А он сидит на мокром, окровавленном асфальте, не замечая десятки камер, направленных в его сторону, не слушая советы друзей и многочисленных психологов. Даже не пытаясь услышать посторонний гул, сирену скорой помощи, звук, напоминающий всё ещё герою о скором окончании трансформации. Он потерялся в тумане мыслей и тени уже не сияющей букашки. Он умер вместе с ней…

***

      Их первое прикосновение произошло очень неожиданно, если не считать того, что Маринетт этого очень сильно ждала. И это было начало чего-то нового и волшебного. Шёл дождь. А она, растяпа, опять забыла прихватить с собою зонтик. Тучи сгущались и чернели, и не собираясь рассеиваться. Но наивная Маринетт продолжала верить в чудо, ожидая ярких солнечных лучей, радугу и чего угодно, кроме…       В тот момент, когда он протянул ей руку с раскрытым старым зонтиком, она была твёрдо уверена, что её соулмейтом может являться лишь этот обворожительный, зеленоглазый блондин со знаменитой фамилией.       И она ведь почти угадала. Если, конечно, учесть, что её соулмейт не такой уж и обворожительный. И фамилия его совершенно не знаменита. Да и не блондин он вообще-то, а глаза больше бирюзовые, чем зелёные… Ну в общем, почти угадала…       Во время мимолётного касания с Адрианом Маринетт успела густо покраснеть. Но так и не увидев на запястье долгожданные цветы, побелеть, посинеть, удивиться, испугаться, растеряться и, буквально выхватив зонтик из рук бедного парня, убежать, сверкая пятками.       А ведь она почти нашла своего соулмейта…

***

      На следующий день она пришла в школу на полчаса раньше обычного, точнее за пятнадцать минут до начала урока. Вид был слегка, если так можно было сказать, потрёпанным. Как будто её по пути в учебное заведение успела раз двадцать переехать машина. Причём одна и та же, решив, что это хоть как-то улучшит её внешний вид. — Маринетт, с тобой всё хорошо? Ты не заболела вчера? Не намокла под дождём? — Адриан взглянул на неё, переполненный переживанием и сочувствием. — Намокли мои надежды… — Что? Так, подруга, тебе пора развеяться. Погода сегодня хорошая, поэтому идём гулять, и возражения не принимаются! — в ответ послышалось лишь невнятное бормотание зомби-ученика по имени Маринетт, которое вскоре утихло со звонком.

***

— Тикки, что мне делать? Я его люблю, но он не мой соулмейт! Адриан занимает теперь все мои мысли. Я не могу переключиться на что-нибудь другое. Ничего не помогает. — Слушай зов сердца, оно тебе подскажет, что делать дальше… — Мне это ещё никогда не помогало.

***

— Котёнок, догоняй! — её переливчатый звонкий смех эхом раздавался средь пустынных улиц Парижа и звучал, как услада для кошачьего уха. — Не поймаешь, не поймаешь, ушастая улиточка.       Эта фраза была последней перед тем, как её прижали к стене какого-то серого здания и заглянули в лазурные, сверкающие глаза. — Моя Леди, вы знаете, насколько вы красивы, и насколько я вас люблю… — промурлыкал Нуар, схватив руки возлюбленной так, чтобы не дать той шанса на освобождение. — Ну Коооот… Ты ведь даже не знаешь являемся ли мы соулмейтами. Но… У тебя теперь есть шанс это узнать. (Если не Адриан соулмейт, то Нуар точно он) — ЛедиБаг игриво улыбнулась, наблюдая за реакцией напуганного котёнка, и потянулась к нему за поцелуем…       Конечно же долго ждать не пришлось для того, чтобы понять: цветов не будет. Неловко отстранившись от не-своего-соулмейта, Нуар тихо и жалобно проскулил: — Друзья? — робкий кивок не залатал его душевные раны…

***

      Невооружённым глазом было видно, что эти двое и впрямь были идеальной парой. Со стороны. С любой, которой ни посмотри.       Эти чудесные ночи на крыше какой-нибудь многоэтажки сводили с ума. Заумные уроки астрономии от остроумного героя Парижа прекрасно заполняли пустоту в расписании и сердце. Бессмысленные вечерние посиделки в её уютной комнате пропитывались атмосферой моды, физики и печенья. Участившиеся прогулки, в виде похода за мороженым и катаниях на аттракционах в парке, выбивали из сил, заставляя «как-нибудь повторить». Они постоянно болтали, гуляли, влюблялись друг в друга и в образе обычных подростков и в образе супергероев. Под предлогом дружбы, конечно. Ведь судьба решила, что чем-то большим они никогда не станут. А судьба ещё та злодейка.

***

      Однажды, решив скинуть к чертям все тайны, они решили сбросить маски на… — Раз. — Два! — ТРИ!       Сперва на лицах подростков читалось изумление от увиденного знакомого лица напротив, которое вскоре переросло сначала в бурный восторг, а потом в немое молчанье. — Привет, я ЛедиБаг, и я твоя одноклассница, — тишину первой прервала Маринетт, подкашивая своей фразой ноги известного котёнка. — Привет, я Кот Нуар, и я от тебя без ума, — напряжение, что летало вокруг минуту назад вдруг испарилось, оставляя глупо хихикающих подростков наедине.

***

      В один прекрасный (нет) день на занимательной (нет) и очень интересной (нет) химии Адриан и Маринетт одновременно нашли своего соулмейта, когда класс разделили на пары. Они были так счастливы. Они были влюблены уже давно. Они знали, что это был самый счастливый день в их жизни.       Они — это Хлоя и Натаниэль…       Хлоя — соулмейт Адриана, Натаниэль — соулмейт Маринетт. И поменять что-либо в этом списке уже не удастся.       В тот же день Адриан находит Маринетт, плачущую в три ручья в мужском туалете. Ошиблась наверное. Такая Маринетт… До конца учебного дня они вот так же сидели в обнимку на холодном полу, запершись в туалете. И это был счастливейший и последний день их официальной любви дружбы.

***

      Мама говорит, что это не правильно, что надо хотя бы попробовать, постараться не отвергать. Ведь так и зарасти цветами недалеко. Но Маринетт не слушает и не пытается слушать, зарастая цветами всё больше и больше с каждым днём, ведь сердцу изменять не хочется. Адриан начинает нервничать, разгрызая губы в кровь. Пытается помочь, заставить полюбить Натаниэля или хотя бы не отвергать, привыкнуть к тому, что вокруг будет постоянно вертеться рыжая бестия. Он же смог не отрицать Хлою, и она сможет… — Ты её любишь, поэтому и не зарастаешь. Не ври себе и мне. Это сводит с толку. Она красивая, богатая, знаменитая… — Принцесса, я люблю тебя и только. Почему ты не хочешь просто мне поверить? Ты думаешь, если бы я и вправду её любил, то приходил бы именно к тебе почти каждый день в течение прошедшего года? — Это, конечно, да, но… — Моя Леди, как вы не понимаете, что захватили мое трепещущее сердечко в плен своей мяудеальностью. Маринетт, ты же помнишь, как всё начиналось. Мы вместе преодолевали все трудности, вместе любили, вместе огорчались, вместе проклинали своих половинок, — Леди слегка рассмеялась, вытирая ручьи слёз своей маленькой ручкой. — Наверное ты прав, я должна хотя бы попробовать… — неуверенно пробормотала она себе под нос. — Но только, если ты меня не бросишь ради Хлои. — Я? Брошу? Ты что, шутишь? — Я тебя люблю.

***

      Шипы розы давно колют руки, ноги, да и всё остальное тело Маринетт, пронзая органы изнутри и заставляя ежедневно блевать кровью.       Она не справилась.

***

      Узнав о смерти своего соулмейта, Натаниэль начал зарастать колючими алыми розами. «Друзья» успокаивали. Пытались помочь.       Никто не пришёл к нему на похороны…

***

— Бро, ты в порядке? — А? Что? Нет, Нино, я не в порядке…

***

      Посли смерти Маринетт всё встало на свои места. Она узнала, что заместитель Судьбы что-то напутал в их бумагах. Сама же Судьба изначально собиралась переплести жизни Адриана и Маринетт. Заместитель, конечно же, получил по заслугам. Но было поздно.

Ведь эта ошибка стоила трёх испорченных судеб