Состязание

— Атлас! — громкий женский, полный возмущения голос разнесся по небольшой комнате. Блестящие карты посыпались из рук недовольной девушки, которая сверлила своим взглядом сидящего напротив юношу. Его губы растянуты в улыбкой, а глаза так и шептали «Я же говорил». И это ее раздражало еще больше. Каждой клеточкой своего тела она ощущала возрастающую внутри злость, с каждой проигранной партией, с каждой слетающей с ее тела вещью. Лула взяла в руку пиковую даму и бросила карту в него. Она же неуклюже перевернулась в воздухе и шлепнулась на лакированное дерево. Брюнетка ударила ладошкой о стол, чувствуя покалывающую боль, неотрывно глядя на Джейка, который откинулся на спинку стула. Ее триумф был недолгим, а он постарался его разрушить. Черт, она даже карты разучилась бросать! — Не хочу это произносить, но… Я же говорил, — сказал Атлас, отдергивая воротник своей рубашки, в то время как Лула сидела перед ним в одной рубашке и нижним белье. За несколько партий ему удалось лишить девушку серег, браслета, брюк и перчаток. Все это теперь валялось где-то в стороне, а отблески гнева в ее взгляде только забавляли. Эту игру можно было бы назвать милой. С каждой снятой вещью и выигранной игрой, эта девушка дарила ему не только эстетическое, но и моральное удовольствие, наглядно демонстрируя, что в этой гонке - он лучше, чем она. Джей медленно собрал раскиданные по столу карты и начал с легкостью и, не глядя, перебрасывать их из руки в руку, раскрывать веером. Это давалось ему с особой легкостью, словно карты ничего не весили, а все эти манипуляции происходили от силы мысли. Но ловкость руки и немного мошенничества - красноречивая фраза, которая описывает жизнь и деятельность Атласа. Его взгляд был прикован к ней — едва ли ей удастся обыграть его без туза в рукаве. Лула облокотилась руками о стол, внимательно вглядываясь в черты его лицо. По телу пробежала мелкая дрожь — секундная уязвимость была замечена и заставила Джея улыбнуться чуть шире. — Давай, Лула. Это было не мое предложение, — сказал он, пожав плечами, и положил аккуратную стопку на стол, — ты была так уверена, что сможешь меня обыграть? Мне кажется Джек смог бы меня обыграть быстрее, чем ты. — Шулер. — Все мы шулеры, Лула. Просто кто-то работает во благо, а кто-то — ради своего удовольствия. Ну, а ты стремишься показать что сможешь меня превзойти, разве нет? — Решил побаловать свое эго? — усмехнулась Лула, приближаясь к нему ближе, и когда между ними оставалось несколько сантиметров, она подняла зажатую между пальцев семерку треф, которая до этого мирно покоилась в его рукаве. — Ничего не забыл? — Очень любезно с твоей стороны, — отозвался он, зажав карту между пальцев и ненавязчиво забрал ее. — Ну, а теперь, не нарушай договор. Или научись выигрывать. Впрочем, первое вероятнее. — И почему ты не можешь быть милым парнем. Уверена, у тебя это когда-нибудь получится, — сказала она, запуская руки себе под рубашку, — но раз уж ты так настаиваешь… Девушка демонстративно вытащила свой бюстгальтер из-под рубашки и словно случайно уронила его ему на колени с натянутой улыбкой. Мужчина покосился на упавшую часть гардероба, а после как модно медленнее поднял взгляд на недовольное лицо Лулы. Теперь белая блузка, которая и раньше показывала рельеф ее белья, обтекала аккуратную фигурку девушки. Кажется, у нее нашелся джокер на всех его тузов, и, увы, он находится далеко не в ее рукаве. Брюнетка уселась на стол и, закинув ногу на ногу, внимательно посмотрела на него, выдавая ухмылку. Их роли резко поменялись. Ведь, сколько времени уже прошло с тех пор, как он проводил время с девушкой? С самого начала этой авантюры с Око, у него не было времени, все мысли были заняты только теми фокусами и целью, с которой их всех собрали, но теперь Лула умело играла на его слабости, а ее странное предложение сыграть в карты "на раздевание" теперь становилось понятным. — Какие-то проблемы? — Совершенно никаких. — Мое лицо выше, Атлас, — сказала девушка, слегка нагибаясь вперед. В его взгляде промелькнуло осознание, а после взгляд стал жестче. Атлас ухватил девушку за руку и достаточно резко дернул ее на себя, заставляя соскользнуть со стола прямо ему на колени. Решив воспользоваться замешательством Лулы, он припал к ее губам, покрытых яркой красной помадой. До него сразу же долетел приятный, но резкий запах перечной мяты, кажется это были ее духи. Девушка начала сопротивляться, в попытках отстраниться от него, упираясь руками в его грудь, но хватка понемногу ослабевала, юркие ладошки уцепились за рубашку, притягивая его к себе ближе. Его руки опустились на тонкую талию, сжимая ткань ее белой блузки. Поцелуй был лишен ласки и нежности. И снова соперничество.