История Царей - основателей

Почему мне так везёт? Почему всегда я? Я – Офелий Брант. Я – брат. Я – сын. Я – дядя. Я – несостоявшийся отец. Я – ужасный муж. Я – негодный работник. Я – Защитник. Я должен спасти мир. Мне было пять лет, когда отец ушёл в лучший мир. И шесть лет, когда мама нашла ему замену. Замену, которая ненавидела меня всем сердцем. Так я тогда думал. Но, что я мог? Лишь помогал расти моей сестрёнке и ещё более маленькому братику. Им было три и два года. Они были совсем маленькие! А мама забыла их любить. Но я не буду врать, игрушек у них всегда было много. Только, какую любовь могут дать игрушки? Я решил, что их буду любить я. Они такие хорошие! Мне хотелось, чтобы их любили все! Даже их игрушки. Поэтому я и мастерил им игрушки. Вкладывал в них столько любви, что у меня самого её не оставалось, и по ночам я плакал. Каждое воскресенье я водил их в церковь. Они радовались походам, это было своего рода приключение для них. И вот однажды, когда мне было уже одиннадцать, я решил сделать для них новые игрушки, смастерить тряпичных куколок. В воскресенье я вновь повёл их в церковь. Они знали дорогу домой, и я отпустил их, а сам остался там. Сел на последнюю лавку и приступил к шитью. Я так любовно делал для кукол ручки и ножки, что к концу своей работы опять опустел. Мне стало так одиноко и пусто в церкви, будто я остался один на всей Земле! Но тут, ко мне подошёл человек, я не знал его, и тихо зашептал мне на ухо: - Мальчик, что ты здесь делаешь один? Я ответил: - Мастерю игрушки братику и сестрёнке. - Почему ты не купишь им игрушек, у тебя нет денег? - Потому что они все пустые, пустые, как я сейчас. - Оу, мне знакомо это чувство. Но ты скоро поймёшь, всё поймёшь, и тебе не будет одиноко, обещаю. Тогда я повернулся, но никого не увидел. Никого рядом не было. Я вернулся домой. Мама испекла пирог с клубникой, Стен его любил. Он любил пирог, но не маминых детей. Я тоже любил пирог с клубникой, но не ел, потому что у Дилли на клубнику аллергия, и он тоже захочет, а ему нельзя. Мой братик очень милый, но стесняется своей аллергии. А сестрёнка, Люси, очень сильная и гордая, она тоже не ела пирог, чтобы Дилли не расстраивался, как и я. Люси подросла и теперь мы с ней вместе любили Дилли, чтобы он всегда мог отдать эту любовь ещё кому – то. Я подарил им игрушки. Они очень обрадовались, и каждый чмокнул меня в щёку. Это было мило. И вот я вновь был полон энергии! Тот человек был прав, я понял. Понял, что я никогда не опустею, я всегда могу делать вещи, и вкладывать в них любые эмоции. Через много лет, когда я уже закончил институт и стал полноправным врачом, я встретил её, мою любовь. Она была прекрасна, хоть и была при смерти. Я должен был её оперировать, кто – то посмел напасть на неё на улице и порезать живот ножом! Кто – то обидел мою любовь! Я провел операцию на одном дыхании и всю ночь дежурил у её кровати. Я мастерил для неё амулет, амулет, который должен был внушать плохим людям ужас, чтобы никто её больше не обижал! К утру я закончил. Это была роза, вырезанная из дерева. Я отдал его ей, как только она проснулась. Она сказала, что видела меня во сне. Мы подружились, а потом, и она полюбила меня. Мы поженились. Никто не смел обижать её с тех пор. Все воры и убийцы боялись холодной и сильной розы на шее моей возлюбленной. Вот, прошло три года, и мы захотели ребёнка. Роза забеременела, да, так её звали. Но, кто мог знать, что роза убьёт мою Розу! Осталось три месяца до момента, когда наша дочь появится на свет, но… Сердце Розы охладело, оно стало холодным, как и роза, которую я подарил ей. Я думал, что её холод отпугнёт чужих, но он заморозил сердце моей милой Розы. Она ушла от меня. С тех пор я боялся делать вещи, мои брат и сестра очень переживали за меня, но, что я мог им сказать? Что я не буду никого лечить, не буду мастерить игрушки потому, что мой амулет убил Розу? Я пришёл в церковь. Даже не успел побыть настоящим отцом. Пришёл в церковь и просидел там весь день и всю ночь, пока не решился. Ночью пастор решил проведать меня, почему я не дома? - Что случилось с тобой, Офелий? Ты всегда был весел, когда приходил к нам в церковь со своими родными. Помню, помню. Дилан и Люсинда всегда были рядом с тобой. Почему ты один здесь, сейчас? - Добрый мой дедушка, пастор Шабис, я хотел бы исповедаться. Лицо этого несчастного старика помрачнело. Он всегда был рядом с нами, мы всегда навещали его, он был нам, как дедушка! Видно, он испугался тогда, что его Офелий сделал нечто ужасное. Я и сделал. После исповеди я уже не мог смотреть в глаза старику. Пусть Господь простил мне мои ошибки, но я сам не мог простить себя. Мы вышли из кабинки. - Офелий, в случившемся нет твоей вины. - Нет, пастор, это всё я! Лучше бы меня не было в её жизни, тогда она была бы жива! Пусть и без меня… Мне было больно. - Нет, Офелий. Ты должен простить себя. И знай, Роза, твоя любимая, она всегда будет с тобой. Я покинул моего дедушку. Всю ночь бродил по улицам Лондона, что мне было ещё делать? Я взглянул на Биг Бен. Какой же он пустой! Пустой, как я. Вдруг я услышал тот же голос, голос, который я помню с детства. - Офелий, ты опять забыл. Теперь ты будешь понимать, что твоя сила требует ответственности. Иди в часовню. Я был не в себе, где – то далеко от мира. Я был один. Моё тело само пошло в часовню. Часовню у нашего дома. В этом старом домике ещё живут моя мама и Стен. В окнах горел свет. Говорили, что старый Лорд Разен проводил в часовне целые дни, разглядывая ювелирные камни через свои окуляры. И Каждый день он уходил оттуда и говорил: «Я, похоже, никогда не найду души!». Мы с Дилли один раз хотели туда пойти, но Стен не позволил. Через несколько месяцев мы опять хотели туда пойти, но не позволила мама. Люси не хотела идти в старую часовню Лорда Разена, она сказала, что там лежат его окуляры, и они до сих пор ищут душу. Она рассказала нам страшную историю, сказала, что окуляры высосут душу из того, кто их коснётся. Но я думаю, что она была слишком гордой, чтобы сказать, что боится. И вот, спустя много лет я зашёл в часовню. Один. Дверь скрипнула от моего прикосновения. Я толкнул её и вошёл. Было темно. Воздух наполнен пылью. Я подошёл к столу. Там до сих пор лежала подставка для камней. Стряхнул пыль. Что – то упало со стола. Я нагнулся и увидел их. Окуляры Лорда Разена блестели под лунным светом. Невольно вспомнилась история Люси. Но я решил, что это всё глупости, и взял их в руки. Они были тёплыми. Я очистил их от пыли и осмотрел. Они были золотыми с маленькими стеклами. Я примерил их, не знаю, почему. Они были в пору. Но, я ничего в них не видел. Я испугался темноты и тут же снял их. Затем вышел из часовни, но захватил их с собой. Эх, как мне хотелось сейчас рассказать о своём горе маме! Как мне хотелось обнять её! Я решил навестить моих старичков. Стен сейчас уже седобородый дедушка. Но дедушкой его сделал не я, а Люси и Дилли. Вот и дверь родного дома. Я постучал. - Кто там? – послышался голос мамы. - Ммам! Это я, Офелий! - Офелий? – дверь открылась. – Сынок, что ты здесь делаешь, уже поздно?! - Я просто хотел повидать тебя и дядю Стена, – я обнял мою старушку. Она заплакала. Я тоже еле сдержал слёзы. - Стен, посмотри, кто к нам пришёл! Он вышел в прихожую и строго посмотрел на меня. Его серые глаза сурово меня пилили. Но мне было уже не важно. Я подошёл к нему и обнял. Он был, казалось, ошарашен. Я был так рад, когда почувствовал, что его руки сомкнулись на моей спине! И понял, что ошибался. Что уже много лет ошибался. Мой дядя Стен очень даже хороший, просто он скрывает это под слоем суровости и неприступности. Я понял это так поздно! «Девчонка!» - называл он меня. Теперь я понял, что он шутил. И смешно шутил! Я действительно походил на девчонку, когда был маленький! Да, я чуть не разрушил и нашу семью! Хорошо, что не успел. Мама повела нас за стол. Мы пили чай и мило беседовали, просто говорили. Да. Только к 27 годам я понял свои ошибки. Ну что ж, будем их исправлять. Я решил показать Стену Окуляры. Я надел их и… Увидел сияющий добрый огонёк в игрушках, которые мама расставила повсюду. Эти игрушки делал я. Может, эту душу и имел ввиду Разен? Может, он не мог найти этих огоньков в драгоценных камнях. Мы ещё немного посидели, и я пошёл домой. У моего порога лежала она, деревянная роза. Она вернула мне моё творение. Я взял розу в руки и пошёл в квартиру. Там я надел Окуляры и ужаснулся увиденному. От розы исходили клубы серого ледяного дыма. Я создал этот ужас. В тот же вечер я разбил розу молотком. Но эти клубы никуда не ушли, они были в каждой щепке. Тогда я вышел на улицу и сжёг её. Увидел, как эти ужасные клубы холодного дыма улетают в небо. Я повернулся и пошёл домой, как вдруг почувствовал удар в спину и лёд, который сковал мой позвоночник. Я надел Окуляры и взглянул на себя: дым растекался по моему телу. Я понял: энергия возвратилась к создателю. Тогда я понял всё о вещах, которые люди делают своими руками. Хотел помочь людям и уничтожить все эти ужасные произведения искусства, которые портят человека и его жизнь. Я начал путешествовать. Через два года я встретил того, кто помог мне во многом. Его зовут Карл. Он тоже знал всё о предметах искусства. Мы с ним познакомились в городке под названием Лион. Это где – то на Скандинавском полуострове. И вот, мы с ним начали работать вместе. Вначале всё шло хорошо, мы обезвреживали предметы искусства в музеях, частных коллекциях. Мы даже проникали в здание Лувра ночью. С помощью моих окуляров я видел энергию вещей, Карл уничтожал её, а я вливал новую в опустошённые вещи. Потом он проверял работу своим калейдоскопом. Мы были хорошими друзьями, пока нас не поймали и посадили в тюрьму, как воров. Там, в допросной он сказал, что пытался остановить вора, то есть меня. Я снова получил удар в спину. Но мне уже не было так больно, как… тогда. Я стал вести себя как сумасшедший. Рассмеялся прямо там, в допросной. Я смеялся так искренне и так долго, что меня выпустили через неделю, как невменяемого. Я больше не видел Карла. Решив немного разобраться в себе, я поехал на гору Арагац, Армения. Там было очень спокойно и светло. Даже радостно, как – то. И вот, я пробыл там месяц. Казалось, я всё понял. Мне хотелось поехать в Лондон и увидеть свою дочь, поговорить с Розой, может, ей нужна помощь. Я шёл по полянке и думал, как всё это по – лучше сделать. И вдруг я увидел её. Девушка шла по поляне и будто хотела дотянуться до солнца. Я подошёл к ней и начал разговор, надеясь, что она понимает английский. - Здравствуй, что ты здесь делаешь одна? Она посмотрела на меня, улыбнулась и вновь взглянула на солнце. - Я живу недалеко. Она знала английский. Но я не мог успокоится, что – то не надавало мне спокойно идти дальше. Я достал Окуляры. - Через них солнце кажется голубым. - Правда? Я дал ей их, она надела и взглянула на солнце. - Красиво. – она сняла Окуляры. – Но мне нравится его золотой цвет, он выглядит… идеальным. Я сам надел своё «оружие» и взглянул на девушку. Я ужаснулся. От неё не исходило никакой энергии! Обычно люди слегка светились, это называется аурой, но она… Она была… пустой. Пустой, как драгоценные камни Лорда Разена. Мне стало её даже жаль. Кто она такая? - Как тебя зовут? Она будто вспомнила, что находится на поляне не одна. - Я – Ани. А вас? - Офелий. - Что? – она распахнула свои почти чёрные глаза. – Вы – Офелий? Один из Защитников? Так и начались мои попытки. Попытки создать для ожившей статуи человеческую энергию. Я познакомился с её создателем – Тиграном. Он очень хорошо отнёсся ко мне. Рассказал, как он создал бедняжку Ани и оживил её. Я объяснил ему, что он натворил. Как он не подумал о ней? Она – третий Защитник. Но, защитников не существует! Почему эти люди так надеются на меня? Я думал целую неделю. Думал, как мне не сделать из неё монстра. Я накапливал в себе все положительные эмоции, которые только мог собрать. Добавил туда немного горечи и боли, каплю грусти и море сострадания. Затем перемешал всё это внутри себя и пошёл к ним в дом. Меня встретила Ани. - Офелий! Здравствуйте. Проходите, может, чаю? - Нет, спасибо. Мне нужна ты. Она подняла правую бровь: - Я? Зачем? Я так боялся за неё, но понимал, что должен рискнуть. На этот раз я не повторю ошибки. - Выйдем на улицу. Я взял её за руку и потянул за дверь. Она не пыталась сопротивляться. - Что вы можете? Мне нельзя помочь… Я удивился тому, что она разгадала мои планы, но отступать не стал. - Идём. Я остановился у раскидистого дерева. - Ани, что бы не произошло, знай, знай, что я хотел помочь. И прости. Я положил руки на её плечи, предварительно одев Окуляры. Она смотрела в мои глаза так грустно, что я хотел отступить, но чувство того, что это избавит меня от сомнений, подвинуло меня ещё ближе. Я сосредоточил всё, что подготовил в своей душе. Через Окуляры я видел, как по моим рукам к Ани течёт энергия. Она опустила голову и тяжело дышала. Интересно, что она чувствовала, когда становилась НАСТОЯЩИМ человеком? Я всё давал и давал ей энергию, пока не опустошился. Она подняла голову, и я увидел вокруг неё ту самую энергию, энергию человека. Только у Ани она была даже ярче, чем та, что исходила от моих рук. Я глубоко вздохнул и отпустил девушку. Она посмотрела на меня. - Это и есть душа? Она ещё раз вздохнула и начал падать. Я успел подхватить её. Понял, что у меня получилось, и от этого чувства я снова был полон энергии. Ани благодарно смотрела на меня. Я ответил на её вопрос: - Да, это она. Надеюсь, мы с тобой ещё увидимся. Прощай. Я оставил девушку под деревом и быстрым шагом направился домой. Там собрал вещи и поспешил к машине. Ехал я примерно час, может дольше. Ереван был красив и многолюден. Я направился прямиком в аэропорт. Взял билеты на завтрашний самолет до Москвы и там забронировал билет до Лондона. После этого я поехал в центр города, к опере. Это здание было великолепно, как и всегда! Я посидел у фонтана и подумал, что делать в Лондоне. Для начала, загляну к Дилли, давно мы с ним не общались. Затем, надо заехать к сестрёнке, купить что – нибудь племяннице. Малышка Кэтти такая славная! Надо прихватить для неё что – нибудь в Москве. Может, купить что – то для моей… дочки? Даже смешно, я не знаю её имени… Что я за отец такой? Я поехал в прокат и вернул машину. Потом снял номер в отеле «Комитас» на ночь. Да, великие люди были, есть и будут. И в честь них так и будут называть отели, и не только. Комитас – великий армянский композитор. Проводить остаток дня в отеле мне не хотелось, и я пошёл гулять. Ночь, парк и памятник Бабаджаняну. Ещё один великий композитор. Я играл его «Мелодию» в музыкальной школе. Тихий ветерок проветрил мою голову, и я со спокойной душой отправился в отель. На следующее утро я отправился в аэропорт. В кафе я позавтракал, выпил кофе. Вещей у меня с собой не было, так что сдавать багаж мне не пришлось. Регистрация, таможня и вот, я на трапе. Ещё два с половиной часа полёта, и я буду в Москве. А там через час мой самолёт до Лондона. Стюардесса что – то говорила, но я её не слушал. Мне удалось поспать. За двадцать минут до посадки я решил надеть Окуляры. Не знаю почему, просто захотелось. И вот те на! Брошка моей соседки издавала ужасный холод. Она спала. Я решил пренебречь законом и аккуратно снял с женщины брошь. Потом я пошёл в туалет и смыл её. Не знаю, что с ней было дальше, да и знать не хочу. Я вернулся на место, соседка как раз проснулась. - Извините, вы не видели брошь? Такая серебряная с рубинами? Ох, украли! – только я не понял тогда её слов, мне их перевели позже. Она вызвала стюардессу, та ещё кого – то, и они вместе начали разбираться в происходящем. Эх! Знала бы эта женщина, от чего я её спас! Но вот, наконец и посадка. Меня выпустили, так как у меня сразу же рейс, а остальных людей задержали в салоне. Я побежал к регистрационным будкам, прошёл таможню и вновь бежал на регистрацию билета. Билет у меня теперь на регистрацию туда, опять через таможню и опять на трап. Да, я не успел ничего купить… Теперь долгие часы до Лондона. Да, путь домой сложнее, чем из дома. В самолёте никаких происшествий не было. Вот и Лондон. Наконец, я дома. Решил пройтись пешком. Биг Бен. Я остановился, чтобы взглянуть на него. Одел Окуляры и вновь увидел его еле живую душу, будто отголосок того, что Биг Бен жив. Я снял Окуляры и осмотрелся. Передо мной в трёх метрах стоял парень, он так и пылал неуважением к старику Бену. Я вгляделся в его лицо(он стоял ко мне в профиль): серо – голубые глаза выглядели удручённо и огорчённо. Интересно, что это был за парень? Я взглянул на него ещё раз и отправился в магазин за подарком для Кэтти. Я смотрел ей в глаза, они выглядели злыми и пустыми. Голубоглазая кукла смотрела на меня своими стеклянными глазами. Но в остальном она была прекрасна, только глаза внушали страх. Я протянул эту куклу продавщице. - Вы уверены? Этих никто не берёт. Я взглянул на добрую женщину. - Хотите, я сделаю так, что их будут покупать? - И как же вы это сделаете? - Я использую своё обаяние, – мягко улыбнувшись, я подошёл к полке с этими куклами. Коснулся каждой и наполнил их всех весельем. Глаза кукол перестали быть злыми. Я подошёл к кассе и дотронулся и до свей куклы. - Ну вот, теперь у вас их с руками оторвут! - Ой, хоть бы так! С вас десять долларов. Я расплатился и ушёл из магазина. Надеюсь, у этой женщины всё будет хорошо. Затем сел в автобус и поехал к Дилли. Он был как всегда весел. Лопоухий весельчак! Мы немного поболтали, и я отправился к Люси. Сестрёнка была очень красива, Кэтти обрадовалась кукле и побежала в комнату играть. Мы с Люси остались на кухне одни. - Ты давно нас не навещал, где пропадал? - Я путешествовал, Люси. Смотрел на мир новым взглядом. Она нахмурилась. - Ты стал другим, Фел, что случилось? После того, как Роза ушла, ты очень изменился. Уволился с работы, уехал, неизвестно где пропадал два года! Мы волновались, Офелий! Она всегда попадала в точку. - Люси, знаешь, а я был в часовне старика Разена. Нашёл там очень интересную вещь. Глаза сестрёнки загорелись интересом, её всегда было легко отвлечь. - Да ну? И что же? - Смотри, – я достал Окуляры из кармана. - Ух ты, здорово. Что будешь с ними делать? - Они у меня уже два года, я не собираюсь расставаться с ними. - Что? Их надо отдать в музей! Ты не имеешь права забрать их себе! - Люси, они лежали в этой часовне много лет, и никто не собирался их оттуда забирать! Никто даже не знал, что они существуют! А я использую их для хороших дел. Она недоверчиво посмотрела на меня. - Ну не знаю, Фел. Какие такие дела? - Ты не поймёшь, да и не надо тебе знать об этом. Спокойнее будешь спать. Ну, пока. Мне пора. Чмокни за меня Кэтти. Она взяла меня за руку. - Братик, пожалуйста! Обещай, что ты не сделаешь ничего плохого! Я улыбнулся ей, как в детстве, когда успокаивал после кошмара. - Клянусь тебе своей собственной жизнью, Люси. А сейчас мне действительно пора. Она опустила взгляд. – Не пропадай. - Хорошо.