Лорд Сноу
17 сентября 2016 г., 11:09
Вестерос. Винтерфелл.
— Не слушай его, — старая Нэн вязала рядом с кроватью Брана.
Мальчик очнулся не так давно и пребывал сейчас не в лучшем состоянии. Новости, что свалились на него, висели в душе неподъемным грузом печали и горя. Его ноги больше никогда не пойдут — словно смертный приговор.
— Есть одна сказка о вороне…
— Не хочу твоих сказок! — резко воскликнул Бран.
Зачем вселять ложную надежду? Зачем говорить о том, чего он теперь не увидит?
— Есть сказка о мальчике, который не любит сказки. Хочешь, расскажу про Дункана Высокого? Она тебе всегда нравилась, — скрипучий голос старой Нэн был мягким, несмотря на грубость мальчика.
— И вовсе не нравилась, — возразил Старк. — Я люблю страшные сказки.
Бран пытался быть сильным. Пытался не думать о своем состоянии, но печальные мысли то и дело приходили к нему и не собирались его покидать. Он знал, что отец, мать, Санса и Арья уехали. «Они вернутся», — убеждал себя мальчик. Но не Джон. Он так и не пришел к нему, и никто не говорил, где сейчас его брат. Бран не хотел думать о худшем. Возможно, Джон чем-то очень занят и потому не может навестить.
— Мое милое летнее дитя, что ты знаешь о страхе? — старая Нэн даже отложила вязание, глядя на ребенка. — Страх приходит зимой, когда дома до самой крыши завалены снегом. Страх приходит долгими ночами, когда солнце прячет свой лик на годы, — сердце Брана сжималось сильнее с каждым словом и в мыслях появлялись картины, одна страшнее другой, — а дети рождаются, живут и умирают во тьме. Вот когда приходит страх, мой маленький лорд. Приходит с Белыми Ходоками, что бродят по лесам. Тысячу лет назад пришла ночь и длилась целое поколение. Короли умирали от холода в замках, а пастухи — в своих хижинах. Женщины душили детей, чтобы не видеть, как они голодают. Они плакали и слезы замерзали на их щеках. Такую сказку ты хочешь услышать?
Бран медленно кивнул. Да, такую, которая отвлечет его от своих ужасов, заставив бояться неведомого.
— В этой тьме впервые появились Белые Ходоки, — начала старая Нэн. — Они опустошали города и королевства, восседая на мертвых лошадях, — с каждым словом у Брана кровь стыла в венах, а по телу бегали мурашки первого страха, — охотясь со стаей бледных пауков, огромных, как псы.
Заскрипевшая дверь, ставшая концом рассказа старой Нэн, напугала Брана сильнее, чем простые слова. Однако, из-за нее появился только Робб. На его устах играла едва заметная улыбка, а голубые глаза посмотрели сначала на напуганного брата, а потом — на старую Нэн.
— Что ты ему рассказываешь? — чуть смеясь, спросил Старк.
— То, что маленький лорд хотел услышать.
— Иди поужинай, а я посижу с ним, — старая Нэн, отложив пряжу и спицы, поднялась.
Когда за ней захлопнулась тяжелая дверь, Робб подошел ближе. Бран молча смотрел на старшего брата. В голове крутилось множество мыслей, но ни одну из них он не осмеливался озвучить. Тишина угнетала. Робб сел на шкуры, постеленные на кровати младшего брата.
— Почему ко мне не пришел Джон? Почему он не навестил меня? — Бран говорил тихо, боясь услышать ответ.
— Он, — Робб замолчал, подбирая слова. — Он отправился на Стену, — наконец продолжил он. — Обстоятельства вынудили его разделить судьбу Ночных Дозорных, — Робб смотрел в глаза младшего брата, затуманенные грустью.
— Он обещал, что мы вместе увидим Стену.
***
Тирион въехал в Черный Замок через пару дней, после прибытия Джона. Вместе с полумужем прибыли и новобранцы. Черный Замок встретил его тишиной. Братья Ночного Дозора изредка бросали на него косые взгляды, продолжая выполнять свою работу. — Тирион Ланнистер, — Бенджен Старк стоял на лестнице и смотрел вниз на спешивающегося Беса. — Не ожидал, что вы навестите нас так скоро. — Король уехал, — карлик посмотрел наверх. К Бенджену подошел пожилой мужчина. Джиор Мормонт, Лорд Командующий, понял Тирион. — Мне ничего более не оставалось, кроме как отправиться на Стену. — Тирион осмотрелся. — Однако, я не вижу здесь нашего общего знакомого — Джона. — Вы приехали рано, Лорд Тирион, — сказал Мормонт. — Мы не ожидали вас так рано.***
Джон знал, что Стена не такая, как им рассказывала старая Нэн. Здесь было холодно, холодно даже для него, в ком текла кровь Севера. Однако, он считал это место более приветливым, чем весь Винтерфелл со своим теплом вместе взятым. Здесь ему не хватало только одного. Ему не хватало Арьи. Он скучал по ней. Скучал по своей своенравной сестре, которая всегда могла заставить его улыбаться. Он был готов каждый день петь для нее эти лирически баллады о любви или о рыцарях, лишь бы она была рядом. Но ее не было. Только арфа и Призрак. Лютоволк безмолвной тенью всегда следовал за ним, никогда не оставляя его одного. — Ну покажи, лорд Сноу, чему тебя обучили в замке? Джон стоял перед новобранцами. По груди, утепленной шерстью и вареной кожей и панцирем, стекали струйки пота. Джон был выше многих своих оппонентов, однако, был уже в плечах. Меч, в руках казался слишком коротким, однако Джон привык к нему. В Винтерфелле его учили сражаться и научили этому очень хорошо. Когда на него побежал первый противник, Джон уже знал, куда следует бить, ведь парень был полностью открыт. Взмах мечом и противник падает — удар пришелся по панцирю. — Ты открыт, — тихий мелодичный голос был несколько искажен под шлемом и мехом. Джон подал руку противнику, помогая подняться. Мальчишка вскочил на ноги. Тирион наблюдал за всем сверху, стоя рядом с Мормонтом. Наблюдая за Джоном, Тирион не раз убеждался, что он не воспринимает своих соперников всерьез, иногда помогает, дает советы. Сир Аллисер Торне пытался вывести его из себя не раз, оскорбляя и настраивая против него других новобранцев. Но Джон оставался холоден к его попыткам. «Возможно, бастард хочет наконец обзавестись семьей, — пронеслась мысль в голове полумужа. — Ведь в Винтерфелле он сидел взаперти, скрываемый ото всех. Не удивлюсь, если он по нему даже не скучает.» Мормонт смотрел на тренирующихся. — Возможно, из бастарда Неда Старка выйдет что-то путное, — наконец произнес он, когда тренировка закончилась. Потом, достав из кармана послание подал его Ланнистеру. — Пришли вести о сыне Старка. — Плохие или хорошие? — Тирион взял свернутое письмо. — И те, и другие. Когда Тирион нашел Джона, тот сидел в зале и держал перед собой арфу. Новобранцы сидели за другим столом и изредка, оборачиваясь на бастарда, пробегались по нему странным взглядом и ржали в своем кругу. — В этот раз не поешь? — Тирион подсел к Джону. Бастард поднял на него индиговые глаза. — Жалеешь, что отправился на стену, бастард? — Нет, — спокойной ответил он и смешки в зале прекратились, все прислушались к разговору за соседним столом. — Нет? — удивлено спросил Бес. — Нет. Я даже не виню отца в том, что разрешил мне сюда приехать. Я бастард. Черное пятно его чести. И белое в его темноволосой семье. Здесь мне хотя бы не придется прятаться. Тирион провел короткими пальцами по струнам арфы, и те издали первые звуки, наполняя мрачный Замок жизнью. Джон перевел взгляд на Тириона, рукой останавливая звенящие струны. Мейстер Эймон, ведомый одним из Дозорных, вошел в зал и сразу услышал знакомые звуки инструмента. — Внемли же моему совету, бастард. Если ты принесешь клятву, то откажешься от того, что могло бы быть твоим! — жестким шепотом сказал Тирион. Джон молчал, а потом по залу разнеслась грустная песня арфы, передавая всю усталость Черного Замка. Эймон сел за стол Мормонта. Он не видел юношу, что играл на арфе, но мелодия будила в нем старые воспоминания. А в окружающих новобранцах — последние воспоминания о доме, о семье. Этот вечер был последним днем прощания с прошлым и с воспоминаниями, завтра они будут братьями Ночного Дозора, у них не будет другой семьи, кроме друг друга. Следующим утром Джон впервые поднялся на стену. Огромная, холодная и белая. Ледяным гигантом она возвышалась над белоснежными просторами Севера. Вдали виднелись шапки гор, изредка проглядывали сквозь снежные хлопья метели зелёные леса. — Утром я отправляюсь за стену, — Бенджен говорил это, глядя в даль, но знал, что племянник слышит и понимает все. — Когда-нибудь я присоединюсь к тебе, — Джон смотрел в серьезное лицо дяди. На его крашенные черных длинных волосах оседали белоснежные снежинки. Волосы, перепутанные и растрепанные ветром, мешались, и Джон то и дело прятал их под плащом, но ветер не желал оставлять их в покое. Бенджен развернулся к племяннику и внимательно посмотрел в глаза. — Когда мы уехали, твой сводный брат, Бран, упал с башни, — тихо сказал Бенджен. — Он очнулся. Но больше никогда не сможет ходить. Джон молчал, а боль терзала его сердце, разрывая на куски. Он уехал, когда был так нужен брату. Его нет рядом и уже никогда не будет. Но то, что он жив, заставляло успокоиться и надеяться, что Бран найдет свое призвание, ведь его брат сильный. Он справится. — Тирион Ланнистер настаивает, что я не должен приносить клятву. И я до сих пор не понимаю, почему, — Джон поднял глаза на дядю. — Здесь важны лишь твои желания, Джон. Ни Ланнистер, ни Эддард, ни я — мы не можем говорить тебе, что делать. Даже если ты не знаешь всего о своей матери, это не должно влиять на тебя. Если ты считаешь, что ты можешь стать братом этим людям, так стань им. Если же нет, то вернись в Винтерфелл. Бенджен оставил племянника на Стене одного, и тот еще долго смотрел в даль. Как ни странно, сейчас ему не было холодно, внутри разгоралось пламя надежды, пламя, что грело не хуже пламени дракона.***
Тирион сидел в зале и пил пиво в обществе Йорена. Их беседу прервал вошедший в зал Бенджен. Он целенаправленно подошел к ним и уселся рядом. — Ночной Дозор вас забавляет, — Бенджен не желал шутить. Тирион Ланнистер был фигурой опасной и чересчур любопытной. — Кто мы по-вашему, Ланнистер? Армия шутов в черном? — Для армии у вас мало людей. Да и шутников здесь не видно, кроме Йорена. — Надеюсь, вам будет что рассказать по возвращению в Королевскую Гавань. Но, когда вы будете пить вино и развлекаться в борделях, подумайте вот о чем: половина этих новобранцев за стеной погибнет, кто от топора одичалых, кто от болезней, а кто просто от холода. Они умрут в муках. Ради того, чтобы пухлые лорды, вроде вас, наслаждались летними деньками в покое и удобстве. — Я по-вашему пухлый? — Тирион усмехнулся, глядя в серьезные глаза Старка. Дальнейшие слова уже ничего не значили, Тирион понимал, что имеет в виду Бенджен Старк. Однако, он отказывался верить в великанов и им подобную нечисть. — Прекратите вселять в него ненужную надежду, — сказал Старк, когда Йорен покинул зал и они остались с карликом наедине. — Не знаю, чего вы добиваетесь, но Джон… — Джон, рожден не для того, чтобы служить в Ночном Дозоре, — прервал его Бес. — Хоть его и воспитывали как бастарда, прятали… Он рожден, чтобы стать королем. — Ваши речи опасны. Опасны не только для вас, но и для него, — произнес Бенджен. — Возможно, в нем еще взыграет безумное пламя драконов. А может, он будет Тихим Волком, которому суждено охранять этот мир от Белых Ходоков. Но разве это не весело звучит? Последний дракон, отдавший жизнь на Стене! Эссос. Дотракийское Море. Визерис с каждым днем понимал, что затея с кхаласаром была не лучшим его решением. Эта дотракийския шлюха отбивалась от рук, прячась за членом дикаря. А он бился в бессильной злобе что-либо изменить. Теперь ходят слухи, что Дейенерис носит ребенка. Ее ребёнок не дракон. Ее ребенок — дотракийский ублюдок, недостойный для внесения его имени в дом Таргариенов! Последний раз он получил письмо от Мартеллов две недели назад. Оберин Мартелл вместе с его племянницей держали путь в Эссос, в Пентос. Сегодняшний позор Визерис своей сестре не простит. Эта шлюха навсегда останется в этом Дотракийском Море вместе со своим дикарем.
