See no evil. Hear no evil. Speak no evil.

Они начались снова. Ночные кошмары. Вы знаете, о каких кошмарах идёт речь. О тех, где происходит что-то действительно ужасное, и всё, что тебе хочется делать – это кричать. Страх настолько реален, что ты можешь видеть, как он гонится за тобой. Можешь слышать его шаги за своей спиной. Можешь чувствовать его горячее дыхание, шепчущее что-то тебе на ухо. Ты знаешь, что лишь один крик заставит его исчезнуть, но по какой-то причине, не можешь этого сделать. Он не позволит тебе, потому что не хочет, чтобы ты кричал. Ему нравится охотиться на тебя. Ему нравится играть с тобой. Она снова была в подвале. Спускаясь туда каждую ночь, она находилась там часами, часто забывая обо мне и всём остальном. Я был очень любопытным ребёнком, как и большинство детей, так что однажды ночью я решил подглядеть за ней. Подойдя к двери, я встал на четвереньки и заглянул в замочную скважину. Эти кошмары опять стали мне сниться. Они начались несколько месяцев назад. Каждую ночь, как по будильнику, я просыпаюсь в своей кровати, весь в поту, отчаянно пытаясь закричать, но ничего не происходит. Никогда ничего не происходит. Уже нет. Я не мог понять, что она делала. Помню, как видел что-то красное, размазанное по стенам. Она красила подвал? Посреди ночи? Я начал возвращаться обратно к себе в комнату, потирая сонные глаза, когда услышал шум. Я замер. Шум остановился быстрее, чем это сделал я. Послышались стремительные шаги на лестнице, поэтому я помчался к себе в комнату как можно тише и прыгнул в кровать. Дверь распахнулась, и я со всей силы зажмурил свои глаза, как это обычно делают дети, притворяясь спящими. Я мог слышать своё сердце, которое билось так быстро, как никогда прежде. Дверь в комнату тихо закрылась, и потом так же тихо открылась дверь в подвал. Я читал, что ночные кошмары могут быть вызваны определёнными факторами. Такими, как стресс, или обезвоживание, или даже реакции на лекарства. Ничто из этого не относилось ко мне. Я точно знал, что являлось причиной моих кошмаров. Как только я услышал, как защёлкнулся замок подвала, то побежал обратно. Снова посмотрев через замочную скважину, я смог увидеть только её спину. Было похоже на то, будто она ласкала что-то. Что бы это ни было, оно лежало на кровати. Кровать была с колёсами, сделанная из металлических брусьев. Она шептала что-то тому, что лежало перед ней. Вдруг она сказала слово "готов", но прозвучало оно в вопросительной форме. Травмы влияют на каждого человека по-разному. Кто-то становится нелюдимым и замкнутым в себе. У некоторых появляются психологические проблемы, такие как бессонница и раздражительность. Также могут быть физические симптомы, такие как гипервозбудимость или вялость. Я бы жизнь отдал за них. Видите ли, моя травма повлияла на меня совсем по-другому. "Готов?" - прошептала она, как только забралась на кровать. Тогда я и увидел, что лежало там. Это был мужчина. Она сидела сверху на обнажённом мужчине. Он весь был покрыт красным месивом, и истекал им же. Он пытался что-то сказать через шарик, который был у него во рту. Она поднесла что-то блестящее к его горлу, что заставило его визжать. Этот звук. Это был тот самый звук. Она ударила его и приложила палец к своим губам, показав знак «тсс». Она взглянула на дверь и, клянусь, посмотрела прямо в мои глаза через замочную скважину. Никакие "традиционные" методы против кошмаров не работали на мне. Примерно год назад, я испытал несколько собственных "нетрадиционных" методов. Два из них сработали достаточно неплохо, но только на первое время. Ничто не действовало слишком долго. После нескольких недель или месяцев, если мне везло, кошмары начинали возвращаться. Я был на пределе своих возможностей. Теперь я нуждался в профессиональной помощи. Когда врач пришёл ко мне в комнату, мы сидели в тишине в течение нескольких минут, после чего мне был передан лист бумаги. Там было одно предложение, выштампованное немного не по центру, ближе к верхней части страницы. Мои руки затряслись, как только разобрали слова: "Ты знаешь, откуда у тебя кошмары." Руки мужчины были привязаны к кровати с двух сторон. Она всё ещё сидела на нём сверху, но теперь уже двигалась вверх-вниз. Сначала медленно, потом быстрее. Теперь уже сама раздетая, она резала себя блестящим предметом, заставляя красную жидкость вытекать наружу. Она вся была покрыта ею. Не было похоже, что мужчина наслаждался этим. Она наслаждалась. Она издала тихий стон, после чего перестала двигаться. Наклонившись к его лицу, она как будто стала шептать ему что-то на ухо. Через несколько секунд, он закричал через шарик, зафиксированный ремнями у него во рту. Когда она поднялась, то уже держала в зубах его ухо. Каждая частичка меня хотела кричать, но я не мог. "К-кто… вы?" - бесцельно спросил я. Руки врача мягко обхватили мои собственные. Я мог почувствовать их запах. Эти духи. Я знал их откуда-то. Мне дали другой лист бумаги. На этом также было выштамповано всего лишь одно предложение: "Ты обещал." Она выплюнула ухо и захихикала, после чего слезла с мужчины и оказалась вне поля моего зрения. Я пристально смотрел на него в течение долгого времени. Он выглядел таким знакомым, но я не мог вспомнить его. Он всё ещё был покрыт красными пятнами, так что трудно было сказать, но похоже, что… на нём были отметины. Царапины или, возможно, порезы. Они покрывали всё его тело. Одним из них, который я ясно смог разглядеть, был треугольник. Он был вырезан прямо у него на лбу. "Ты обещал." Я вспомнил запах. Это были её духи. Те самые, с цифрой "5" на флаконе. Та золотая жидкость. У неё была привычка распылять их по всему дому. Под нашим жилым участком была впадина, где животные часто застревали и умирали. Через несколько дней они начинали гнить. Ещё через несколько дней весь дом был пропитан запахом смерти, поэтому она пыталась замаскировать его с помощью парфюма. Я помню, как наблюдал за её долгим, затяжным дыханием после распыления тех духов. Я помню выражение её лица. Как будто она наслаждалась смешением этих двух запахов. Врач. Это была она. "Я н-не с-скажу никому, я уже п-пообещал тебе это." Я почувствовал тёплое дыхание рядом со своим ухом, это напугало меня. Она шептала что-то. Прямо как тому мужчине на кровати. "Я об-бещаю, я ничего не с-скажу." Я никогда в жизни не заикался. Теперь она была на мне сверху. Она вонзила что-то холодное и острое в мой лоб и осторожно высекла на нём форму треугольника. Я столкнул её с себя и кровати. Почувствовав вибрацию её удара о пол, я принялся искать что-нибудь вокруг себя, что могло помочь мне покончить с этим раз и навсегда. Я протянул руку к стене позади себя и почувствовал пластиковую коробку. Открыв крышку, я залез внутрь. Что-то укололо кончики моих пальцев. Коробка была полна использованных игл. Такого рода вещи происходили по ночам в течение нескольких месяцев после того случая. Каждую ночь она укладывала меня в кровать и каждую ночь она уходила в подвал. Я не мог смотреть на это больше. Я не хотел ничего этого видеть. Я не хотел ничего этого слышать. Время шло, и она больше не закрывала ему рот. Она знала, я знал. Однажды, придя домой из магазина, она повесила картинку на моей стене. Я помню, как пристально рассматривал её в течение тех долгих ночей, когда она была в подвале. Она включала ночник в моей комнате, прежде чем уйти вниз, поэтому я мог разглядывать картинку в темноте. Она укрывала меня одеялом, целовала в лоб, щёлкала выключатель ночника и уходила вниз, в подвал. Иногда крики не давали мне спать. В такие ночи я рисовал ту картинку, которая висела над моим ночником, снова и снова выводя её в своём маленьком блокноте своими маленькими карандашами. Мне удалось схватить один из шприцов. Чувствуя, как она наблюдает за мной с другой стороны кровати, я тихо прошептал: "Обещаю, я никому не скажу об этом." Я сильно сжал шприц и ещё сильнее свой язык. Мои руки затряслись, как только я вонзил грязную иглу в свой рот и начал колоть основание языка. Мне удалось пробить его несколько раз, прежде чем повсюду разбрызгалась кровь, ослабив мою хватку. Должно быть, я проколол язык более дюжины раз, прежде чем почувствовал, как игла начала выскальзывать. Я стал кашлять, поперхнувшись собственной кровью, скользнувшей в моё горло. Каждый кашель заставлял меня вбивать иглу всё дальше в свой язык. Я не был уверен, как много мне ещё осталось, поэтому я попытался закрыть рот. Половина разорванного языка свисла за пределами моих губ. Мне нужно было с этим покончить. Я постарался оторвать эту половину от другой настолько, насколько это было возможно и затем впился зубами в оставшуюся плоть между ними. Я впился в неё изо всех сил. Но одного укуса было недостаточно. Мне пришлось пережевать свой собственный, наполовину разорванный язык, прежде чем я почувствовал, как он выскользнул. Я был не в состоянии услышать мокрый шлепок плоти о плитку в этот раз, но знал, что закончил. Наконец, я закрыл свой рот и почувствовал кровь, текущую вниз по шее. Отбросив иглу, я вернулся в постель. Она положила что-то в мою руку, после чего, подобрав с пола одеяло, укрыла меня им и поцеловала в лоб. Я почувствовал, как захлопнулась дверь. Листы бумаги, которые она дала мне, всё ещё лежали на простыне, но теперь уже пропитанные кровью. Схватив один из них, я поднёс к нему карандаш, который также был передан мне от неё. В те ночи, пока я слушал крики и стоны, доносившиеся из подвала, я рассматривал ту обрамлённую картину с тремя счастливыми лицами. Каждое на одинаковом расстоянии друг от друга. Каждое делало что-то различное своими руками. Она всегда указывала на последнее, прежде чем покидала комнату. Прежде чем уходила в подвал. Под каждым лицом было три слова: "Не вижу зла." "Не слышу зла." "Не говорю зла." Они все улыбались. -Продиктовал, но не читал.