Следующее Рождество

Они ввалились в дом с невероятным шумом. Дин тут же захлопнул дверь, и они вместе с Касом придвинули к ней комод, заперев ее на все замки. Сэм опустил держащегося за окровавленный бок Габриэля на диван в гостиной, а сам вместе с братом обежал дом в поисках незакрытых дверей. Им повезло оказаться в настоящем замке, богатом доме со своим широким двором, ограниченным высокой кирпичной стеной с колючей проволокой наверху под высоким напряжением, за которой был выстроен почти настоящий райский сад, сейчас занесенный снегом. Дом, к несчастью, стоял на открытой местности, да к тому же на возвышении, так что монстры в секунду могли окружить его со всех сторон. До полного окружения оставался максимум час, а они были вымотаны до предела. Над стеной то и дело летали исковерканные тела людей с горящими глазами и одним плечом выше другого, с плетью висящими руками и ногами и зверской, нечеловеческой ухмылкой, озаряемой неприятным, режущим глаза светом от их рваных призрачных крыльев. Они не рисковали нападать в одиночку, только кружили и издавали щекочущие душу рыкающие звуки, ожидали главного. - У нас есть час, может меньше, - озвучил всеобщую проблему Сэм, проверяя магазин автомата. Он оставался полупустым. – Дальше мы идти не можем. Габриэль не выдержит. - Я всегда мечтал героически подохнуть, - ядовито прокомментировал тот с дивана, отчаянно прижимая промокшую насквозь куртку к горящей ране. Он поймал обеспокоенные взгляды каждого из Винчестеров и одновременно Кастиэля. – Это значит, меня можно оставить и не жалеть. - Мы не можем больше бегать, это бессмысленная трата сил, - рыкнул Дин, обыскивая комнату. – Это место позволит нам продержаться несколько дней, - он кинул на диван потрепанный рюкзак. – Но нам нужна помощь. Иначе подохнем все, и совсем не героически. - Левиафаны такая же нечисть, как и все остальные. Если найдется достаточное количество соли… - и архангел замолк, тяжело дыша. Рана начала светиться. – Твою ж мать, понабрали артефактов и поиграли в Варкрафт. - А если использовать эту проволоку? – Сэм понял его мысль и без дальнейшего продолжения. – Ток им не страшен, а если проводником взять святую воду, это отпугнет их хоть ненадолго? – он смотрел на обоих ангелов с вопросом. Кастиэль был необычайно молчалив, все еще не в состоянии пережить то, что именно он выпустил настоящую готовую армию на свободу, сейчас уничтожавшую целые города. Он тоже выглядел не лучшим образом, не мог привести себя в порядок еще с того момента, как братья с трудом оттащили его от врат. Но они успели спасти его, а не его крылья. Они так и остались черным отпечатком на стене вокруг пролома, а он – обычным человеком, крайне измотанным, но слишком шокированным, чтобы воспринимать это как надо. - У нас нет выбора, или пробуем, или нет, - Габриэль попытался подняться, и с третьей попытки ему это удалось. Он снял куртку, морщась от того, что приходится двигать правой рукой, но ткань, видимо, причиняла больше неудобств, чем сама рана от ножа Провидца. Рубашку пришлось практически отрывать от засохшей уже кое-где крови. - Мы поищем соль, - Дин за руку оттащил Каса, с ужасом смотрящего на раненного архангела. Он пребывал в таком отупении, что следовал любым приказам Дина, и никак не мог расслабить напряженные и покрасневшие глаза. В синих радужках отражалась таких размеров вина, что это становилось еще одной проблемой в череде многих. В первую очередь – у кого, а, главное, как просить помощи? Они не могли дозвониться Бобби с садящихся мобильников, другие охотники тоже молчали, и казалось, что они остались одни в целом мире. - Есть проблема похуже этой, Сэм, - стоило Дину и Кастиэлю скрыться с глаз в гигантском холле, как Габриэль выдохнул и позволил себе стоять не прямо, а чуть склонившись, видимо, облегчая этим боль. – То, что выключает ангельские силы – оно не блокирует. Оно забирает, - он посмотрел на Сэма ужасающе серьезно, как будто говоря о том, что смерть в подобных условиях на самом деле вполне реальна. – Я знаю только одну вещь, способную делать это, но она была уничтожена, и я не знаю, как они смогли снова собрать ее, или сделать нечто подобное. - Ты имеешь в виду… - на мгновение Сэму показалось это какой-то невиданной шуткой, вспоминать о том, что он мельком видел и про что слышал в одной из многих школ. – Ящик Пандоры? - Боги вели за людей настоящие бои с ангелами. Они не собирались слушать высокие речи Отца и нас о том, что вы достойны жить исключительно в любви, они были гораздо мелочнее, гораздо злее, и им было плевать, что люди – не их создание. Они создали этот ящик и отдали девушке, которую послали в наказание одному из ваших дятлов, там обычная семейная ссора случилась, так что ящик случайно был открыт. Но затем в нем образовалась настоящая Пустота, которую нужно было чем-то заполнить, что-то отдать взамен выпущенным грехам, бедствиям и своеобразным дарам. Ящик забирал силу ангелов, начиная с самых слабых, так, что они не замечали, а затем быстрее, увереннее – нам пришлось здорово с ним потягаться, прежде чем мы разбили его. Возможно ли было собрать осколки обратно, я не знаю, не осталось ни одного из Богов, кто смог бы создать новый. Самые могущественные из них бесславно погибли, забыв, что любая битва за людей бесполезна, пока они не перестанут верить. Ваша религия выбрала нас, поэтому остались только божки, на которые нашлись свои извращенцы. Долгая речь далась ему с большим трудом. Темная кровь с трудом пробивалась через оплетающую рану грязно-желтую нить, и медленно стекала по животу, заставляя темнеть край пояса джинсов. – Если это в самом деле нечто, оставшееся от Пандоры, я продержусь недели две, если смогу как-то замаскировать их. - Что будет, когда исчезнут силы? – Сэм порылся в ящиках на кухне, которая отделялась от гостиной выступами в стене. Он нашел неплохих размеров богатую средствами аптечку. В ней оказались даже стерильная губка и небольшая пластмассовая чаша. Когда он повернулся, то от неожиданности дернулся назад, заехав коленом по ящику и издав что-то вроде тихого «уй». Огромные крылья с одной стороны заняли всю гостиную и, похоже, часть холла, а с другой сложились, хотя все еще теснили стенку. Но они выглядели словно неживыми, теряющими цвет буквально на глазах, и, несмотря на весь свой размер, не показывали особенной мощи. Они дрожали, потому что дрожал Габриэль, не в силах и удерживать их, и пытаться справиться с раной. - Они просто исчезнут. Это будет боль такой силы, что не выдержит человеческая сущность, и скорее всего, я умру, - спокойно объяснил он, заставляя крылья исчезнуть с грустным перезвоном. - А Кас, он, получается, умрет еще раньше? – с горечью, которую уже был готов принять и пережить, переспросил Сэм, моя руки в теплой воде. - Нет, он один из самых молодых ангелов, тех, кто еще не привязался к крыльям, чья сила еще держится в сердце, - он почти прямо дошел до стола с оставленным на нем ноутбуком. На удивление, тот включился почти сразу, весело моргнув и поприветствовав, как он думал, хозяина. – Он выживет и сохранит часть сил. Мы придумали эту способность сразу же, как только уничтожили ящик, на случай, если когда-нибудь подобное повториться. Тогда погибло слишком много ангелов, не сумев расстаться со своей сущностью и вынести эту боль, и больше такие потерь ангельская раса бы просто не перенесла. - Она не перенесет этого и сейчас, это не ящик, - раздался из динамиков властный неизвестный голос. – Эта штука действует даже на нас, правда, не так быстро и не столь уверенно. Она распространяется не в человеческом мире. Она должна жрать слишком много энергии, чтобы действовать постоянно, и мы не знаем, как мы могли пропустить нечто столь громадное и до сих пор не почувствовать, – на экране возник черноволосый мужчина с такими синими глазами, что даже Кастиэль отставал от него на добрую треть мощности цвета. Он говорил с уверенностью в собственных словах, спокойно признавая и собственное временное бессилие, и ответственность за спасение многих, если сможет разобраться. – Мы продержимся дольше из-за Клетки, но помогать сможем только наблюдениями, не жди от нас большего. Стоит нам выйти, и мы погибнем еще скорее, нежели ты, брат. Сэм осторожно выглянул из-за плеча архангела, тяжело опиравшегося о стол. Его спина блестела от пота, а мышцы были напряжены так, что была видна практически каждая. - О, а вы теплой компанией, – он говорил холодно и без удивления, разглядывая ошарашенное выражение Сэма. – Ты выглядишь, как щеночек, у которого насильно забрали тапок. Приятно видеть тебя снова, Сэм. Габриэль, не сдержавший смешка, подвинулся, позволяя Сэму поместиться в обзор веб-камеры. Он удивленно разглядывал Майкла – а это не мог быть никто другой – неосознанно чувствуя легкий холод страха внутри. Этот страх не был вражеским, скорее, он чувствовал силу главного архангела даже через экран и старался не быть замеченным ею. - Малыш повзрослел, не ври, – у Сэма глаза поползли на лоб, когда появившийся в кадре Люцифер дал старшему брату легкий подзатыльник. С Майкла тут же слетело все спокойствие и серьезность, и он довольно сильно пихнул обнаглевшего младшего в ответ. Когда он вновь обернулся к камере, его глаза потеплели, а мимика разом оживилась. – Привет, Сэмми, прости, что мы тебя слегка негостеприимно отсюда выпихнули, но взрослые дела и все такое, - рука Люцифера скользнула по шее брата, и вскоре тот с самодовольным видом обнимал его, на самом деле прижимаясь к его щеке своей и заодно выпихивая из кадра. - Я как-нибудь переживу, – поспешно ответил Сэм, переводя взгляд на внешне серьезного, но с ярким весельем в глазах Габриэля. – Нам нужно попробовать хотя бы человеческие лекарства. - Ну если так будет эстетичнее, то попробуй, - разрешил ему Майкл, находясь в тысячах километрах, но все равно оставляя за собой последнее слово. – Нам все еще нужно переговорить с Габриэлем, так что придется делать это одновременно. - Ты так тонко намекнул, что он может погреть уши и, в качестве приятного дополнения, полапать нашего братца, - немедленно прокомментировал Люцифер, присев на ручку стула Майкла. - Я был бы тебе очень признателен, если бы ты заткнулся, потому что я не хочу потерять связь раньше, чем успею все сказать и мы решим, что делать дальше, - едва слышно прошипел Майкл на ухо Люциферу, притянув его за кулон на цепочке. Тот, однако, ничуть не испугался и сохранил хулиганский вид. – Мы попробуем отследить, где вы, не выключайте компьютер, - и связь оборвалась, явив взору какую-то изрядно отфотошопленную природу на заставке. - Они… – начал Сэм и тут же заткнулся под любопытствующим взглядом Габриэля. – Какие-то другие, не такие, какими я их помню. Габриэль улыбнулся уголками губ и снова упал на диван, стараясь не двигаться. Сэму пришлось опуститься на колени на палас, и разложить всю аптечку рядом. Он старался не смотреть на лицо Габриэля, то и дело порывавшегося уйти от прикосновения губки, смывающей кровь. Но как только покрасневшая кожа становилось чистой, становилось видно, что эта отвратительно липкая на вид нить не просто опутывала рану, мешая крови загустевать, но и вгрызалась по краям, продолжая рождать раздражение и боль. Она пульсировала, словно бы выкачивая что-то, и сжималась, стоило Сэму приблизить к ней руку. Сжимаясь, она тянула кожу за собой, и от этого Габриэль неосознанно дергался, не сумев сдержать рефлекс. Но Сэм помедлил, оставив руку на приличном расстоянии, едва касаясь кожи кончиками пальцев, а потом рванулся резко к нити, перехватив ее и потянув на себя. Габриэль почти застонал, зажмурив глаза и сжимая кулаки. Липкая и скользкая нить выскальзывала из его рук, словно боялась его, но Сэм держал ее крепко, зажав на освободившемся кусочке кожи губку, чтобы остановить кровь. Нить покалывала его собственную кожу, змеилась и пыталась врезаться концом в его собственную кожу, но Сэму некогда было об этом думать. Он отрывал её, виновато поглядывая на Габриэля, вынужденного изгибаться каждый раз, когда нить отпускала его. Удерживать ее становилось все труднее, но Сэм не мог представить, чтобы какая-то тонкая фигня посмела причинить боль еще кому-нибудь. Наконец он выдернул последний конец, и отшатнулся от архангела, пытаясь удержать в руках змеившийся клубок. Она визжала, противным ультразвуком, почти не слышно, но ощутимо, рвалась обратно и как будто бы боялась Сэма. А он не придумал ничего лучше, чем выкинуть все из морозилки на кухне и запихнуть нить туда, мгновенно захлопнув дверцу. Секундой спустя в нее что-то врезалось, но тут же бессильно откатилось. Облегченно выдохнув, он взглянул на свои руки, обнаружив множество пока еще безболезненных порезов, но только смыл выступившую кровь водой, отправляясь обратно. Он спустился по трем ступенькам, отделявшим кухню от гостиной, и обнаружил, что с экрана на него смотрят два абсолютно офигевших, если не сказать большего, лица, смотревших на него идеально круглыми глазами, видимо, не одну минуту. Они опять дрались за право подглядеть в экран, да так, видимо и замерли. Осознав, что Сэм на них смотрит, они тут же дернулись обратно, возвращая себе серьезные выражения лиц. Теперь, когда не было этой отвратительной нити, а лишняя кровь вытекла из раны сама собой так, что ее легко можно было смыть, Сэм достаточно быстро обработал ее и зашил, все это время слушая Майкла. - Трудно сказать, как действует этот «ящик» и от чего он питается, мы попытались посмотреть ваш район, но все существующие поля – и человеческие, и наши, и даже демонские – сходят с ума. У вас разве что земля ходуном не ходит. Сколько осталось, прежде чем их станет больше, чем вы сможете отбиться? – спросил Майкл, что-то набирая на клавиатуре. – Уже сейчас их набралось метров пять в толщину, они оккупировали ваши стены. - Мы засыпали всю стену солью и полили водой, заледенела моментально, - Дин, вытирая руки, ступил в гостиную. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы оценить обстановку. Он совершенно не удивился двум архангелам, бросив взгляд на них лишь раз. – Красавчик жить будет? - Нам удалось избавиться от магических последствий раны, - ответил Майкл, неторопливо, но достаточно громко, чтобы заткнулись все, открывшие, было, рот. Только Габриэль, напряженно молчавший, что определенно было для него труднее, чем терпеть боль, открыл на секунду глаза и переглянулся с братом, после чего вновь откинул голову на спинку дивана. Сэм, заканчивающий бинтовать его бок, встал с коленей и собрал всю аптечку. - Короче, вам будет интересно узнать, что мало рва вокруг, тут есть еще и подвал, в котором, похоже, местный склад оружия и бомбоубежище одновременно. Что вообще за параноики жили в этом доме? - Михаэль Гонзалес, бывший сотрудник ЦРУ, женат, с тремя детьми, - тут же сообщил Майкл, разглядывая внимательно экран. – Скорее всего, их уже нет в живых, так что дом полностью ваш. Еще вам будет интересно узнать, что левиафанское войско обратило внимание исключительно на вас, поэтому города стоят более или менее целыми, а люди еще ничего не подозревает. Если вы справитесь с ними, то спасете всех, на этот раз – от реальной угрозы. - Так а мы же в фильме про Джеки Чана, фигня же, - отозвался Дин. – Не знаю как вы, а я бы обследовал дом и переоделся. Кас, иди умойся хотя бы. Кастиэль молча поднял на него взгляд, не понимая, что от него хочет человек. Он подумал с минуту, затем кивнул и скрылся в коридоре. Все четверо проводили его обеспокоенным взглядом. - Вы бы присмотрели за ним, - озвучил очевидное Майкл, а затем переглянулся с Люцифером. – Звоните, мы постараемся найти что-то, что поможет вытащить вас оттуда. Или, по крайней мере, нас самих отсюда. И они отключились, разорвав связь. Дин тут же бросился вслед за Кастиэлем, правильно распознав взволнованный взгляд Сэма. - Мне надо поговорить с ним. Если он продолжит в том же духе, он сведет с ума и себя, и нас, – Габриэль сверлил глазами потолок, намереваясь встать. Сэм протянул ему руку. – И да, наверное, мне не нужно было делать вид, что я в очередной раз умер. Ничего без взрослых сделать не можете. - Геройствовать тоже не нужно было, - ответил ему Сэм, помогая подняться и устраивая его руку на своих плечах, тем самым поддерживая. – Пошли, нужно устроиться где-нибудь наверху, где можно будет видеть, что происходит. - Да конечно не нужно, ты же слишком человечен, чтобы знать, что в твою спину летит всего лишь какой-то там артефакт высшего значения, – съязвил Габриэль, окидывая дом внимательным взглядом. – Нам нельзя будет включать свет. Иначе они будут знать, в какой части дома мы находимся. Неужели я так и не убил ту первосволочь… Подниматься по лестнице было тяжело. Несмотря на то, что архангел был довольно невысоким и легким, он гораздо больше выматывал Сэма тем, что помощь принимать не хотел и старался подняться сам, что в принципе было невозможно из-за поврежденных мышц. Ему приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание, и несколько раз в самом деле довольно больно цепляться за Сэма, чтобы не упасть. Винчестеру пришлось перехватывать его в последнюю секунду, раз – задев бок так, что Габриэль чуть не взвыл и чуть не просверлил его взглядом насквозь, злой и на него, и на себя за то, что вынужден из-за какой-то там раны принимать помощь Сэма. Когда они, с шумом и перепалками, дошли до ванной на втором этаже, что уже воспринялось, как победа, они замерли. Из-за полуоткрытой двери струился свет. Не составляло труда понять, что свет исходит от Кастиэля, сидящего на кафельном полу ванной в расстегнутой рубашке, смотрящего куда-то наверх и просто плачущего. По его щекам безостановочно текли слезы, а он даже не предпринимал попытки их вытереть. Его глаза светились, но он, видимо, даже не замечал этого. Сидевший рядом с закатанными рукавами Дин не знал, что ему делать, и выражение беспомощности на его лице, такой явной, младший брат видел впервые. Габриэль вырвался из его рук, распахнув дверь в ванную. Он взглядом приказал Дину немедленно выйти, и Винчестер, находясь в полной растерянности, послушался его, даже не вздумав перечить. Оставив дверь приоткрытой, Сэм и Дин, хоть и не стали откровенно подглядывать, но встали так, чтобы видеть происходящее. - Кастиэль, если ты меня слышишь, хотя бы моргни. Твоя прострация напрасно тратит силы, – Габриэль тяжело опустился к нему. На повязке проступила кровь, но он не обращал на это внимания. Младший ангел, моргнув, опустил голову, и посмотрел на него ничего не понимающим и испуганным взглядом синих глаз. Ворот рубашки основательно намок, а щеки покраснели, несмотря на то, что он их не тер. Свет, вспыхнув последний раз, исчез, скрывшись где-то в центре его груди. - Бесполезно, да, - сам себе ответил Габриэль и осторожно положил ладони на плечи Кастиэлю. Тот продолжал смотреть и не сопротивлялся. Он послушно склонился к архангелу, аккуратно привлекшему его к себе за плечи, и уткнулся лбом в изгиб его шеи, как требовали запутавшиеся в черных волосах руки. Он лежал на старшем безвольной куклой, все так же с открытыми глазами, еще мокрыми. Он был равнодушен ко всему. - Ну, подумаешь, умру раньше, - вздохнул архангел и перешел на другой язык, делавший его голос глуше, чем он был на самом деле, а эхо ванной – таинственнее. Звуки обретали вес, цвет и силу, и складывались в слова, они кружились вихрем, сначала спокойным, затем сильнее и сильнее, вокруг двух искалеченных ангелов, одного с физической раной, а другого – с душевной. Габриэль сильнее прижал младшего брата к себе, все еще удерживая руки в его волосах, заставляя слушать его слова, и сам, едва касаясь его щекой, склонился к его плечу, снижая голос до шепота. Невидимый и неощутимый вихрь вспыхнул и разом перешел в свет, слова – в знаковые тени, танцующие вокруг них и накладывающиеся на призрачные шелковые ленты, а затем возникли и другие голоса, другой шепот, более напевный, оттеняющий голос Габриэля, заставляющий Каса схватиться за арангела в поисках поддержки, крепко сцепив руки за его спиной. Секундная вспышка, и золотое переплетение вокруг ангелов распалось, лишь на мгновение напомнив форму крыльев. Кастиэль обмяк в руках Габриэля, как будто отключившись, а тот, потрепав его по волосам, обернулся к двери и выразительно посмотрел на Дина. Тот, однако, был слишком обеспокоен, чтобы возмущаться манерой общения Габриэля. Он тут же ринулся в ванную и поднял на руки бесчувственного ангела. - Там две спальни, устроимся в центральной. Не оставляй его сейчас. Когда он очнется, ему понадобится помощь, – и с этими словами Габриэль сам поднялся на ноги. Сэму казалось, что вряд ли теперь останется что-то, что будет способно удивить его. Он предложил Габриэлю помощь, но тот отмахнулся. Повязка не заслуживала его внимания, он раздумывал над тем, стоит ли им устраивать из одной комнаты целый штаб. Как оказалось, дочери мистера Гонзалеса были совсем маленькими, поэтому и кровати оказались соответствующими. Все, на чем можно было спать, стояло в двух соседних комнатах: в гостевой и в хозяйской спальнях. Хозяйская выходила прямо на главный выход, обладала окном во всю стену, и атмосферу портили исключительно плывущие за окном обозленные рожи. Эта проблема была тут же решена плотными шторами, задернутыми по всему периметру окна. - Нет смысла перетаскивать все в одну комнату, - заявил Дин, заходя в хозяйскую. – Достаточно переоборудовать каждую из комнат так, чтобы суметь отбиться, где бы ты ни находился. Спать все равно придется по двое, если вообще придется, а начало атаки мы услышим. Однако атаки не последовало ни на этот, ни на следующий день. Когда переодевшиеся в найденную одежду ангелы и люди провели бессонную и голодную ночь, сидя перед окнами в ожидании и наблюдении, спустились в гостиную, чтобы поделиться впечатлениями – а они оставались неизменными – левиафаны чего-то – или кого-то – ждали. Майкл звонил им несколько раз вечером, и раз десять – днем, сообщив, что он сумел найти охотников, и в данный момент они пытаются найти все, что когда-либо писали об этом морском существе и его потомках. На третий день подобного наблюдательного времяпрепровождения, не принесшего плодов, они снова собрались в гостиной. - Вот это я понимаю, Рождество в семейной компании, – хмыкнул Габриэль, развалившись в кресле. Несмотря на показную непринужденность, он не скрывал, что ящик стал действовать и на него, с болезненностью вытягивая все силы. - Мне хочется заснуть, Дин, – тихо обратился Кас к старшему Винчестеру. После того, Как архангел поколдовал над ним, Кастиэль словно забыл о своей вине, но все еще чувствовал себя смущенно и растерянно. – Ровно как и вам, – он посмотрел на Сэма и на Габриэля. - В жизни не чувствовал себя лучше, - буркнул архангел, пряча взгляд. Он единственный отказался брать что-то из вещей бывшего шпиона и продолжал разгуливать в прохладе дома в одной повязке на груди и темных джинсах. - И поесть, – добавил Кастиэль, неуверенно чувствуя себя во врученном ему тонком черном джемпере. – Майкл узнает, если то, чего они ждут, приблизится сюда. - Так точно, – тут же включился ноутбук, озарив слегка помятого, как будто после сна старшего архангела. – Я подключился ко всем камерам наблюдения, спутникам и счетчикам. Я бы советовал вам просто провести Рождество так, как оно есть. - Ты же говоришь, что вся техника сходит с ума в этом районе? – вспомнил вдруг Сэм, потирая напряженные глаза. – А если ты не успеешь нам сообщить? Неожиданно разряд тока пробежался по его руке, причиняя не боль, и удивительно неприятное чувство заставло его подскочить в кресле. Он ошарашено посмотрел на руку и снова на экран, на руку и снова на экран. - Я всегда успею, – с каплей самодовольства помахал ему с заднего плана Люцифер, перехватывая правую руку за запястье. – Но чтобы было более стильно, давай так. Сэм не сдержал возгласа от горящей секундной боли, зажимая плечо. Какой-то неразборчивый инициал проступил на его руке, все еще причиняя остаточную боль, вызвавшую неожиданные слезы в уголках глаз. - Извини, но так ты точно не пропустишь нашего вызова. Я-то думал, ты всю мою кровь успел растерять, а нет, осталась, – и он, помахав всем, скрылся за объективом камеры. - Он умудрился позвать нескольких демонов, – объяснил его неожиданный уход Майкл. Габриэль коснулся горящего плеча, и Сэм кивком поблагодарил его за снятую боль. - И что они сделают? – полюбопытствовал Дин, заматывая почти закрывшуюся царапину на ноге от твари, цапнувшей его, пока они с Кастиэлем рассыпали соль. - Они найдут мой меч, настоящий, и ты сможешь им воспользоваться, – терпеливо объяснил Майкл, приглаживая растрепанные волосы. – Как только мы найдем все, что сможет помочь, мы попробуем пробиться к вам. - Вы выберетесь из клетки? – удивленно вскинул брови Габриэль. - Мы просто умрем, – слишком спокойно ответил Майкл и отключился. - Это нормально? – подобное заявление удивило даже Дина. - Вполне. Ангелы не умирают, они становятся людьми, но, скорее всего, они просто придумали, как сохранить силы. Или восстановить. Если они смогут найти и мой меч, может быть, для нас еще не будет все потеряно. - О, конечно, счастливого Рождества, – хлопнул себя по коленям Дин и поднялся с дивана. – Пошли, что ли, спать. Все равно делать нечего. *** Сэм лежал на чужой кровати без сна уже несколько часов. Он пытался убедить себя, что в самом деле нужно спать, но его мозг был занят тем, что пытался осознать все, что произошло за последние дни. Он не мог привыкнуть к тому, что когда-то их враги, а теперь те, от кого зависят их жизни, возьмут и расстанутся со своей архангельской сущностью, что теперь неизвестно, переживут ли они вообще это Рождество, не мог привыкнуть к тому, что брат не разговаривал с ним третий день, не потому, что они разругались, а потому, что взвалил на себя ответственность по реабилитации Кастиэля. Он слышал, что вечерами они уходили наверх и просто разговаривали, и хотя Сэм не мог разобрать слов, он слышал, что в основном рассказывает Кастиэль. Много, с искренними эмоциями и сожалением, и он хотел бы знать, к чему приведет подобное откровение. Но Дин не пускал его даже к себе, почему-то решив, что их потребность друг в друге нужна для обычных дней, а не сейчас, когда они погибают. - Я его слышу, - неожиданно произнес Габриэль. Он лежал на другом конце кровати, сложив руки на груди и разглядывая потолок. – Они ждут древнего. В самом деле ждут ту самую первотварь, которую я думал, что убил. - Сколько у нас времени? – Сэм перевернулся на другой бок, лицом к архангелу. - Он еще очень глубоко. Он придет отомстить, но он больше туп, чем силен. Вся опасность только в них, мелких энтузиастах, нашедших чертовы осколки или что там еще. Они забирают силу быстрее, чем я думал, - он тоже склонил голову к младшему Винчестеру. – Вообще-то я попрошу тебя сейчас сделать кое-что, и ты мне очень поможешь, если не станешь спрашивать, зачем. - А почему нельзя сначала объяснить, чтобы я не спрашивал? - Потому что я даже не знаю, правда ли поможет. - Могло бы. Я не знаю, насколько всей болтовне Люцифера можно верить, но по части уловок он превзошел меня. К тому же он слишком любит подслушивать и экспериментировать. С другой стороны, это была его навязчивая идея с детства, так что я не знаю, можно ли ей верить… - Ты больше сомневаешься, чем делаешь, – нахмурился Сэм. – Если это даже теоретически может помочь, я готов сделать что угодно. - Хорошо, – он улыбнулся и вновь перевел взгляд на потолок. – Поцелуй меня, Сэм. Повисло молчание. Сэм в самом деле начал бы спрашивать, зачем, всеми своими остатками романтичной натуры выступая против, но вспоминая то, как магическая и несуществующая нить чувствовалась настоящей в его руках, удивляться в принципе было нечему. Мало ли, зачем архангелам нужны поцелуи. И когда он в принципе собрался с силами, чтобы это сделать без вопросов, у него возник другой вопрос: как это сделать вообще? Габриэль не смотрел на него, подумав, что он, вероятнее всего, трус, и все равно сделать не сможет. В этот момент архангел поднял глаза. - Вот блин, я забыл, что ты умеешь думать, когда не надо и над чем не надо, – он поднял одеяло и придвинулся ближе. – Ладно-ладно, я не уверен, но раз уж ты молча не можешь… – и ему пришлось замолчать, потому что Сэм, устроив ладонь на его щеке, целовал его почти невинно, касаясь его губ своими, приподнявшись на локте. Габриэль неуверенно обнял его за шею, чуть склоняя голову и приоткрывая рот. Они привыкали к новому положению, а затем Сэм вновь перевернулся на спину, увлекая Габриэля за собой. Он оказался над Сэмом, опираясь на руки и морщась от того, что приходится напрягать поврежденный бок, наклонил голову, чтобы посмотреть на повязку, в который раз пропитавшуюся кровью за последние дни. Сэм заправил мешавшую ему светлую челку за ухо, так что архангел снова замер, разглядывая его с секундным замешательством. Он снова склонился к нему, вовлекая в спокойный поцелуй, закрывая глаза. Сэм последовал его примеру, не понимая, как расценивать то, что происходит. Он не видел, как сверкающие нити скользнули по его рукам, повторяя сеть сосудов, проходя словно где-то внутри. Каждое ответвление, каждый капилляр сверкал так, что вскоре все руки казались сотканными из золотого свечения. Это был не тот грязный желтый цвет, неприятно застилавший глаза, а именно золотой, полный силы, полный тепла. Сэм не видел, как свечение пробивалось сквозь плотную ткань джинсов, добиралось до груди и затмевало противодемонскую татуировку, и там замерло, умерив свет. От рук нити переплетались к горлу, скользили по шее и повторяли углы нижней челюсти, заполняли щеки и оплетали закрытые глаза, добираясь до кончиков ресниц. Он не видел, как нити добрались до его волос, меняя темно-каштановый на светло-желтый, он доверял Габриэлю и поэтому думал, что тот тоже закрыл глаза. Но тот смотрел на него с широко раскрытыми глазами, полными неподдельного изумления, не сдержавшись, он коснулся рукой сияющей щеки Сэма, проведя ладонью к уху и зарывшись пальцами в светлые пряди. Наконец последняя ниточка добралась обратно до центра груди, и они стремительно переплелись в одно. В Сердце. Сэм разорвал поцелуй, от удивления резко выдохнув и прогнувшись в спине, смотря сверкнувшими золотым глазами на Габриэля с таким же изумлением. Мгновение спустя вся магия исчезла. - Поверить не могу, ты смог вместить все без остатка, – удивленно прошептал Габриэль, разглядывая его как-то по-новому. – Всю мою силу. У тебя, должно быть, огромное сердце, Сэм. Сэм в ответ разглядывал архангела, все еще склонившегося к нему в непосредственной близости. Его рука все еще касалась его щеки, и Сэм не мог понять, что стремилось прижаться к ней сильнее в нем. Он пытался удержать себя. Это не он жаждал прикосновения, а магия, что заполняла его всего, просилась обратно, к хозяину. - Вообще-то ей у меня не очень нравится, – сумел выговорить он, пытаясь контролировать мощные потоки в самом себе. Но они, будучи запертыми где-то глубоко внутри, заставляли сердце биться быстрее и его самого - задыхаться. Но Габриэль только улыбнулся ему и отстранился, вновь устроившись рядом на подушке. Магия заставляла его дернуться вслед, но Сэм едва удержался. Он сел на кровати, не понимая, почему испытывает ощущение невероятной легкости, и потер виски. - Я не удержу, Гейб, правда, не удержу, – отчаянно прошептал он, смотря на огоньки на ладонях. Ему казалось, что эта удивительная легкость разорвет его немедленно. – А если ее начнут забирать, то я не знаю, что делать. - Если бы ты не смог удержать, я бы не смог отдать ее тебе, – Габриэль сел рядом и положил успокаивающе руку на плечо. – Сосуд выбирает только ангелов. Он не сможет забрать ангельскую силу у человека. Его создатель даже не знал, что такое возможно. Никто не знал, что такое вообще возможно. Сэм не смог перехватить свою руку, прикоснувшись к его запястью. Он с удивлением смотрел на нее. А затем он схватился за плечо, вспыхнувшее огнем. В нем боролись сразу две силы, яркий огонь, с которым он уже познакомиться, и теплое золото, пытавшееся уместиться в нем. - Наверное, стоит забрать ее обратно, - обеспокоенно пробормотал Габриэль, касаясь горящей татуировки. Но Сэм, уже оправившийся от этой битвы, странной тягой к архангелу больше не страдал. Все еще слабо держась на ногах, он решил спуститься на кухню, попить и попробовать передохнуть. Он уже держал в руках темный стакан с соком, случайно найденным в холодильнике, когда сиротливо стоящий в темноте ноутбук вспыхнул знакомым вызовом. - Офигеть, я предполагал, но не знал, что такое возможно, – без лишних слов начал Люцифер, оглядываясь по сторонам. Он сидел в темноте перед камерой, поэтому его было очень плохо видно. Он говорил негромко, так, что Сэму пришлось подойти. – Сэм, ты осознаешь размер силы, которую должен хранить? - Не очень, – признался младший Винчестер, неловко потирая шею. - Ты не сможешь потом отдать ее полностью. Человек, который принимает силу ангела, навсегда становится зависим от него, – Сэм не двигался, вспоминая невыносимое желание прикоснуться к Габриэлю. – Но моя часть сыграла иммунитетом, – скорее себе, чем ему, объяснял Люцифер. Он был лохматым и в пижаме, сидел с ногами на стуле и пребывал в счастливейшем изумлении, подобно ребенку. – Поэтому можете привыкать общаться. Энергия ангела – своеобразная штука. Но пока она в человеке, сосуду не добраться до нее. Так она сохранится до момента нужной битвы. И да, Сэм. Он поднял голову. - Скажите Дину сделать то же самое. Мы освободимся завтра, но пронести незаметно артефакты прямо к вам у нас не получится так быстро. Если что, ты знаешь, как меня вызвать, – и он, улыбнувшись совершенно тепло, что было совсем ему не свойственно, выключил камеру. Обратно Сэм поднимался, засыпая на ходу. Как только его голова коснулась подушки, он тут же отключился. *** Кастиэль сидел на кровати, сложив руки на коленях и смотря на них. Он был молчалив с остальными, с тех пор, как он в панике очнулся после того, как побывал в руках Габриэля. Дин оказался рядом, прижимая дрожащего ангела в объятия и закрывая его собой, и он безоговорочно доверял Дину с тех пор, как осознал собственную ошибку, и теперь, когда вышел из ступора, не мог от него отойти. Они уходили наверх, где Кас ложился на колени Дина и рассказывал, рассказывал, рассказывал все, что помнил, как думал и что чувствовал. Он волновался и иногда не мог сдержать слез. Потом он засыпал, иногда – на полуслове, усыпленный тем, что Дин перебирал его волосы в надежде успокоить ангела. Дина с детства учили заботиться. Быть взрослее, опытнее, умнее. Теперь, когда брат во многом превосходил его и испытывал такую же потребность в заботе в ком-то, чаще выражавшуюся в потребности заключить в медвежьи объятия и задушить ненароком, они стали не понимать друг друга чаще и чаще, он стал чаще уходить вместе с Кастиэлем, нуждавшимся в нем почти как ребенок. Рожденный защищать и наученный это делать, он с удивительным терпением демонстрировал неверящему ангелу, что готов его прощать и прощать. Дин, стянув с себя свитер, сел на кровати. Сказанное архангелами не давало ему покоя, не в его характере было сидеть и ждать, и теперь у него опускались руки. Он не умел думать о плохом, не боялся смерти, но сейчас ему казалось, что погибать всем четверым было бы слишком… неправильно. Они не могли оставить Бобби, не могли умереть с чувством вины за сражающихся рядом ангелов, но если бы у них не оставалось выбора , пожалуй, Дин не хотел бы погибать плечом к плечу с кем-нибудь, кроме Кастиэля. Неожиданно сзади к нему прижались, сцепили руки на груди и тихо спросили: - Нам не выбраться, да, Дин? – Кастиэль спросил с сожалением, но с тем смирением, которое позволяло каждому из них еще улыбаться. - Кто знает, напоминают ли Люцифер и Майкл вместе взятые Чака Норриса, - хмыкнул Дин, накрывая рукой его сцепленные руки. – Кто знает, и не из таких передряг выбирались. - То, за что я злюсь на Габриэля… – начал Кастиэль неожиданно. – Я впервые увидел его на тренировках, куда случайно ребенком забрался вслед за Анной. Каждый ангел втайне восхищался им, его неподчинению правилам, которые его же братья установили, его гораздо более теплому отношению, нежели у остальных. Чтобы стать ангелом его дивизии, нужно было совершить нечто такое, за что по головке бы не погладили. Я видел, как остальные пытались творить совершенно невообразимые вещи, чтобы попасть в Посланцы. Они одни из самых тренированных ангелов, это было понятное желание. Но не каждый желающий выделиться попадал к нему. Привлекали внимание, но не попадали. Ангелов ведь записывают с рождения, либо в яростные последователи любых законов, либо в идеалисты, либо в середнячки. Меня записали в идеалисты. Я должен был тренироваться у Майкла, но иногда я сбегал, чтобы посмотреть на тренировки Посланцев. Они летали лучше всех, быстрее всех, они позволяли себе то, что даже не представляли остальные. Он был кумиром каждого из маленьких ангелов. Он влюблял в себя всех. Он единственный со смехом воспринимал ангельскую систему, слишком вычурную, слишком серьезную, слишком презентабельную. Когда на Небесах начался Спор, мы думали, что он решит стать во главе всего. И он мог бы, совершенно спокойно, заручившись поддержкой всех ангелов, но он предпочел сбежать. В его силах было научить ангелов тому, чем не смог воспользоваться я. Он мог бы научить доверять. Но он не стал. Отчасти поэтому я так и не научился доверять тебе, Дин. Остальные ангелы… Их учат быть самими по себе. Ангелы слушают – могут услышать – только тех, кто сильнее их. Как бы я ни хотел доверять вам, Дин, я не мог сделать это. Мне казалось, вы не поймете. А сейчас я понимаю, каким дураком я был, – он замолк, с силой прижимаясь лбом к спине Дина. - Ты мог бы сказать это ему, а не мне, Кас, – ответил он мягко, поглаживая неосознанно его запястье большим пальцем. - Тогда он вернется обратно на Небеса из-за чувства вины. Я не могу поступить так, Дин, не сейчас, - он поднял голову, сузив глаза. – О нет. - Что случилось, – не на шутку взволновался Дин, тут же разворачиваясь и хватая ангела за локти. Кастиэль перевел на него пустой взгляд. Его глаза на секунду вспыхнули синим, а потом он с сожалением посмотрел на Дина. - Твой брат, Дин, мне очень жаль, - он отвел взгляд. Дин тут же собирался, было вскочить, как теперь настало время Каса удерживать его. – Постой. Он справляется. Невероятно, Дин. Твой брат, он… – Кастиэль с неподдельным и сильнейшим удивлением уставился в стену. – Он только что сумел вместить в себя всю силу архангела, я думал, это практически невозможно даже для обычного ангела. - Сэм что? – не понял Дин. - Он хранит все силы Габриэля в своем сердце. Это практически невозможно для человека. Хотя и снять путы артефакта, который предназначен только для убийства Габриэля, обычный человек тоже не может, – задумчиво произнес Кастиэль, отстраняясь от Дина и садясь на пятки. – Если он продержит их достаточно долго, сосуд не сможет забрать их. Он не рассчитан на людей, даже если в них спрятан целый ангел. - А чем тогда живет тот, кто отдал все силы? – нахмурился Дин, падая на спину на кровать. – Ведь тогда он умрет. - Я не знаю, что теперь Габриэль, мне трудно почувствовать его силу теперь, – пожал плечами Кастиэль. – Мои силы незначительны, но и они утекают. - А если их будет не вернуть, то ты останешься беспомощен, – осознал Дин, приподнимаясь на локтях и обеспокоенно разглядывая профиль ангела. – Я могу сохранить твои? А потом как-нибудь вернуть? Как это вообще делается? - Кажется, для этого нужен поцелуй. Я не уверен, – смущенно пробормотал Кастиэль, натягивая рукава джемпера на ладони. – Они целовались. - Мой брат целовался с Габриэлем? – немедленно откликнулся Дин, поморщившись. – Ужас какой. Надеюсь, он не полезет это обсуждать. - Почему тебе не нравится Габриэль, Дин? – с интересом спросил Кастиэль, забираясь под одеяло вновь. – Он ведь спас всех нас от очередной злости Люцифера. - Он просто выпендривается, - скривился Дин, подползая к ангелу под одеяло. – Не порти мне настроение перед сном. И так Рождество черте какое, еще и брат с архангелом обжимается. Дожил, называется. Ладно, что ты мне еще не рассказал? - Все, Дин, – Кастиэль улыбнулся ему, устраиваясь на подушке. Он дождался момента, когда Дин устроится спиной к спинке кровати, и ловко подлез под руку, устраивая голову на ладони, а ладонь на груди охотника. Он боялся расслабиться, думая, что Дин возмутится и не позволит находиться в своем личном пространстве, но тот, думая, что, в общем-то, в его пространстве может больше никого и не быть вовсе, только смиренно устроил руку на его плече, позволяя на себе спать. В конце концов, лучше такой Кастиэль, чем медленно и тихо убивающий сам себя изнутри. В комнате давно было темно. Редкие противно желтые вспышки отсвечивались на стенах, но они отучились вздрагивать на каждую. В конце концов, человек привыкает ко всему. Он слышал, как Сэм спустился вниз, затем поднялся обратно к себе. Он не мог представить, что теперь его маленький братец – практически вторая половина архангела, добровольно хранящая всю его силу, несмотря на ее огромные размеры. Подобный поступок Дина не удивлял. Сэм готов был помочь всему и вся, он перестал удивлять его еще тогда, когда предложил переговорить с Трикстером и попросить помощи, хотя тот по силам и не отличался от любого другого монстра. Что-то заставило его маленького брата искать в зле хорошее, как будто он хотел доказать, что вечная борьба необязательна. Или маленький хитрожопый гном все-таки как-то умудрился тогда привязать его к себе. Сейчас иллюзия того, что Сэм нуждался в нем хоть сколько-нибудь времени, была разбита. Но он был благодарен брату за то, что он хотя бы поддерживал эту иллюзию. Он автоматически поглаживал плечо Кастиэля, давно заснувшего на его груди. Он не смотрел на него – прошлые ночи он достаточно изучил его лицо, чтобы не испытывать потребности увидеть его спящим. Поэтому когда он чуть сместил руку, его пальцы наткнулись на что-то жесткое и пульсирующее. На его глазах материализовались настоящие крылья, не белые картиночные, а настоящие живые, светящиеся изнутри и притягивающие взгляд, не такие большие, но достаточные, чтобы накрыть Дина и свеситься до самого пола трепещущим одеялом. Он скользнул по коротким перьям, темнеющим к концам, и Кастиэль вздохнул, передернув плечами. От крыльев исходило сжигающее тепло, так что Дину, накрытому почти целиком, стало невыносимо жарко. Они опускались и поднимались в такт дыханию Кастиэля, мелко подрагивали и словно звенели в воздухе тонким и слабым, но приятным звуком. Ощущение было странным, не мягким, а словно он гладил настоящую упругую кожу, скрытую под тонким слоем жестких у лопаток перьев. Он наугад забрался пальцами под ряд перьев, пробежавшись по теплому пушистому основанию, и Кастиэль открыл сонные глаза, облизав пересохшие губы, по цвету совпадавшие с остальной кожей, может быть, чуть розовее. - Кас, твои крылья, они очень красивые, - улыбнулся ему Дин, ладонью скользя по каждому ряду перьев. Кастиэль спрятал лицо в тонком светлом джемпере, сжимая ткань в руках. – Тебе так приятно? Покрасневший как рак Кастиэль кивнул, стукнув лбом по плечу Дина, отчего тот удивленно ойкнул, а ангел покраснел еще сильнее. Хитро ухмыльнувшийся Дин тут же придумал самый коварный ход. Он опустил руку вниз, забрался под такой же, как у него, джемпер, только черного цвета, и на ощупь по спине добрался до основания крыльев, сначала обманчиво легко перебирая пух, а затем вполне серьезно почесывая нежную кожу. Кастиэль издал непонятный звук и весь сжался. - Тебе больно? Извини, – тут же постарался загладить свою вину Дин. Загладить попытался в прямом смысле слова. Тут Кастиэль не выдержал и громко застонал, хотя и глухо, все еще пряча лицо, при этом пытаясь податься назад, чтобы прижаться к гладящей руке. Он поднял на Дина совершенно несчастные и огромные синие глаза, тем не менее, затмевавшие весь румянец на обычно бледных щеках. Казалось, у него покраснел даже лоб, а обычно топорщившаяся, а теперь примятая челка прилипла к мокрой коже. Довольно жестокий по своей натуре Дин так просто жалеть не собирался, и зарылся в середину, там, откуда начиналось уже непосредственно тонкое крыло, оглаживая его по кругу. Закусивший губу Кастиэль обнял его за шею и подтянулся, так, чтобы оказаться на коленях довольного собой Дина. Он, все еще пунцовый от того, что Дин изобрел щекотку, прижался к нему, обнимая не как приятель, а как близкий друг, ища в близости поддержку. Сжалившийся наконец Дин последний раз проводил по понравившимся ему крыльям, когда, случайно скользнув меж перьев, пальцами почувствовал что-то мокрое, а Кас зашипел от боли, весь моментально напрягаясь. На пальцах, даже в темноте, легко можно было разобрать кровь. Дин тут же выпрямился и дотянулся до светильника, жмурясь от яркого света. На посеревших крыльях один за другим виднелись являющиеся прямо на глазах порезы, вокруг основания каждого перышка. Он со страхом посмотрел на Кастиэля, но тот ответил печальным взглядом. - Это то, что делает этот гребанный сосуд? Вырывает перья? – и по сведенным бровям и чуть изогнутым, Дин понял, что это в самом деле так. Он долго не думал. Это вообще было не в его правилах. - Передавай, – только и сказал он, прежде чем поцеловать его, сначала осторожно, чтобы Кастиэль доверился ему, а затем агрессивнее, прикусив мягкую и чуть влажную нижнюю губу, скользнув языком на проверку, а затем отстраняясь, медленно целуя верхнюю. Его руки сами поднялись к крыльям, одновременно и гладя их с осторожностью, и прижимая ангела к себе, как будто он и так не был близко. Он открыл на секунду глаза, чтобы посмотреть в потрясающе красивые глаза ангела и заметить, как на кончиках его пальцев, зарывшихся в темные короткие волосы, мелькают синие искры. Он опустил руку на щеку ангела, чтобы видеть, как от искорок плетутся сами собой совсем тонкие ниточки, как будто повторяя капилляры, а затем и артерии, и вены. Он чувствовал, как энергия Кастиэля, слишком воздушная для его привычного тяжелого ощущения тела, скользит вместе с собственной кровью к сердцу, по рукам и ногам, с невообразимой скоростью, как будто боясь, что они разорвут поцелуй прежде, чем она спрячется в сердце. Он снова закрыл глаза, предпочитая чувствовать, чем видеть. Ему нравилось осознавать неуверенность ангела, наверняка целующегося в первый раз, нравилось нравиться ему, нравилось прижимать к себе сильное тело, нравились и эти невероятные крылья, и он не собирался прятать свою потребность в ангеле за передачей энергии. Каждый раз, когда ангел оказывался слишком близко – ведь не сразу, только тогда, когда начал пытаться доверять ему – он думал об этом, отстраненно и ради интереса, ради реакции, но он не представлял, что изгибавшийся от удовольствия в его руках ангел – настолько потрясающее ощущение. Вряд ли и Кастиэль оказывался так близко просто так. Синие нити замерли рядом с его сердцем. Удар, и магия устремилась сквозь открытые клапаны, прячась как можно быстрее, а он глубоко вздохнул, прижимая руку к сердцу. Это не было больно, это было скорее непривычно открыто – то, что он почувствовал себя почти беспомощным. Но неподдельное восхищение в глазах Кастиэля заставило его самодовольно улыбнуться. Он прикоснулся к губам Кастиэля еще раз, прежде чем самому сползти на подушку и отключиться в ту же секунду, давая телу время привыкнуть к новой роли хранителя. *** Он видел словно бы в дымке какую-то комнату. Держащиеся за руки люди предстали перед его глазами. Казалось, он будто бы знал их, знал и темноволосого красавца, и светловолосого подвижного, больше похожего на подростка в своей активности, чем на мужчину. Но сейчас они оба были серьезны, крепко держа друг друга за запястье. Но секунда, и они не выдержали, обнялись настолько крепко, насколько это было возможно. Светлая макушка практически исчезла в темной ткани, а второй закрыл свое лицо длинными волосами. - Мы не можем больше ждать, - прошептал он, гладя светловолосого по волосам. – Даже если у нас не получится, то оружие все равно передадут. Я не позволю погибнуть Габриэлю, ни за что. - Если погибнет мальчик, то это будет бесполезно. Он добровольно забрал всю силу Гейба, это невероятно, насколько сильно он умеет любить, - ответил ему первый, поднимая на него взгляд. – Я завидую ему. - Значит, брат выбрал правильного малыша. Он сказал ему о том, что значит и принятие боли на себя, и хранение силы? – легко касаясь губами высокого лба у грани светлых волос, спросил темноволосый. – Потому что если нет, мальчик сбежит. Он слишком правильный. - Малыш еще и умный, Майк, он и сам догадался, – улыбнулся второй, ловя его губы своими. Они целовались, не разбивая объятий, еще несколько секунд, прежде чем Майк отстранил его от себя. – Нам правда пора. - Знаешь, если мы все-таки умрем, – он поднял сверкнувший во второй руке узкий и недлинный белый меч. – То я не против умереть с тобой, – он зажал меч между ними, кончиком – точно в сердце темноволосого, а тот сделал то же самое. - Я ненавижу тебя почти так же, как и люблю, брат, – улыбнулся он. И они шагнули навстречу друг другу, продолжая улыбаться в ярком белом свете. *** Сэм проснулся. Он хотел закричать. Татуировку обожгло болью, но он не заметил ее. Он спрятал лицо в ладонях, тяжело дыша. Он не представлял, зачем архангелы это сделали. Боль от неизвестности, которую они вместе преодолели, заставляла его ощущать огромную потерю. - Сэм, – Габриэль снова коснулся его предплечья. Короткая вспышка, и он потряс головой. – Значит, они все-таки сделали это, – и он привлек трясущегося Сэма к себе. – Если Отец решит, что они достойны прощения, с ними все будет в порядке. Если нет, то они, по крайней мере, вместе. - Майкл и подобная романтика, – невесело ухмыльнулся Сэм, касаясь носом теплой слегка загорелой кожи. - О, Люцифер влияет плохо вообще на всех, даже на рекламные щиты, мимо которых проходит, – улыбнулся Габриэль. – Что ты еще помнишь? - Они называли меня малышом, – буркнул Сэм, тут же нахмурившись. Хотя, наверное, он и в самом деле был таким по сравнению с архангелами. - Ну умным же. Они чересчур болтливы, – он потрепал Сэма по голове и отпустил. Да, наверное, он малыш еще и потому, что ему нравилось в кольце сильных рук, хотя бы потому, что бурлившая магия, потерявшая преграду в виде крови Люцифера, отдавшего свою силу добровольно, снова рвалась к архангелу. *** Но и на следующее утро от архангелов не было ни слова. Сэм не мог забыть то, с какой доверчивостью Люцифер, пугающий его по ночам, льнул к старшему брату, и с какой нежностью тот отвечал ему, несмотря на крепкий от природы нрав. Он лежал с закрытыми глазами и думал, как могло быть так, что они спасали мир от боя, но на самом деле спасли только двоих недопонявших друг друга ангелов, слишком любивших друг друга, чтобы перестать спорить. Хотя он больше верил в сказки о людях и ангелах, нежели о двух ангелах, он даже радовался за них. Ему, пережившему подобный дурдом, наверное, не с кем будет заводить собственный дом и проводить ночи рядом. Тут прямо перед ним что-то поерзало, и что-то мягкое пощекотало Сэму нос. Он немедленно открыл глаза, обнаруживая в своих руках мирно сопящего архангела, даже не подозревающего о том, что Сэм использует его как плюшевого мишку. Он замер, боясь разбудить Габриэля. Однако замирать с носом, зарывшимся в чужие волосы, очень тонкие и очень мягкие, весьма проблематично, и вскоре младшему Винчестеру захотелось чихнуть. Он пытался повернуть голову, но тем самым сделал как раз таки то, чего так боялся – разбудил Габриэля. Он похолодел, осознав, что их пальцы переплетены и руки лежат на подушке прямо перед носом архангела. Решив притвориться минимум заранее мертвым, он попытался закрыть глаза. Но Габриэль, сонно моргая, уже повернулся к нему лицом, еще не проснувшимся и осознанным до конца взглядом окидывая напряженное лицо Сэма. Он повернул голову до конца, так что они соприкоснулись носами, а Сэму казалось, что он губами ощущает его губы. Он испугался настолько, что радостная магия, тут же попытавшаяся овладеть контролем над его телом, замерла и явно обиделась. Хотя представлять обидевшуюся магию – не самое нормальное занятие для раннего утра. - Доброе утро, – улыбнулся Габриэль и повернул голову обратно, снова устраивая ее на подушке и освобождая руку из руки Сэма. Тот похолодел, ожидая, что его сейчас ударят, но его всего лишь за запястье притянули ближе и устроили его же руку поперек груди. Скорее всего, сонный архангел и сам не понимал, что происходит, но выяснять это раньше времени Винчестеру не хотелось. Чужая магия, сообразившая, что Сэм не знает, что ему делать, рванулась ближе к Габриэлю, намереваясь едва ли не клубочком вокруг него свернуться и довольно урчать. Покрасневший немедленно Сэм счел за благо взять и отключиться немедленно. Но поспать еще им не удалось. Буквально через полчаса дверь комнату распахнулась, а прямо в спящих ангела и человека полетело что-то круглое и оранжевое. Сэм, получив по лбу мандарином, времени зря не терял и послал его обратно в спрятавшихся за креслом Дина и Кастиэля. Дин швырялся ими почти профессионально, тогда как Кастиэль еще неуверенно, раздумывая перед каждым броском. - С рождественским утром, предлагаю притащить свеженького левиафана в снегу, только что с улицы, и как следует нарядить парой-тройкой гильз, – отстрелял все мандарины Дин, а последний решил доесть. – Тут вроде как дофига продуктов, так что мы можем даже чуть-чуть погулять. - Еще бы один такой снаряд, и вряд ли бы Сэм удержал мою силу, – отправил один мандарин прямо Дину в глаз Габриэль. – Ты бы поосторожнее с битвами, одна грядет. - А кто виноват в том, что в Сэме вдруг твоя сила нарисовалась? – ринулся в атаку Дин, порываясь вместо мандаринки кинуть кресло. Кастиэль, задумчиво разворачивающий оранжевую кожицу, смотрел на них с любопытством. - А я не знал, – открестился Габриэль и запустил, ввиду дефицита продуктов, подушкой. – Вообще-то я раненный, мне драться нельзя. - На голову ты раненный, – возмущенно ответил Дин, посылая подушку обратно и приближаясь на опасное расстояние. – Не знал, а все равно целоваться полез? - А откуда ты... – тут же прищурился Габриэль. – О, так ты теперь тоже меченый, молодец, только сил Каса несколько больше, чем моих, несмотря на то, что он так и не смог ее проконтролировать до конца. - Еще больше, чем в Сэме? – уточнил Дин, зависая с подушкой в руке над поверженным архангелом. – Да фигню несешь, он же не архангел. - Дело не в должности и статусе, а в том, что, даже закрыв Чистилище, он не отдал все души, самые слабые, самые безвольные остались, а он не знал, что их надо еще и подпихнуть, – пожал плечами архангел. – Теоретически он, конечно, сильнее меня, но на практике задницу буду надирать ему я. - Никому вы ничего не надерете, – оборвал их Сэм, отчего-то потирающий виски. – Потому что надирать придется нами, а я не самый удобный в использовании. Как силу забирать, кстати? Кастиэль и Габриэль переглянулись, одновременно собираясь ответить, один правду, а другой нет, но Сэм оборвал их прежде. - Не уверен, но что-то зовет тебя через меня, – обратился он к архангелу, и тот стукнул ладонью по лбу. – Оно большое и противное и залило слюнями мне мозг. Образно выражаясь, – поправился он, видя отвращение на лице старшего брата. - Они достали первотварь, у нас остался день, может, больше, пока они не притащат ее сюда, – он на коленях добрался до Сэма, садясь перед ним на пятки, и задрал его футболку, кладя ладонь напротив сердца. – Подожди минутку, я с ним поговорю, что ли, – прошло едва ли полминуты, прежде чем он убрал ладонь и откатился на свою сторону кровати. Офигевший Сэм открыл глаза и постарался, хотя и безуспешно, адекватно передать то, что видел: - Да он его в ментальный нокаут отправил! - Я бы на вашем месте обратил внимание на то, что у нас остался последний день на Земле. Судя по вашим лицам, у вас так не первый, а у меня вот на самом деле единственный, поэтому я собираюсь сделать вид, будто за окном летают эльфы, а не полуразложившиеся трупаки, и провести Рождество примерно так,как делает это нормальный человек. А если вы мне будете мешать – свяжу гирляндой и засуну под елку до завтрашнего дня. Если он для нас еще наступит, – выдал Габриэль, сползая с кровати и скрываясь в ванной комнате. На его повязке снова проступила кровь, и Сэм разрывался между желанием спросить, перебинтовать ли его, и нежеланием, чтобы брат видел его заботу о чужом… архангеле. - Мы вроде видели в детской елку, пойдем перетащим ее вниз и нарядим, что ли, - не веря сам в то, что он говорит, Дин схватил Каса за руку и увел за собой на первый этаж. – Тогда с вас пожрать, а то я голодный, как армии снаружи. - Если ты вдруг думаешь, что Дин чего-то еще не знает, то он знает о тебе еще больше, чем ты сам о происходящем, потому что Кас ему докладывает абсолютно все, с его-то рентгеновскими глазищами, – раздалось из ванной. Сэм, выхватывая из гостевого гардероба запасную футболку и отыскивая второе полотенце, открыл дверь в ванную. – Впрочем, я тоже могу тебе что-нибудь порассказать, устроим настоящую информационную войну. - Я не хочу слушать секреты Дина, – нахмурился Сэм, садясь на бортик ванной и ожидая, когда архангел закончит умываться. - Даже то, что сейчас он целуется с Кастиэлем в детской, потому что думает о последнем дне? – хмыкнул Габриэль, мокрой рукой убирая челку назад. - Все равно не хочу, – он с демонстративным видом закрыл уши. Габриэль, улыбнувшись, повесил полотенце обратно и сел на бортик рядом с ним, отводя руки Сэма в стороны. - Он думает, что я тебя в себя влюбил, – прошептал он зажмурившемуся Сэму. – Он почти прав, за исключением того, что ты плохо поддаешься. - Когда это ты успел, – тут же воспротивился Сэм. – Я не собирался в тебя влюбляться, – с упрямым видом уставился он на архангела. - Я и не собираюсь спорить, что ты так на меня смотришь? – отмахнулся Габриэль. – Сейчас кровь Люцифера потеряла силу, потому что он отказался от своей ангельской личности, вогнав в сердце нож. Поэтому мою силу трудно сдержать, она рвется обратно, заставляя тебя чувствовать себя относительно спокойно только тогда, когда я в непосредственной близости, – он провел по волосам Сэма, с некоторым самодовольством улыбаясь ему. – Люди упрямы, Сэм, заставить их что-то сделать – практически невозможно, поверить в то, что им это нужно – это уже намного легче. Мои силы не двигают мышцы, они меняют желания и цели, – он спустился рукой от макушки по шее на спину Сэма. – Поэтому даже если я заберу их обратно, это останется вместе с тобой. - Вы так и не сказали, как забрать силы, – вспомнил Сэм, понимая, что его самого гораздо меньше, чем золотой и очень преданной хозяину силы. Поэтому он выпрямился, откидываясь слегка назад и прижимаясь к ласкающей руке сильнее. – Потому что это будет стоить нам жизни? Габриэль покачал головой и убрал руку. - Нет, не будет, – все, что он сказал, выходя из ванной комнаты. – На твоем месте я бы, наверное, себя убил. Но это, конечно, невозможно, потому что ты себе не принадлежишь, но если будешь об этом думать, то я не обижусь. Стоило ему уйти, как мысли водоворотом хлынули в голову Сэма. Обиженная сила спряталась где-то внутри, не желавшая расставаться с архангелом, но и не в силах повлиять на неожиданно возмущенного Сэма. Он никогда не был против того, чтобы жертвовать собой ради кого-то и чего-то, но сейчас он чувствовал себя пожертвовавшим зря. Они пробыли здесь всего четыре дня, вряд ли бы за это время силы архангела настолько уменьшились, что он не смог бы справиться со старым врагом. Он забыл о том, что его брат сделал то же самое, в его глазах брат был слишком независим, чтобы попадаться так, как он. Он просто не знал, зачем архангел сделал это, и от этого злился гораздо сильнее, чем будучи обманутым. Он забыл о том, о чем Люцифер говорил с ним сразу после, он забыл и о признании архангела в том, что он не знает, возможно ли такое вообще и как это происходит. *** - Ты не знаешь, зачем наряжают елку? – еще раз переспросил Дин у Каса, когда они поднимались на третий этаж в бесконечную детскую, сейчас несколько пугающую ненастоящими лицами кукол в темноте. – Ты вообще когда-нибудь праздновал Рождество? Кастиэль покачал головой. Он, будучи насильно одетым в черный свитер с рождественским узором, понятия не имел, о чем они говорят, но второй раз переживая Последний День, точно так же хотел провести его как можно ярче. Хотя и не очень понимал, что это значит. - У нас уже был последний день, помнишь, - улыбнулся Дин, останавливаясь у свободной стенки. – Зачем ты пытался обратить ту несчастную на путь истинный, у нее же от слов таких инфаркт случился? – он взял Кастиэля за руку и легко толкнул к стене. - Она была некрасивая и вызывающая, - пожал плечами ангел. – Поверить не могу, что тогда мы думали, будто в самом деле погибнем. - Кто ж знал, что в окружении с ангелом и архангелом окажется чуточку страшнее, чем перед лицом разгневанного Люцифера, и то не на нас, – пробормотал Дин, прижимая собой Каса к стенке. – Тогда я даже не попробовал попрощаться с тобой, если вдруг что. - Зачем прощаться, если ты не веришь, что умрешь, – непонимающе моргнул ангел, осторожно устраивая руки за спиной Дина. - Я просто не знал, что захочу попрощаться, – поправил его Винчестер, скользнув руками по его талии и осторожно привлекая к себе. – Как будто кто-то вообще нарушал мое личное пространство кроме тебя, – он поцеловал его мимолетно в основание шеи, зарывшись в воротник рубашки. - В тебе говорят мои силы, Дин, – грустно заметил Кас, тем не менее, не думая сопротивляться. Он невесомо скользил руками по плечам человека. - У меня проблема со сверхъестественными силами, они на меня не действуют, никакие, да и любить я, видимо, плохо умею, – совершенно спокойно ответил старший Винчестер, рукой мягко накрыв щеку Кастиэля, а тот склонил на нее голову, открывая лучший доступ к шее. - Ты умеешь любить ровно настолько, насколько твое сердце оказалось способно вместить мои силы, Дин, – мягко заметил ангел, кончиками пальцев касаясь руки Дина на своей щеке. - Ну значит я тебя все-таки люблю, – пожал плечами Дин и поднял голову, так что они практически соприкасались носами. – Спокойнее умирать, зная, что тебе есть, кого терять, – и он поцеловал Кастиэля, требовательно, сжимая в руках сильнее. Ангелу пришлось практически выгнуться в его руках, но он не обращал на это внимания. - Силы, они могут перейти только к одному человеку, Дин, – лишь на секунду отстранившись – Дин не хотел отпускать его, удерживая ладонь на ангельском затылке – прошептал, задыхаясь, Кастиэль. – Особенному. Никому больше. Способность любить – она соизмерима с той потребностью в любви, которую испытывают ангелы. Ваши с Сэмом сердца слишком сильные, поэтому вы не раз думали, что любили навсегда, и эта способность к самообману, она спасает людей, потому что ангелы стали слишком сильны, чтобы обращать внимание на такую потребность, как любовь. Она увеличивает силы, но и она заставляет ангелов терять собственную сущность, чтобы оставаться на Земле. Слишком мало ангелов согласилось на это. Слишком мало признало, что когда они со своими людьми, то все, что происходит на Небесах, не кажется таким уж важным. Слишком мало решилось вести гораздо более сложный бой за сердце людей, которым доверились. Ангел не может причинить боль своему человеку, не может сдаться, не может уйти навсегда, раз увидев его. Но любовь – это не только готовность забирать чужую боль и жертвовать собой, но и испытывать проблемы с доверием, совершать ошибки, иметь огромное терпение, чтобы каждый раз убеждать, что ты прощаешь эти ошибки, – Кас отвел глаза в сторону. – Ты готов простить меня настолько, что твое сердце уже заранее было готово принять не только мои силы, но и те, что я украл. Поэтому у каждого ангела свой, уникальный человек, – секунда растянулась на несколько минут, пока он объяснял, сбивчиво и с какой-то болью в голосе. – Немногие люди соглашаются. Им кажется, что у них не было выбора, что их заставили, но на самом деле они рождены такими. И они отказываются от ангелов. Иногда ангелам кажется, что, встретив своего человека, они только помешают его нормальной жизни, и они намеренно представляют это так, как будто у человека не было выбора, – Кастиэль поднял взгляд на Дина, и в его глазах стояли слезы. – Когда я увидел тебя, я уже знал, что я не смогу вернуться на Небеса. Но мне казалось, что ты сможешь понять меня в моей глупой попытке стать во главе Небес, хотя я уже не мог этого сделать, потому что увидел тебя. Когда-то Люцифер говорил своим, что на человека можно «запечатлеться», но ему не верили. Я сделал именно это… – он замолчал, пытаясь сдержать необъяснимые слезы. Он уткнулся лбом в плечо Дина. – Я совершил столько ошибок, Дин. Я совершил их из-за тебя, из-за себя, не подумав, забыв, что я изменился с той минуты, как запечатлелся. Многие пытаются совместить людей и Небеса. Я пытался забрать тебя с собой, я слепо поверил в этот приказ, я думал, что если ты станешь во главе войска Небесного, то я смогу быть рядом с тобой и жить прежней жизнью. - Ты и так сказал слишком многое, оставь для рождественской ночи, – улыбнулся Дин, зарываясь носом в темные волосы. – У нас не бывает таких проблем. Мы тупим, конечно, так долго, насколько это возможно, но потом понимаем. Я вряд ли пойму все, о чем ты говоришь, но я слышал это. Надеюсь, этого хватит, чтобы ты перестал плакать и повел себя, как мужик. Кастиэль непонимающе уставился на него. - Шучу я, – смущенно буркнул Дин, стирая большими пальцами дорожки слез. – Пойдем уже, а то нас потеряют и ошибочно объявят наступление. *** Некоторое напряжение все еще висело в воздухе, когда они развесили гирлянды по всему периметру гостиной и кухни, не смея включать верхний свет. Задернутые плотные шторы и каменные стены помогали забыть хотя бы на некоторое время о том, что через несколько часов им предстоит одна из самых страшных битв. Они готовились встретить Рождество, как если бы были нормальной семьей. Кастиэль, стоя на притащанной Дином маленькой деревянной лестнице, аккуратно и осторожно привязывал к верхушке огромной и пышной ели яркую металлическую звезду, а Сэм покорно выполнял все поручения Габриэля, неожиданно объявившего о своем умении готовить. Они даже тихо включили телевизор, показывающий какие-то рождественские фильмы, доказывающие, что пока они здесь, остальной мир ни о чем не подозревает и спокойно встречает Рождество. Кастиэль и Дин о чем-то тихо разговаривали, изредка улыбаясь, но Сэм намеренно игнорировал все предложения, обращенные архангелом к нему. Тот, бросив все попытки заговорить, с каким-то неожиданным спокойствием кивнул сам себе и отвернулся обратно к духовке, считая, сколько еще будет готовиться случайно найденная в подвальном огромном холодильнике индейка, которую, видимо, запасли еще со дня Благодарения. Кастиэль, в это время украшавший верхушку, а потому случайно увидевший всю сцену сверху, закусил губу. Он, наклонившись за игрушкой, спросил шепотом, как ему увести Сэма с кухни без каких-либо подозрений на серьезные разговоры. Дин, подумав с минуту, кивнул, не спрашивая, зачем, и, намотав на руки гирлянду, отправился на кухню. Сэм, с каким-то иррациональным недоверием к клубничному джему в руках, как раз переливал его в указанную посуду. Старший Винчестер с видом слона прошел рядом, задев его всей толщиной намотанной гирлянды, так что младший покачнулся и пролил изрядное количество джема на себя. - Дин, – возмущенно прошипел Сэм, оттягивая светлую футболку с ярко-красным пятном. – Ты не мог бы как-то поаккуратнее? - Да тут дофига вещей, что ты прямо переживаешь, – отмахнулся Дин, и, схватив из холодильника банку пива, отправился обратно, спихнув Каса с лестницы, и с очень занятым видом принялся заматывать несчастную елку проводами. Сэм, оставивший посуду на столе, направился к выходу, когда Дин, с очень занятыми руками и даже зубами, проорал ему сверху: - Один не ходи, – Сэм оглянулся на готовящего Габриэля и на замотавшего самого себя Дина, и кивнул Кастиэлю, с трудом не смотрящего на младшего Винчестера. - Я схожу с тобой, – Кастиэль отдал Дину конец провода, скользнув кончиками пальцев по его руке, и вышел вместе с Сэмом. Смотря на то, как тот пытается отмыть пятно, он пытался заставить себя говорить. Но он не был уверен, что знает, что это необходимо и нужно прямо сейчас, но, судя по тому, что он видел, архангел не собирался рассказывать ему сам и пытался вызвать как раз обратную реакцию. - Сэм, ты единственный человек, кто смог когда-либо вместить в себя силы архангела, – начал он с очевидного, не очень уверенно, но с твердым желанием исправить то, что, по его мнению, было неправильным. Сэм посмотрел на него с легким недоумением, но промолчал. – Что бы Габриэль ни говорил, мои силы никогда не сравнятся с его. Его силы даны самим Отцом, его силы – часть всех Небесных, одни из четырех, благодаря которым Небеса все еще существуют, – все еще не сдавался Кастиэль, надеясь привлечь внимание Сэма. И тот, несмотря на внешнее пренебрежение, все-таки навострился слушать. – Может, они и впрямь не так сильны для сражения, но они настолько мощные, что поддерживают всех ангелов вместе взятых. Они связывают их и позволяют найти друг друга, они контролируют все перемещения, все полеты, они слышат каждое сообщение, в том числе и на Земле, они слышат каждую зарождающуюся эмоцию. Они настолько древние, что человек на самом деле не сможет с ними сравниться. Он бы просто не принял их, отторгнул, или, скорее, это сделали бы сами силы, слишком гордые, почти самостоятельные, чтобы уместиться в одном человеке. Это как если бы весь ваш Нью-Йорк попытался поместиться в одного маленького человека. Без контроля Габриэля они разрастаются еще больше, функционируют с большим любопытством, они узнают все и сразу. Ты не чувствуешь этого, но эта мощь способна разорвать не одного ангела. Знаю, сейчас кажется, что архангелы не многим выше самих ангелов, и Габриэль продолжает внушать это тебе, но он – существо гораздо более сверхъестественное, неважно, что он первым приблизился к людям так близко. Люцифер и Михаил, они вместе составляют мощь, равную всей планете, и то, что мы пытались остановить их, было просто наивно. Настолько наивно, что от удивления они сами это позволили. Но они, погибая ради нас, не потеряют силы. Если Отец простит их, они объединятся, так что их совместная сила станет равна силе одного архангела, и они смогут пользоваться ею, даже будучи людьми. - Что ты хочешь этим сказать, Кас? То, что я все-таки погибну? – иронично прервал его Сэм, выпрямляясь. - Нет, Сэм, – Кастиэль помотал головой, в отчаянии не зная, как это объяснить. – Сила каждого ангела уникальна, она состоит из тысячи деталей, но она словно бы незакончена. У каждого человека найдутся примерно те же детали, но это как то, что вы называете ДНК – она состоит из одного и того же, но в стольких последовательностях, что повторение практически невозможно. Сила обычного ангела состоит из миллионов таких деталей, каждая уникальная и имеет свой словно бы… Отпечаток частички души человека, как если бы они смогли соединиться. Они находятся в постоянном поиске, иногда людям удается найти человека с примерно несколькими процентами таких же последовательностей, и они зовут их вторыми половинками. Но на самом деле вторая часть – у ангелов, которые, конечно, не всегда идут на сближение с людьми и не всегда находят. Так окантовка силы ангела уникальна и подходит только одной окантовке одной души одного человека, Сэм. Иначе эта сила, сколь ни была бы ее мощь внутри этой окантовки, никогда не сможет перейти на хранение к человеку, она просто не удержится. Сэм смотрел на Кастиэля с растущим изумлением. Он, в отличие от брата, хорошо переводил то, что ему говорили, на понятный язык воображения и ассоциаций, так что ему не составило труда понять, о чем хочет сказать ему Кастиэль. - То, что силы заставляют человека влюбляться, на самом деле не совсем точно. Ангелы ощущают быстрее людей, и поэтому стоит им увидеть хоть раз Душу человека, с которой их сила могла бы соединиться, возникает своего рода взаимодействие между подходящими частями. Для того, чтобы это взаимодействие возникло между каждой частью, нужно время, не слишком долгое, но и не нескольких дней не достаточно. За это время человек медленно, но верно привыкает видеть ангела и испытывает потребность в нем, сначала слабую, затем сильнее. Это взаимодействие настолько неповторимо, что ангелы теряют голову так же, как и люди. Оно заставляет совершать ошибки, оно проверяет каждую деталь так, чтобы ни в коем случае не ошибиться. Это взаимодействие.. . Люди тоже чувствуют его. Они называют его любовью, Сэм. Сэм моргнул, стараясь успевать за мыслью ангела. Пока он не мог подставить себя на то, о чем говорит Кастиэль. - Ангелы меняются с того момента, как встречают такого человека. Они совершают то, что никогда не сделали бы раньше, на что бы не решились, потому что решаться вообще – человеческая черта, они бессильны перед взаимодействием так же, как и люди. Они не способны ни ускорить его, ни замедлить, ни уйти, ни приблизиться. Он будет идти на любом расстоянии, но редко кто в действительности способен уйти. Конечной точкой станет именно то воссоединение Души и Силы, которая, многократно возрастая, больше не сможет быть подчинена контролю ангела на Земле. Ему придется или уйти, или остаться, отпустив силу обратно. Немногие способны сделать это, немногие вообще могли найти этих людей, потому что процесс опознавания, несмотря на предсказуемость, длится очень и очень долго, и ангел достаточно сомневается в это время. - А если переместить силу раньше, чем произойдет эта проверка? - То потребность в ангеле возрастет практически мгновенно. Человек не может вынести подобного изменения и обычно сходит с ума, сколь бы идеально он не подходил ангелу. Но все это исключительная теория, никто не знает истинных возможностей Особенных людей. Обычно люди влюбляются быстрее ангелов, хотя и не всегда понимают это сразу, поэтому трудно определить, сколько времени нужно, чтобы человек не сошел с ума. Все дело лишь в выборе ангела, который ему придется сделать после. Сила, которую отдаст ему человек, возрастет во столько раз, насколько этот человек способен дарить свою любовь, и ангел не сможет оставаться на земле вместе с ней. Он либо вернется, либо откажется от нее. Но оставшись, он меняет не только свою жизнь, но и жизнь человека, настолько кардинально, насколько это вообще возможно. Скрыть то, что он ангел, просто не представляется возможным, поэтому пройдя через процесс становления человеком и периодические приступы желания вернуться обратно на Небеса, что он сделать не сможет, жизнь обоих измениться настолько, что это будет трудно себе представить. Дальше не заходил никто, люди сдавались, а ангелы умирали без их поддержки. Поэтому большинство предпочитает, если они все-таки сумели их найти, отказаться от человека, возможно, с невыносимой болью, но отказаться. Упрямство людей огромно, поэтому чтобы заставить их что-то сделать… - Проще заставить их поверить в то, что им нужно это сделать, – закончил за него Сэм, постепенно понимая. - Или же что им это не нужно. Поэтому они рассказывают все, не объясняя деталей, и человеку кажется, что его лишили выбора, что его судьба предрешена, а ты сам знаешь, насколько вы не выносите этого признания. Человек будет бороться с судьбой, разорвет связь – а он способен менять самого себя, в отличие от ангелов – произойдет мутация, и его Душа изменится, так что он больше никогда не сможет получить возможность снова испытать Взаимодействие с этим ангелом. Но все это приведет, скорее всего, к его гибели, хотя это никто никогда не проверял, – последнюю фразу Кастиэль сказал неуверенно, почти краснея, но Сэм не обращал на него внимания. Он оставил взгляд на нем, но сам ушел куда-то внутрь, в глубину. - То есть ангел скорее боится за человека, чем за себя? – уточнил он, все еще пребывая в растерянности и задумчивости. - Он запечатляется, Сэм. Ангелы, никогда не испытывавшие потребности в ком-то, не могут просто так отказаться от человека, отказаться от наблюдения за ним, от помощи ему, даже если это как-то идет против самого ангела. Они не могут причинить людям даже беспокойство, не то, что боль, поэтому находиться рядом уже для них большое испытание, ожидая, пока человек осознает свои чувства, которые все равно возникнут. Ангел забывает о себе сразу же, как встречает такого человека. Но встретив, он становится эгоистичен, он стремиться забрать человека себе, никого не подпускать к нему, ни родных, ни близких, поэтому для ангела это настоящее испытание. И если он выдерживает его, то человек сдается ему. То, что они при этом испытывают, вряд ли можно передать словами, – и Кастиэль замолчал, переводя дух. Он не думал, что справился на отлично, объяснить так, чтобы это не казалось снова избранной судьбой. Он знал, что встретить своего Человека и испытать Любовь – великое счастье, хотя до вчерашнего дня он не представлял, как это в самом деле ощущается. Сэм оставил футболку и жестом попросил Кастиэля выйти. Он кивнул и спустился вниз, натолкнувшись сразу на два взгляда – на испытующий Габриэля, думающего гораздо быстрее, чем он сам, и любопытствующий Дина. Но он, не изменив выражения лица, вновь прошел к елке и спокойно продолжил ее наряжать. Он, спрятавшись за деревом, сделал страшные глаза в сторону Габриэля, и Дин преувеличенно серьезно кивнул. А затем притянул его к себе и поцеловал, практически мимолетно. Кастиэль непонимающе нахмурился, а Дин, ухмыльнувшись, поднял глаза вверх. Одной рукой притягивая ангела за талию, другой он держал над ними ветку омелы. Кастиэль улыбнулся так широко, как никогда раньше. Наверное, ему стоило сказать Сэму, что, будучи в руках человека, ангел испытывает невероятно яркое чувство. Оно сравнимо разве что с чувством полета, единственное, без чего ангелы не могут жить. Отец предусмотрел это, превыше всего ставя любовь. Когда ангелы, выбрав это чувство, оставались с людьми и испытывали страдания, теряя крылья, он позволил им испытывать чувство полета каждый раз, когда они демонстрировали людям свою любовь. Это была величайшая награда, которую только можно было получить. *** Они довольно быстро доукрашали елку, такую большую, что Дин и Кас не справлялись быстрее Габриэля, благодаря которому с кухни слышались настолько потрясающие запахи, что с елкой хотелось разобраться побыстрее. Они крикнули сначала Сэма, который с легкостью вешал высоко игрушки без лишних лестниц, а потом пришел и Габриэль, притащив с собой поднос с чашками и горячими бутербродами перекусить. Даже Дин, архангела недолюбливавший, посмотрел на него истинно благодарным взглядом, который тот из солидарности чудом проморгал. Наскоро перекусив, они продолжили окружать елку, теперь по человеку с каждой стороны, смеялись, каждый раз вешая на елку фигурки ангелов из огромной коробки украшений, а Дин, откопав на самом дне много примятой мишуры, тут же нашел ей почти праздничное применение. Он набросил ее на шею Каса и притянул к себе, не то целуя, не то говоря, что ему вообще-то очень идет. С другой стороны елки Сэм, не переставая, краснел, роняя елочные игрушки, а Габриэль о чем-то думал, не обращая ни на одного из них внимания. Запах елки разнесся почти по всему дому, даря свежесть и какое-то почти счастливое настроение, перекрывавшее беспокойство за предстояющую битву. Это было как затишье перед бурей, снежное, с мигающими веселыми лампочками, с блестящим дождиком на елке, с красивыми на ней игрушками, с мягким диваном и теплыми пледами, а самое главное – с настоящей и вкусной едой, секрет которой Габриэль, допытываемый с трех сторон, раскрывать отказывался. Уже снова стемнело, когда они устроили на журнальном столике настоящий пир, открыв и старое найденное вино, и даже откопав хлопушки, изрядно напугавшие их самих во время первого залпа. Однако и часть про Новый Год, который они, скорее всего не встретят, и про следующее Рождество, они не пропустили. На столе догорали свечи, когда Дин, болтая в руке стакан с вином, предложил всем молчащим сказать честно, что бы они делали в следующее Рождество, если бы вдруг победили. - Я бы закончил какой-нибудь институт и построил наконец собственный дом, - первым начал он, поглядывая на Каса. Тот, покраснев едва заметно в отблесках свечей, поймал его взгляд и несмело улыбнулся. Сэм, делая в этот момент глоток, изрядно подавился. Он, откашлявшись, с удивлением смотрел на Дина, а тот, повторяя для идиотов, взял за руку Кастиэля. Сэм снова покраснел. - А мне пришлось бы испортить Дину учебу и пытаться стать человеком, - пожал плечами Кас, смотря на их руки. Дин посмотрел на него с посерьезневшим лицом, всерьез не веря тому, что сказал ангел. Но решив оставить это на потом, они обернулись к Сэму, следующему на очереди. - Вероятно, мне придется вернуться в Стэнфорд и тоже построить свой дом, только не рядом с этим засранцем, а то он летом будет качать у меня всю воду со двора и нагло воровать капусту, - брякнул он первое, что пришло ему в голову. - Ты будешь выращивать капусту? Вот жуть-то, - хмыкнул Дин. – Лучше чеснок, пригодится. - Я бы отказался от охоты полностью, если, конечно, она откажется от меня, - улыбнулся Сэм. – Вообще у меня есть еще кое-какой план, но, наверное, для него надо срочно победить, - он улыбнулся Кастиэлю, что не скрылось от Габриэля. - Чтоб я еще раз с романтиками связался, - вздохнул архангел, взглядом просверливая в Кастиэле дыру с хороший колодец. – Ну зачем ты это сделал, чтобы мне всю жизнь думать о том, куда запихнуть носки, чтобы он не нашел? – спросил он у Каса, кивая в сторону Сэма. Ни Дин, ни сам Сэм не понимали, что происходит. – Я может наивный, но не слепой, - и вздохнув еще раз, он довольно ловко перебрался на диван к Сэму, устраиваясь на его коленях. – Прости, по законам жанра положено, - и он мягко поцеловал его, проводя по волосам и расслабляясь, так что между их телами не оставалось свободного места. Радостная сила, сверкнув в голове Сэма фейерверками, попыталась ринуться обратно, но Габриэль каким-то образом не пускал, удерживая ее на месте. Тогда она, поволновавшись еще немного, внезапно успокоилась и свернулась в сердце, каким-то образом его щекоча и надавив на легкие, так что Сэм почти задохнулся. Теперь, когда она не мешалась, он неуверенно скользнул руками по неширокой спине к лопаткам, отдаваясь теплу архангела. Он отстранился, не то в самом деле разрывая поцелуй, не то с трудом пытаясь не прекращать прикосновения теплых губ. Золотые глаза смотрели на него так, как он, наверное, никогда не смог бы даже представить, не то, что понадеяться, как если бы он был всем, что Габриэль искал в этом мире так долго и так отчаянно. И даже сейчас, когда его силы улеглись, Сэм чувствовал, что что-то внутри него переворачивается, словно ищет какой-то угол, и это что-то требует немедленного продолжения прикосновений, чтобы это что-то продолжало делать свои дела. Вероятно, эта и была так мозаика, складывающаяся так поспешно, насколько это вообще было возможно, так, что Сэм умудрялся замечать ее. - Даже не думай, что я скажу какую-нибудь романтическую фигню, - предупредил его Габриэль, расстегивая переодетую еще после джема рубашку. – Потому что романтику придумал Люцифер, я в это время курил бамбук на Аляске. - Ты сказал это потому, что хочешь сказать романтическую фигню, - хмыкнул Сэм, думая о том, что если архангела трудно назвать совершенно красивым, то совершенно точно можно пару раз ругнуться, потому то отвести взгляд все равно было невозможно. - Может и хочу, - чуть нахмурился Габриэль, отстраняясь, чтобы расстегнуть последние пуговицы. – Но я вообще-то предпочитаю поговорить после. Хотя нет, я не знаю, говорить никогда и не надо было. - У тебя непреодолимая тяга к геройству, - покачал головой Сэм, позволяя чужим рукам провести по плечам и заставить рубашку соскользнуть с них. Он не знал, что такое эта взаимосвязь и как ее перенести на его обычные представления о любви, но наверное, если он предполагала всю ту борьбу, которую они вели друг с другом и со всеми окружающими с тех пор, как исчез его ноутбук и пострадала Импала, но ни один из Винчестеров этого не делал, то он пожалуй мог бы сказать, что любит архангела. *** Дин, прижимая к себе спящего Кастиэля за обнаженные плечи, думал о его словах. Он не очень-то представлял, как будет заканчивать университет, но вторая часть его желания – завести собственный дом, где он мог бы жить с Кастиэлем столько, сколько захочет, не бегая каждый раз по вызовам на охоту, не думая о том, куда пропал ангел и жив ли он, не мечтая собственно о каких-то розовых иллюзиях о любви и семье, скорее, он просто смертельно устал от бесконечной борьбы. На нем теперь была ответственность за Кастиэля, отказавшегося от всего и, если они выживут, решившего стать человеком, что он эгоистично отказывался оставлять того одного после и спасать всех остальных. Он считал, что спас достаточно, чтобы спать спокойно по ночам, а если при этом обнимать совершенно невероятное существо, отдавшее ему всю свою сущность, все свои силы и свое сердце, то он пожалуй вообще бы из кровати не вылезал. Еще несколько минут назад, когда Кастиэль, срывающимся голосом прося еще и еще, неожиданно замолк и уткнулся мокрым лбом против его лба, замирая на мгновение, Дин едва не ослеп от невыносимо яркой вспышки вокруг них, едва сумел разглядеть сверкающие и тихо звеневшие и исчезающие в темноте синие искорки. Кастиэль молчал, все еще легко дрожа в его руках, но Дин в общих чертах представлял себе, что значит выбрать особенного Человека до конца. Когда ангел поднял на него еще не верящие в то, что случилось, глаза, и когда Дин с ясностью ощутил невероятно плотную связь между ними, настолько надежную, что ее, казалось, можно потрогать, Винчестер уже знал, что он не может умереть и позволить ангелу погибнуть за его, человека, ошибку. За то, что зачем-то отодвигал чувства на задний план, хотя мог установить эту связь еще много раньше. Он чувствовал страх Кастиэля перед предстоящими последствиями его выбора, и он не мог думать ни о чем другом, кроме как быть рядом и стараться облегчить боль от потери крыльев только так, как он сможет. - Они идут, Дин, - Кастиэль, все еще устроившийся у него под боком, неожиданно зашевелился. – Люцифер и Майкл, они почти здесь, и что-то, что я не могу ощутить, но столь громадное, спешит за ними. - Значит доброго нам утречка, - хмыкнул Дин, нашаривая брошенную на полу одежду. Они спешно оделись и спустились вниз, где у открытой двери уже стояли Сэм и Габриэль, такие же растрепанные, но невероятно серьезные. - Вроде как с Рождеством, - произнес Габриэль, разглядывая летящие на фоне Луны темные фигуры, одна с широкими крыльями, а другая внизу, держась за руки, светящиеся в темноте. А за ними шло нечто. Оно было невероятно огромным, невероятно тяжелым, больше, чем мог охватить человеческий глаз, длинным и разрушительным, с огромными чешуйчатыми крыльями, отливающими в лунном свете, острыми ушами и огромным огненным языком. Оно только казалось близко, но лжелевиафаны волновались, предчувствуя своего прародителя. Все еще в темноте, оно ползло медленнее, чем к ним летели архангелы, но все-таки приближалось. - Отец создал его первее, чем нас. Он не понимал тогда, кто будет править Землей, но пытался изобрести чувство, способное помогать создавать. Но вместо этого он создал ненависть, принявшую облик морского змея. Он был заточен в океане, но эти чистилищные смогли вытащить его и привести сюда. Они боятся нас, но с этим ящиком думают победить. Все просто. Они привели его сюда для меня, а остальные, вероятно, будут уничтожать вас, - Габриэль сжал руку Сэма и отпустил. – Коллективный разум боится тех, кто умнее его. - Мы чуть-чуть задержались, разбираясь с извинениями перед папой, - Майкл тяжело приземлился, отпуская Люцифера и рассерженно пихая его в бок. – Этот придурок вздумал поспорить. На груди каждого все еще темнели пятна крови, ровно как и на предплечьях, не скрытых разорванной тканью. Майкл стянул с плеч огромный рюкзак и рылся в нем, пока Люцифер с разбегу бросился обнимать Габриэля, будучи его выше и сильнее, почти душить брата. - Я наверное тоже рад тебя видеть, но вообще-то нам тут и так предстоит героически помереть, - откашлялся Габриэль, когда ничуть не смущенный Люцифер отпустил его. – Меч нашли? - А то, ключи под ковриком так и лежат, - и Майкл кинул Габриэлю обыкновенный узкий меч, блеснувший опасным белым золотом. Тот, легко поймав его, покрутил в руках, словно вспоминая, как с ним обращаться. – Ножик как ножик, а силы не возвращай пока, эта зараза работает на полную мощность. Он подозвал Дина к себе. - Поцарапаешь – воскрешу и еще раз убью, - пригрозил он, отдавая точно такой же. – Как только отдашь Кастиэлю его силы, он признает тебя. До тех пор сам себя не поцарапай. - Да ты Бальтазара по полной грабанул, - хмыкнул Габриэль, разглядывая меч-близнец. - Он в живых остался или чуть-чуть инвалидом? - Он предпочел свалить прежде, чем мы вежливо постучим ногой в дверь, - пробормотал Люцифер, доставая из-за спины третий меч-близнец. – Сэм, будь добр, сделай так, чтобы он до моей свадьбы дожил, - и кинул не глядя младшему Винчестеру. Тот опасливо вытянул руку, не зная, как его ловить, но меч сам лег в его руку. - А как вы? – удивился Сэм, разглядывая витиеватую «Л» на рукояти. - А мы не зря порылись чуть подольше, - они достали свои мечи-близнецы, темнее и еще уже, чем те, что они отдали. – Не архангельские, но левиафанам будет щекотно. - Нам пора выстраиваться, - заметил Габриэль. Над ними уже нависала огромная рябая морда, слепо шаря выпуклыми глазами. – Я бы предложил как-нибудь, но уже побыстрее, потому что лично я не готов, а когда я не готов, я нервничаю. Они открыли ворота. Толпившиеся за ними левиафаны расступились, хотя и скалясь в ответ мертвыми лицами людей. Они остановились в нескольких метрах, встав в круг. - Даже если вдруг погибнем, - Майкл пожал плечами. – Заберем с собой столько, сколько сможем. Всегда думал, что меня грохнет кто-нибудь из своих, а тут рабы безмозглые. В любом случае, я почти рад сражаться рядом с вами. - Меня такие речи смущают, поэтому я честно скажу – надрал бы задницу каждому из вас, - пробормотал Дин достаточно громко. – Но раз уж не вовремя, а шанса больше не представиться – давайте что ли засунем джина обратно в унитаз. - Я бы посмотрел, как ты будешь надирать задницу Майклу, - усмехнулся Люцифер, поигрывая мечом. – Давай как только закончим здесь, устроим мини-баттл. - Лучше с вами, чем без вас, - немного смущенно пробормотал Сэм, все еще не зная, удобно ли ему держать меч вместо привычного огнестрельного оружия. - Дин, я подозреваю тебя в слабости ко всем нам, - улыбнулся до ямочек на щеках Габриэль и сделал испуганный вид. Дин попилил его взглядом. Но на этом они закончили прощальную минуту. Майкл утащил Люцифера за шиворот в сторону, бесстрашно ступая в гущу левиафанов, Кастиэль увел Дина в другую сторону. Габриэль и Сэм тоже не остались в центре, шагая навстречу разозленному монстру. Они образовали минитреугольник, собираясь встать спиной друг к другу. Они не видели друг друга из-за кучи мертвых тел, но знали, что по крайней мере, они не одни. - Мне казалось, что рождественская ночь – что-то более приятное, - произнес Сэм просто, чтобы не молчать. Смотревший на приближающегося Левиафана Габриэль обернулся к нему. – Хотя я не верю, что погибну здесь и сейчас. - Здесь все левиафаны, которые когда-либо рождались за всю историю планеты, - пожал плечами Габриэль. – Дело не в том, что они сильны, а в том, что их слишком много, а человеческих сил слишком мало. - Должно быть, они невероятно злы, вынужденные чего-то ждать, - заметил Сэм. Он стоял перед Габриэлем снова как будто и не было того этого вынужденного заточения, словно он не был самой слабой частью архангела. - Они нет, а вот я зол, - оборвал его архангел, убирая меч за спину. Он держался просто так, ничем не прикрепляясь. – За то, что обломали мне ночь, которой я очень долго ждал, - он посмотрел на Сэма снизу вверх, уже теплеющим взглядом. – Обещай мне, что не будешь думать. Мысли мешают. Нужно будет просто убивать. Даже если кто-то погибнет, не смей прекращать сражаться, потому что погибнешь ты, и остальные жертвы будут напрасны, - он заставил его склониться к себе за плечи, целуя без страсти и желания. Вся сила, что до сих пор спала в сердце, покидала Сэма, оставляя после себя неприятный холод и пустоту. Но она менялась. Она не оставалось золотой, она становилась почти оранжевой, гораздо ярче, чем была прежде. Нити серебрились сильнее, пульсировали ярче, оплетали крепче. Они рождали яркий золотой свет вокруг, заставлявший левиафанов недовольно ворчать, сдерживал их. Секунда, и краем глаза Сэм увидел точно такую же ярко-синюю вспышку, дошедшую практически до небес, с яркими синими искрами вокруг. Еще секунда, и такая же невыносимо яркая красная закончила треугольник, искрами переплетаясь с остальными вспышками. Они моргнули и переплелись, образовывая стороны треугольника теряющими цвет, но все еще красивыми серебряными нитями. Несмотря на то, что последние нити силы уже покинули Сэма, архангел продолжал целовать его, удерживая в объятиях. Но что-то изменилось. Удивленный Габриэль отстранился, сжимая и разжимая руку в кулак, и обернулся к скрытым за спинами мертвых сияющих людей ангелам. Чертыхнувшись, он приобнял Сэма, и они поднялись над верещавшей толпой. С другой стороны поднялся и Кастиэль, держа за руку ничего не понимающего Дина, и вскоре появился и Майкл, удивленный не меньше Габриэля. - Похоже, что мы все-таки не умрем, - спокойный голос Майкла, несмотря на расстояние, раздался где-то совсем рядом. - Неслабый такой апгрейд, - несколько слабо, но так же хорошо слышно ответил Люцифер, практически вися у брата на шее. - Это то, о чем ты рассказывал, Люц? – спросил Габриэль, сверкнув глазами. Он едва сдерживал яркое оранжевое свечение вокруг себя. Соседние столбы света тоже меняли цвет, с синего на сиреневый и с красного на спокойный розоватый оттенок. – Тебе бы не сказки сочинять, а кодекс ангелов обновлять. - Но оно безгранично, я не знаю, как им пользоваться, - раздался взволнованный голос Кастиэля. – Как будто я могу сражаться только этим. - Оно временно, - тут же озарило Люцифера. – Это энергия разрыва связи, она будет держаться так долго, сколько мы в нее вложили неосознанно. Нам пора… Остаток фразы они не услышали. Габриэль обернулся как раз вовремя, чтобы оттолкнуть Сэма в сторону с нечеловеческой силой, избегая удара скользкого черного хвоста. Треугольник, вспыхнув, исчезнул, но вместе с ним по руке Сэма полилось тепло. Он с удивлением смотрел, как меч в его руке словно бы расцветает, растет на глазах и сияет красным. Но он израсходовал время на передышку. Они сражались уже много часов. Габриэль увел Левиафана подальше, и изредка вспышки невероятной силы слепили Сэма, и он промахивался. С каждым поверженным в прах Левиафаном он чувствовал, как силы уходят. Раз с ним связался Люцифер, слишком быстро сказав что-то о том, что эта энергия тоже уходит в неведомый сосуд, но связь оборвалась, как если бы Люцифера отвлекли. Он отбивался как мог, не понимая, как ему сообщить Габриэлю об этом, но тот, скорее всего, и сам уже понял. Левиафанов не становилось меньше. Они дотягивались своими сияющими когтями до него и под мечом, оставляя немеющие царапины на руках и спине. Его руки перестали чувствовать еще в первые часы, а ноги налились свинцом, вынужденные постоянно двигаться. Он слышал чей-то крик, но не смог разобрать чей .Все превратилось в сияющую карусель, и он терял внимание и концентрацию. Мимо него пролетел Майкл, ярким лучом сбивая с ног сразу троих, и прокричал что-то о том, что то, что забирает их силы, находится внутри этого огромного змея. Сильный ветер и землетрясение от его ударов долетали до них и сбивали с ног. Они проигрывали. Он в очередной раз отбил треснувшую и почерневшую руку нечисти, думая о том, как предупредить Габриэля. Он, судя по вспышкам, крутился на месте, тогда как змей не давал ему подняться. В очередной раз распахнулись крылья, а под ними еще одни, оранжевые, и он смог вылететь из под когтистой горящей синим огнем лапы. Потерявший внимание Сэм тут же почувствовал обжигающую боль в груди, огромная царапина распорола кожу от одного плеча до другого бока, и он едва устоял на ногах. - Сэм! – раздалось в его голове, и Габриэль едва не попал под мощный удар хвоста. - Сосуд в нем, - попытался мысленно крикнуть ему Сэм. Он развернулся, откидывая в сторону еще двоих отвратительных существ, когда увидел расступившихся монстров перед собой. Он видел сквозь их спины яркий красный круг, а в нем – лежащего на земле Люцифера. Майкл, отбросив в сторону меч, склонился над ним и что-то делал с ножом, что – Сэму было не разглядеть. Прошло несколько минут, может, чуть больше, и он увидел как Люцифер содрогнулся и резко сел. Круг исчез тут же, и битва продолжилась, хотя и с новыми ранениями. Они продержались еще час. Теперь, в пылу ощущения усталости, в том числе и от давно прошедшей вспышки адреналина, Сэм мог только слабо удивляться, как случилось так, что они вообще надеялись победить. Он механически рубил направо и налево, устав так, что казалось, он просто упадет посередине очередного удара. Вокруг него росли горы праха, пожалуй, нечисти стало чуть поменьше, но самый главный противник, чей хвост изредка пролетал над полем боя, оставался жив. Вновь вспышка. Сэм разглядел огромные крылья, смог найти взглядом Габриэля, несмотря на то, что пот застилал глаза и мешал смотреть. Но он смотрел на то, как бешено крутится в его руках полыхающий меч, успевший расцвести зеленым. Но он позволил себе засмотреться. Он тоже не увидел, как огромная лапа врезалась точно в маленькую фигурку в воздухе, и Габриэль полетел на землю. Сэм рванулся к нему. А больше не стало ничего. Он еще успел посмотреть озадаченно на проткнувшую его насквозь черную руку, увидел отвратительный оскал и отключился. - Сэм, постой, - он услышал усталый голос позади себя и развернулся. Неожиданно он понял, что смотрел на поле сверху, не понимая, как он вообще здесь оказался. Он посмотрел на руки и не увидел их. - Я все-таки умер? – только и спросил он, разглядывая стоящего перед ним архангела. Он тяжело дышал, из пореза на щеке сочилась кровь, а глаза покраснели от горящего в них оранжевого огня. - Я не видел, Сэм, - покачал он головой. Сэм глянул вниз. Он без труда нашел себя, почему-то не под грудой терзавших его левиафанов, а просто растянувшимся на земле. Но еще секунда, и он обнаружил другое тело. Почти живое чувство пронзило его насквозь. - Дин, - только и прошептал он. Он заплакал бы, если бы у него было, чем. - Он знал, что делает, Сэм, - Габриэль протянул к нему руку. – Кастиэль позаботиться о нем. - Что он сделал?- только и спросил Сэм. - Энергию разрыва можно украсть, только если она действительно на расстоянии. Дин отдал свою душу, чтобы сделать Каса сильнее. Он не умер, просто он сейчас… Где-то рядом с ангелом, - Габриэль тоже посмотрел вниз. Там, словно в замедленной съемке, он сам, кинув не глядя Кастиэлю свой меч, бросился к Сэму. Кастиэль наносил удар за ударом, гораздо болезненные, гораздо более сильные. Он сражался с каким-то глухим отчаянием, не обращая внимания на невыносимый сиреневый отсвет его крыльев. - Ты можешь забрать мою? – спросил Сэм. Где-то внизу снова упал Люцифер, и Майкл ничего не смог сделать, не в силах даже упасть рядом под натиском левиафанов. - Только если ты сам этого захочешь, - кивнул архангел. Это было самым быстрым, а может, самым долгим решением в его жизни. Он лишь кивнул, услышал щелчок, и все вокруг вновь вернулось в нормальную скорость течения событий. Он держался за шею Габриэля, но тот, будучи в человеческом теле, уже не чувствовал его. Лишь крылья вновь сверкнули оранжевым, и он, последний раз взглянув на лежащего на земле Сэма, вновь оторвался от земли, с невообразимой скоростью перехватывая у Кастиэля меч и нанося удар поперек шеи морского змея. Меч, оказавшись в его руках, вырос до невообразимых размеров, настоящий зеленый луч, достаточно широкий, чтобы пересечь шею Левиафана до конца. Монстр закричал, призывая отвратительное свечение каждого маленького левиафана к себе, но Габриэль успел раньше, чем подлетел хотя бы один из них. Поднявшийся ураган снес и его, и Кастиэля, а разинувший пасть в предсмертном крике змей засветился изнутри, его черная кожа покрывалась трещинами вплоть до кончика хвоста, еще секунда – и с оглушительным взрывом все было кончено. Мертвые люди, покинутые в спешке призраками, упали на землю с чавкающим звуком, и на поле наконец воцарилась тишина. - С Рождеством, - грустно встретил их на земле Майкл, поддерживая бесчувственного Люцифера. – Боюсь, мы снова своими ошибками лишили жизни всех, кто был нам дорог. Габриэль спустился на землю, и призрачные доспехи тут же исчезли, а меч снова стал совершенно обычных размеров. Следом за ним опустился израненный Кастиэль, усмиряя свое бушующее сиреневое сияние. - Наверное, теперь этому миру вряд ли что-то угрожает, кроме собственных грехов, - заметил Майкл и стер кровь с бледного лба Люцифера. – Мне больше нечего отдавать, чтобы спасти его. Мы потратили все, чтобы выбраться из клетки, и я отдал все, чтобы воскресить его снова немногим ранее. Я отдал силу, я отдал собственную кровь, я отдал всю энергию, что у меня была. Видимо, Отец не хочет его спасать. - А ты просил его? – тихо спросил Габриэль, материализуя обычный архангельский нож. – Ты не против, если я возьму твой? Майкл покачал головой и опустился на залитый кровью снег, отдав ему свой нож. Он обнял Люцифера, устроив его голову на своем плече. Габриэль передал нож Кастиэлю, вытиравшему собственную кровь с шеи. - За следующее Рождество, - кивнул Кастиэлю Габриэль, разворачивая лезвие к себе. - За следующее Рождество, - эхом отозвался Кастиэль. Сэм, будучи все еще привязанным к силе архангела, не мог сделать ничего, чтобы остановить его. Он не знал, что они собираются делать, не понимал, что у ангелов на уме, но он не хотел в очередной раз видеть, как архангел вгоняет себе меч в сердце. - Ты не отдал за него крылья, Майкл, - едва успел произнести Габриэль, а после белая вспышка накрыла его и Кастиэля. Крик их крыльев невероятным звоном оглушил Сэма, оторвал его от архангела и отбросил его на несколько метров дальше. Он летел и не понимал, что происходит, откуда взялась огненная боль и звук ломающихся костей, влажный треск ткани и почему он смотрит на грязно-серое небо. Он схватился за грудь, но никакой дыры в ней не было. Он с трудом встал, оказавшись неожиданно очень далеко от ангелов. Он со страхом обернулся, боясь увидеть мертвого брата, но Дин, чертыхаясь и матерясь, поднимался с земли. Сэм облечено выдохнул. Он подошел к Дину, не чувствуя своего тела до конца, но отчего-то почти идеально – каждый порез и каждый синяк, и обнял его осторожно, боясь как за себя, как и за него. Дин хлопнул его по спине, не так осторожно, как младший брат, и отпустил. - Я ничего не помню, - признался он, потирая виски. – Только как попросил Каса убить меня. Где они? Сэм обернулся к тому месту, где только что, казалось, был. Он сумел разглядеть кого-то на земле, и, не сговариваясь, они бросились туда. Он упал на колени рядом с Габриэлем, тогда как Дин – рядом с Кастиэлем. Они оба, казалось, были без сознания, но и признаков какой-либо жизни они не подавали вообще. Они оглянулись на Майкла, все еще сжимавшего в объятиях брата, и он поднял на них потерянный взгляд. - О, вы уже, быстрые ребята, - бросил он им, снова отводя взгляд. – Они очнуться. Может сейчас, может позже. Прежде чем ангел действительно умрет, он становится человеком. Независимо ни от чего. Хотя, возможно, Габриэлю предстоит поговорить с Отцом. Габриэль резко вдохнул и открыл глаза. Он с минуту слепо смотрел на небо, а затем, моргнув, перевел взгляд на Сэма. Вспыхнувшее, было, волнение тут же успокоилось, и он попытался встать. - Сиди уж, ты теперь человек, - сообщил ему Майкл, тепло посмотрев на макушку Габриэля, не видящего его. – А у него раны ой как долго заживать будут. - Отец, - он откашлялся, вытерев кровь в уголках губ. – Просил передать, что в последний раз, а то достали, - и он протянул руку Сэму. - Он все-таки простил, - совсем тихо выдохнул Майкл и уткнулся лбом в плечо бесчувственного Люцифера. – Я убью его, когда он очнется. Габриэль фыркнул, пытаясь с помощью Сэма встать на ноги. Те его не слушались, и он едва не упал на спину, если бы Сэм, сам с трудом контролировавший собственное тело, не перехватил его в полете. Обнимая держащегося исключительно на собственном упрямстве бывшего архангела, он посмотрел на Дина. Тот смотрел на них с какой-то грустью, сжимая побелевшую ладонь Кастиэля. - А тебе, - Габриэль откашлялся снова. – Просили передать, что ты идиот, - он усмехнулся и взглянул на Дина. Тот непонимающе скривился, поднимая Каса за плечи к себе на колени. – Сколько вам не говори, что Отец внимательнейшим образом слушает, хоть бы раз попытались его попросить. Дина хватило ненадолго. Он обнял своего ангела и прошептал одно-единственное слово, после чего Кастиэль слабо зашевелился, открывая потемневшие глаза. Он с трудом поднял руку, чтобы стереть слезы в уголках глаз Дина, улыбнувшегося ему несмело. В тишине окружающей зимы бесшумно полетели снежинки. Сначала робко и несмело одна за одной, затем – по всему полю, и дальше, устраивая настоящий снегопад, тут же снежинками запутывавшийся в волосах и на порванной и залитой кровью одеждой. Кровь на снегу тут же стала бледнеть, скрытая новым слоем пушистых снежинок, и тут же раздался громкий ликующий возглас, отчего четверо из них вздрогнули. - Вот это встретили Рождество, - широко улыбнулся Люцифер. – Прям хоть снежных ангелов начинай делать, - он потрогал опухший и разбитый нос и сделал вид, что не видит разгневанного горящего взгляда Майкла. - Не знаю, как вы, а я ужасно голоден, - тут же заявил Габриэль, все еще испытывая трудности с дыханием, но не обращая на это внимания. – И да, Кас, что там тебе Отец так долго втирал, я прямо задолбался ждать? - Что-то о том, что он гордится нами, - улыбнулся Кастиэль и подставил лицо падающим снежинкам. – И чтоб он больше нас до срока и не видел. - У вас либеральный папа, я смотрю, - проворчал Дин, перехватывая задумчивого Кастиэля за талию и медленно идя вслед за Майклом и Люцифером к дому. – Похоже, у нас все-таки будет следующее Рождество.