Когда гниёшь изнутри

Слава с трудом проснулся и пытался понять: он на очередном вписоне или же на съёмной квартирке в Питере. Двенадцати часов сна будто и не было. Усталость, шум в ушах и слабость сковывали тело. Зевнув, он потянулся всем костистым телом и натянул футболку. Таки дома, отлично. Ноутбук подмигивал красным глазком, в комнате пахло разлитой водкой. На телефоне была куча пропущенных, ну да похуй. Надо. Дойти. До. Ванной. Хотя бы умыться. Внезапный приступ головокружения как бы сообщал: «Ты, конечно, легенда грайма, но поваляйся-ка на полу». Гнойный осел на пол, цепляясь холодными пальцами за стену. Это уже ни в какие рамки не лезло. Раньше он мог устраивать сколько угодно долгие марафоны (уж точно не имеющие отношения к спорту), пить и тусить ночи напролёт, а теперь сил нет ни на что, только на написание текстов и собственно выступления на баттлах. Мир из серого стал раздражающе-чёрным, плохое настроение с трудом перебивал алкоголь. Вставая, Слава зацепил коробку с ручками и блокнотами. Ластик одиноко ускакал в пыльный угол. – Блядь, ебучая коробка! Сука, как всё заебало! – зашипел Карелин и пнул скучковавшиеся на ковре ручки. Наконец-то ванная комната. Он присел на краешек ванны и рассеяно почистил зубы. Сплюнул. После холодной воды захотелось чаю. Есть не хотелось уже трое суток. Аппетит? А что это? Граймер уже и забыл, когда ел мясо или рыбу. От всего тошнило, но он не обращал внимания. Чайник закипел, он плеснул кипяток поверх заварки. Зелёный, с жасмином. Слава устроился в кресле, вяло полистал новости, ответил на сообщения. – Куда ты пропал? Почему не появляешься в 1703? Что на это ответить? Потому что ни на что нет сил, да ещё и ёбаная тошнота. Со стороны его можно было принять за анорексика. Тощий, постоянно хватающийся за стены. С трудом удерживающий скудную еду в желудке. Телефон атаковали смски. А, сегодня с утра нужно было приехать на встречу с журналисткой какого-то издания? Странно, совсем вылетело из головы. Он стал забывать самые элементарные вещи. Ноющая боль в левом подреберье скрутила рэпера и даже с идеей влить в себя чай пришлось попрощаться. Боль становилась колющей. Сильнее и сильнее что-то стискивало, резало и душило внутренности. Это вам не бэдтрип. Карелин, скрючившись, добрёл до кровати, подтянул ноги к подбородку. Длинные пальцы нажали кнопки. Вызов. – Я тут подыхаю нахер. Привези мне анальгетиков или вызови блядскую скорую, – прошипел в трубку Славка и отключился. На другом конце Питера приподнял очки и неслабо охуел Фаллен МС. У него имелся ключ на случай всякого-непредвиденного. Несколько раз он уже дотягивал напившегося до отключки друга до дома. Поскольку собранностью Гнойный не отличался, то постоянно проёбывал ключи и заказывал связку новых. Один из ключей и отдал Фаллену, мало ли. Фаллен , матерясь, приехал. Открыв дверь, он крикнул: – Ты что, мудак, подыхать удумал? Ему не ответили. Фаллен прошёл в комнату и обнаружил тело друга в отключке. В голове пронеслось «О хуйня». Смахнув водный в тумбочку и бошки в стол, он вызвал скорую. Алкогольный гепатит. Отличное разнообразие жизни. Главное – высокое качество оной гарантировано. Славка и трёх дней не пролежал в больнице. Свалил оттуда непонятно как. Какие-то таблетки-растворы-диета, что за бред? Он же не дурак – трястись над содержимым холодильника как девка-модель. Откачали – и ладно. По возвращению Карелин первым делом хлопнул коньяка. Затем загуглил, что это за болезнь такая. – Один из симптомов – гнойный абсцесс печени. Гнойный абсцесс у Гнойного. Рекурсивные болячки, блин, – фыркнул Карелин, закручивая блант. Ему было всё равно. В жизни были только баттлы и тексты. Баттлы и тексты. Проблемы белковых форм жизни, включая себя, его совершенно не волновали.