Ложная мечта

«Новое открытие в области техники! Созданы крылья, способные поднять человека в небо!» — кричал заголовок на передовице утренней газеты. Я сидел в своем любимом кресле у камина и с интересом начал читать статью, в которой скорее расхваливались ученые, которые изобрели сей интересный агрегат, чем сам он. Вскоре я допил свой утренний кофе, скомкал газету, предварительно оставив страницу со статьей, и выкинул ее в камин. Пора собираться на работу. Быстренько взяв со стола нетбук и блокнот с ручкой, я положил их в портфель и вышел из дома. На улицах господствовала зима, и я, укутавшись посильнее в свой длинный шарф, бодрым шагом пошел на работу. Я был корреспондентом в журнале, который рассказывал о новых открытиях, изобретениях, теориях в области техники. Моя работа приносила мне удовольствие, я с огромным интересом и энтузиазмом выполнял ее. Зайдя в здание, я стряхнул с себя снег и прошел на свое рабочее место, поставив на привычное место нетбук. — Джеймс, здравствуй, тебя-то и ждали, — подошел ко мне мой приятель. — Слышал о крыльях? — Да, — ответил я. — Еще бы не слышал, статья на самой передовице. — Хорошо. Держи адрес, тебе поручили написать статью об этом. — Да? Ладно, тогда после обеда я этим займусь, — я взял из его руки листочек с нацарапанным адресом и положил в карман. Если честно, то мне хотелось как можно скорее приступить к выполнению нового задания. До обеда я отредактировал и сдал две статьи, а потом снова вышел на улицу, втянув голову в теплое пальто, и быстро пошел по улице. По пути, зайдя в находящуюся поблизости уютную кафешку, я спешно перекусил, отогрелся и отправился в исследовательский центр, который, к моему счастью, находился поблизости. — Здравствуйте. Я Джеймс Уильямс, корреспондент журнала «Будущее сегодня». Думаю, вам говорили, что я приду, — поприветствовал я вышедшего мне на встречу сотрудника. — Да, да, предупреждали. Вы, как я понимаю, насчет нашего нового изобретения. Тогда прошу за мной, — пожилой профессор повел меня вглубь строения. — Человек ведь постоянно стремился в небо, мечтал о нем. Пытался создать крылья, чтобы подняться ввысь, осуществить свою давнюю мечту, — он приложил карточку к кодовому замку, и дверь отворилась. Я встал у входа, как вкопанный. Передо мной действительно были крылья, каждое метра два с половиной — три в длину. Я получил немое согласие профессора подойти к этому произведению техники и осторожно провел пальцем по белоснежному перу. — Каркас сделан из титана, перья — из карбона, — я присел и сделал пару снимков привычной мне цифровой камерой. — Вы уже испытывали их? — поинтересовался я. — Да, и они прекрасно справились со своей задачей, — он явно гордился этим детищем науки. Какие же они все-таки прекрасные! Профессор рассказал много интересных вещей, и я старался успеть за ним, сохранить каждое сказанное им слово. Выходя из исследовательского центра, я был очень доволен собой и быстро отправился домой. Весь вечер я работал над новой статьей, стараясь оставить все так, как сказал этот добродушный пожилой человек, и уже утром отдал ее в редакцию. Сказать честно, этой статьей я страшно гордился. Все же, очень интересно, что им удалось изобрести такие крылья, ничего не скажешь. *** (полгода спустя) Утром, как всегда, я за чашкой кофе читал утреннюю газету. На передовице была скучная светская жизнь, дальше тянулись объявления, реклама, пара статей об изменяющемся климате, метеорологическая сводка. Я уже хотел было привычным жестом скомкать и бросить ее в камин, как вдруг мой взгляд привлек заголовок «Крылья полгода спустя». Я начал с интересом изучать эту небольшую заметку, но не узнал ничего, кроме того, что это чудо техники сняли с производства, а единственный работающий экземпляр находится в исследовательском центре. Этим утром я пошел на работу, находясь в замешательстве. Закончив сегодня все дела пораньше, я направился в центр, к тому профессору, у которого брал интервью. Вопрос, почему же эти крылья сняли с производства, мучил меня весь день, не давая нормально работать. На улице был прохладный летний вечер, но я спешил, не замечая всех прелестей этого прекрасного времени года. Оказавшись на пороге знакомого здания, я отдышался и спокойно вошел внутрь. — Здравствуйте. Можете позвать профессора Джонатана Адамса? Скажите, что я тот самый корреспондент, который разговаривал с ним по поводу крыльев. Думаю, он вспомнит, — сказал я девушке, сидящей на входе. Она согласно кивнула и ушла вглубь здания. — Джеймс Уильямс? Да, припоминаю, — через пару минут ко мне вышел этот добродушный старик. — Зачем же вы пришли на этот раз? — спросил он с легкой улыбкой. — Я хотел спросить, почему сняли с производства крылья? — ответил я. — Что ж, это довольно печальная история, — его улыбка разом погасла, казалось, он резко постарел на год. — Когда вы освободитесь? Если скоро, то я подожду вас здесь, мы зайдем в находящееся рядом уютное кафе, и вы расскажете ее? — с надеждой произнес я. — Хорошо. Тогда ждите, я скоро выйду, — он быстро скрылся в коридоре. Прошло совсем немного времени, и профессор вновь стоял рядом со мной, но уже в простой одежде. — Что ж, пойдемте, молодой человек, — я кивнул и вышел из здания. — Прежде чем я отвечу на интересующий вас вопрос, я хочу спросить: пишете ли вы по этому поводу статью или же это интересует лично вас? — спросил он, отпивая чай из кружки. — Лично меня. Сегодня утром я наткнулся на небольшую заметку в газете, содержание которой меня очень удивило, — ответил я, откидываясь на спинку стула. — Да, весьма печально, что люди, достигнув мечты, не смогли воспользоваться ею. Она обернулась против их же самих. Приобрести крылья смогли только богатые, только для них это была очередная забава. А дальше пошла череда несчастных случаев: кто-то не смог справиться с управлением, кто-то решил доработать или украсить их, и крылья не справлялись с нагрузкой, — начал говорить старый профессор. Я слушал его, и удивлялся людской глупости, удивлялся тому, насколько некоторые желают иметь все самое лучшее, рискуя при этом даже своим здоровьем и жизнью. Когда мы распрощались, и я пошел домой, мои мысли вертелись только вокруг этой печальной истории. Я пытался понять, почему произошло именно так, и никак иначе, ведь это изобретение могло служить во благо человечества. Всегда ли наши мечты благородны, а цели — верны?