Игра по чужим правилам

Ночью время летит иначе, чем днем. Кажется, что секунды застывают в темноте словно в янтаре, потому рассвет, по своему обыкновению, приходит неожиданно, внезапно обесцвечивая небо, чтобы после взорвать его яркими красками. Ночь обладает странным волшебством, удивительной магией, ускользающей с наступлением утра. Может, потому рисовать Ксана предпочитала именно в это время суток. Полина откровенно не понимала ее увлечения, собственно, девушка отчасти понимала мачеху: особым талантом она одарена не была, излишней оригинальностью ее работы не отличались. Ксана выкладывала их в свой тихий блог по большей части для одного человека: это скорее была привычка, сформировавшаяся на протяжении последних лет. Некогда в сети она случайно пересеклась с девушкой, которая назвалась Нютой и которая буквально фонтанировала идеями, воплощая их в жизнь всевозможными способами, чем спешила делиться с окружающими. Собственно, это Нюта заставила Ксану завести блог, активно комментируя ее записи, давая советы и указывая на ошибки. Их своеобразная дружба длилась уже три года, не выходя за границы виртуального общения. Наверное, обеим этого и не требовалось. Обе сохраняли определенное инкогнито, не выкладывая фотографий, не называя адресов, что не мешало раз за разом находить общие темы для долгих переписок. В отличие от Полины или Клима, Нюта одобряла и всячески поддерживала попытки Ксаны марать листы в скетчбуке. Любой интерес к тому, что ты делаешь, готов зачастую зарядить запалом на месяцы вперед. Мачеха иногда позволяла себе поворчать на тему впустую потраченного Ксаной времени, однако без особого энтузиазма. Ведь у каждого должно быть занятие, которое сбивало бы накопившиеся за день негативные эмоции, успокаивало и приносило хотя бы минимальное удовлетворение. Что поделать, если для Полины таким занятием являлось посещение разнообразных курсов самопознания, для отца — работа, как ни странно, а для Клима — кутеж с друзьями. Странно, но спроси Ксану о Стасе, и она бы не смогла ответить. Старший брат отличался особым навыком: оставаться для окружающих закрытой книгой, пусть даже внешне он и мог выглядеть весьма дружелюбным. Ксана никогда не видела его в гневе: если Клима было довольно легко вывести из себя, он вспыхивал из-за любой мелочи, то Стас отличался особой сдержанностью. Правда, девушка не могла сказать, что брат был воплощением добродетели, кротким и милым. Тихий омут, не иначе. С кучей затаившихся в нем чертей. Ксана не могла его понять, просчитать как по нотам. В отличие от нее, Стасу подобный маневр в отношении сестры удавался. Впрочем, он не выглядел каким-либо образом заинтересованным в ее жизни. Точно совершенно чужой ей человек. Раньше было иначе, если память не исказила воспоминаний, добавив в них ложные акценты. Марина в шутку интересовалась, а родные ли они вообще друг другу? Поставь их рядом, и никто не скажет, что это родственники. Приглушенная музыка из колонок всегда была неотъемлемой частью ее ночных посиделок. В наушниках было не совсем уютно, потому Ксана уменьшала громкость по минимуму, чтобы никому ненароком не помешать. Впрочем, Полина не жаловалась, что уже служило своеобразным индикатором. Нет, Полина не была плохой, злой мачехой из сказки, по крайней мере Ксана таковой ее не считала, хотя и принять как мать не смогла. Между ними изначально была пропасть, которая с каждым годом становилась только шире. Полина была строга, но в первую очередь к самой себе, видимо, полагая, что только в таком случае и никак иначе могла требовать что-то от других. Несмотря на то, что Клим в последнее время вжился в роль бунтаря, провоцируя всевозможные конфликты, но по большему счету ослушаться мать не смел. Полина отнюдь не являлась авторитарной дамой, просто пыталась уберечь сына от глупостей. Подобрав ключи к послушанию, она не требовала от Клима абсолютного подчинения, затягивая на его шее условный ошейник, истеря или играя на жалости. Она спокойно высказывала сыну свои к нему претензии, не переходя на крик, угрозы или плач, обрисовывала ему ситуацию, возможные варианты событий и предоставляла ему выбор. При желании и творческом подходе к делу виноватых всегда можно было найти. Вот только в подобной ситуации Климу некого было винить, кроме себя. Пару раз набив крупных шишек, разгребя последствия и получив хороший урок, он таки включил голову. На столе стыла кружка с недопитым кофе, в альбоме так толком ничего и не появилось. Пара набросков с косыми пропорциями определенно были не в счет. Тревога, что гнездилась где-то внутри, так и не позволила отвлечься, путала мысли, не давая успокоиться. Даже общение через блог с Нютой, которая также не спала, не отвлекало от беспокойных мыслей. Около четырех часов утра раздались чуть слышные шаги, и кто-то аккуратно, осторожно, словно боясь обжечься, опустил ручку вниз, проверяя, закрыта ли дверь. Сердце замерло, пропустило удар. Ксана напряглась и обернулась, вглядываясь в полутьму. Опять. Наверное, ей нужно было встать, чтобы раз и навсегда покончить с подобными проявлениями собственного страха, и дать ночному визитеру понять, что его обнаружили, просто распахнув дверь. Но что-то удержало ее на месте. На ум пришли насмешливые слова Клима, брошенные около месяца назад… Ручка снова медленно скользнула вниз, вернулась назад, а после донесся легкий хлопок: кто-то точно с досады ударил в дверь. Несильно, определенно не желая никого потревожить, но не в силах держать эмоции в себе. В этом жесте угадывался человек, которого Ксана определенно не хотела сейчас видеть. Звук удаляющихся шагов утонул в тишине.