Наказание

      Она вошла в квартиру кошачьей походкой и, бросив ключи на стеклянный стол, плюхнулась в широкое кресло.       ― Прекрати дуться, ― послышался из прихожей ровный голос.       ― Ты не дал мне повеселиться, ― буркнула Сэцу, скрестив руки на груди. ― Зачем было бить того парня? Он ведь ничего не сделал.       ― Он пытался схватить тебя за задницу, ― Каин показался в дверном проёме.       ― Но не схватил же, ― парировала сестра, устремив на него недовольный взгляд.       ― Потому что я сломал ему руку.       Сэцу лишь фыркнула.       ― Я запретил тебе выходить после полуночи, ― Каин приблизился к креслу и, уперев руки в подлокотники, склонился над ней. ― Ты ослушалась.       ― Накажешь? ― на губах заиграла хитрая улыбка, в глазах вспыхнуло озорство.       Взгляд Каина упал на приоткрытый рот.       ― Тогда, может быть, я тебя прощу, ― хихикнула Сэцу и, проскользнув под рукой брата, направилась в кухню.       Она поставила чайник и взяла с полки упаковку с чаем, когда пальцы Каина сомкнулись на её предплечии. Одним рывком он развернул её к себе. Упаковка выскользнула из рук ― чай рассыпался по всей кухне.       Сэцу смотрела на брата снизу-вверх. Он тяжело дышал и с каждой секундой всё крепче сжимал её руку.       ― Что это ты делаешь? ― в её голосе не было ни тени страха, лишь озорство.       ― Заслуживаю прощение, ― выдохнул Каин и толкнул сестру к окну.       Она уперлась руками в подоконник, чтобы не упасть. Сэцу уже собиралась поднять голову, когда ощутила на шее прохладную ладонь Каина, которая ещё сильнее нагнула девушку.       ― Ты была очень плохой девочкой, ― прошептал брат ей на ухо, обжигая горячим дыханием.       Одной рукой Каин стянул с Сэцу кожаную юбку. Она упала на пол, оголяя округлые ягодицы. Каин оглядел полосочку стрингов и чёрные чулки в сеточку.       Сэцу еле слышно усмехнулась и открыла рот, чтобы сказать очередную колкость, как вскрикнула от неожиданности, ощутив обжигающий шлепок.       ― Каин! ― взвизгнула она. И брат снова шлёпнул её по ягодице. ― Каин, прекрати!       ― Ни звука, ― он прошептал так тихо, что у Сэцу всё похолодело внутри.       Она закусила губу и продолжала покорно стоять, пока брат, то и дело, хлестал её по заднице.       Ей было не столько больно, сколько обидно. Несколько слезинок упали на кафельный пол, и Сэцу решила, что отомстит. Она не будет разговаривать с братом... Месяц.       Когда Каин закончил, до его ушей донёсся еле слышный всхлип. Руки Сэцу, державшиеся за подоконник, дрожали от напряжения, но она не двигалась с места и больше не пыталась поднять голову. Каин оглядел плоды своих трудов ― на попе сестры не было живого места. Может он перестарался?       Каин опустился на колени и, огладив покрасневшие ягодицы, поцеловал.       Сэцу почувствовала прикосновения прохладных губ и затаила дыхание. Может она погорячилась? Наверняка брат полностью осознает свою вину, если она не будет разговаривать с ним... Неделю.       Каин заметил, как сестра притихла. Это был хороший знак. Он подцепил пальцем край черного треугольника и, отодвинув его в сторону, впился в сестру жадным поцелуем.       Сэцу приглушенно ахнула, но даже не шелохнулась. Она чувствовала, как губы брата ласкают её, как тянут чувствительную плоть... Как внутрь приникает язык. Не в силах сдерживаться, Сэцу застонала и развела ноги шире.       Каин ощутил её желание, заразившее воздух, и рванул вниз мешавшие стринги. Он раздвинул податливые губы, и длинные пальцы скользнули в сестру, вырывая из её груди блаженный стон.       Сэцу невольно задвигала бёдрами, подаваясь на встречу долгожданной ласке. Она почувствовала, как брат поднялся с колен и, проведя пальцами по покрывшейся мурашками спине, расстегнул молнию её кожаного топа.       Топ упал на пол, и в ту же секунду пальцы Каина ухватили набухший сосок.       Сэцу задрожала всем телом, когда брат принялся крутить и тянуть его. Она знала ― Каин издевался над ней и дразнил. Стоит ей сказать хоть слово, стоит попросить большего, и он прекратит.       Сэцу почувствовала лёгкую прохладу ― пальцы брата покинули её. Что она сделала не так? В чем ещё провинилась? И как теперь вымаливать прощение?       Каин оглядел сестру возбужденным взглядом: она стояла к нему спиной в откровенной и соблазнительной позе, ожидая его дальнейших действий. Он достаточно позабавился и больше не заставит её ждать.       Сэцу затаила дыхание, когда ощутила руки брата на своих бёдрах и в следующую секунду неожиданно вскрикнула, почувствовав Каина в себе.       Он не был нежным. Каин двигался быстро и жёстко, с силой притягивая к себе сестру раз за разом.       Пальцы впились в подоконник. Волосы растрепались. Грудь покачивалась в такт движениям. Сил сдерживаться не было, не было и нужды ― Сэцу стонала в голос, принимая брата снова и снова. Она задыхалась от наслаждения и чувствовала, что ноги, обтянутые блестящими сапогами, вот-вот перестанут держать.       Каин понял ― ещё немного и сестра осядет на пол.       Она замерла, когда брат снова оставил её, заставил выпрямиться и развернул лицом к себе.       Он заглянул Сэцу в глаза: сестра смотрела на него с мольбой и неутолённым желанием. Уголки губ дрогнули в самодовольной улыбке. Каин рывком усадил Сэцу на широкий подоконник, и притянув её бёдра, снова вошёл.       Её затылок коснулся прохладного стекла. Ладони упёрлись в подоконник. Глаза неотрывно смотрели на брата.       Каин видел, какое вожделение плещется во взгляде сестры. Ещё немного и в них загорится благодарность и покорность. Он посмотрел Сэцу за спину и увидел, как в доме напротив начали загораться окна одно за другим. Он не позволит им смотреть на неё, нет. Только не на его сестрёнку.       Брат обхватил её за талию и прижал к себе. Грудь коснулась ненавистной футболки, не позволявшей ощутить его кожу. Сэцу обхватила ногами его бёдра, когда Каин поднял её с подоконника и, развернувшись, усадил на стол.       Теперь за его спиной эти ночные зеваки ничего не увидят. Теперь только он будет смотреть на неё. Только он и больше никто.       Сэцу откинулась на крышку стола, оставив на бёдрах брата следы от шпилек, но он, казалось, этого даже не заметил. Его тёплые ладони накрыли подрагивающую грудь, сжали, потянули за соски и Сэцу поняла ― это конец.       Каин услышал, как дыхание сестры участилось, вздохи стали звонче и, наконец, раздался протяжный стон. Она выгнула спину, сжала руки в кулаки и спустя несколько мгновений опустилась на стол, глубоко дыша. Но он продолжал. Его движения стали ещё быстрее, ещё жёстче, ещё ненасытнее.       Сэцу смотрела на брата полуприкрытыми глазами и не помнила себя от удовольствия. Неделя ― слишком долгий срок. Пожалуй, она всё же сжалится над ним и не скажет ему ни слова только до тех пор, пока не услышит его протяжный стон.