obsession

Первородный гибрид Клаус Майклсон, одно имя которого, внушало страх веками и Люцифер – первозданное воплощение человечества о зле, в его кристально-чистом виде, продвигались вперед по тенистому, от спутанных ветвей лесу. Солнце, золотило верхушки деревьев в предзакатной тишине, под ногами, шуршали осенние листья. - Знаешь, зачем мы здесь, - неожиданно, нарушил молчание Клаус, взглянув на дьявола. - У нас пикник? Или грибы собирать будем? Кто знает, вдруг, ты решил стать вегетарианцем… - начал было Люцифер, но замолчал, видя, как в первородном поднимается раздражение. Соблазн, раздразнить Клауса, скверное чувство противоречия, вроде того, что заставляет нас занести ногу над пропастью, просто, что бы посмотреть, что за этим последует. Но, злить волка в лесу – идея плохая. Дьявол это понимал. – Понятия не имею, зачем мы потащились в лес. Надеюсь, ты меня просветишь, - он всматривается в лицо Клауса, надеясь понять, что тот задумал – безрезультатно. Гибрид был непредсказуем и импульсивен. И невероятно обаятелен. Настолько, что у дьявола мелькает мысль, возможно, ли вовсе ему в чем-то отказать? Под его долгим взглядом, по телу разливалось тепло. Тягучая и вязкая истома, что отдавалась током по коже, заставляя, покрыться ее мурашками. Ему и говорить ничего не надо. Клаус сократил расстояние между ними, так, что пространства почти не осталось. Заметив непонимание и легкую растерянность дьявола, положил руки на его плечи, точно успокаивая. Облизав, пересохшие от волнения губы, Люцифер, не отрываясь смотрел в глаза первородного. Что едва ли, рисковал делать кто-то, за всю его вечность. Воздух, стал тяжелым и почти осязаемым. Ладно Клауса, осторожно скользят по плечам Люцифера, приятно лаская мускулы на руках, опускаясь на грудь, заставляя, легко подрагивать мышцы, от едва уловимых касаний. Медленно, пальцы коснулись пуговицы на рубашке, расстегивая ее. Резко подавшись вперед, не в силах выносить это гнетущее напряжение, Люцифер впился в губы Клауса поцелуем и тут же отпрянул, не зная, как отреагирует гибрид. Во взгляде Клауса было очевидно его желание. Сбившееся дыхание, что заставляло вздыматься сильную грудь, только придавало происходящему, ощущение нереальности. Они двое. Этот лес. Сумерки. Все кажется слишком невозможным, что бы соответствовать действительности. Воображение, подкидывало разуму будоражащие картинки, наполненные запретным, но таким притягательным пороком. Люцифер, разрывает рубашку на первородном, заставляя, рассыпаться пуговицы по земле. Огонь желания в его глазах вспыхнул с новой силой, когда его взгляд опустился на великолепный торс. Крепкая мускулистая грудь. Сильные рельефные руки. Плоский живот с напрягшимися мышцами, что, казалось, горят под его прикосновениями. Он чувствует, как напрягается тело Клауса под его касаниями, как он нервно облизывает, красиво-очерченные губы, когда тот, касается его тела. Это дает манящее ощущение власти. Люцифер, наконец, касается его губ в долгом поцелуе. Его язык, настойчиво проникает в рот первородного. Клаус быстро перехватывает инициативу, вплетаясь пальцами в волосы дьявола, прижимая его голову сильнее, к своему лицу, не давая шанса отстраниться. Это запретный поцелуй, кипящий порочной страстью, кружит голову обоим. Люцифер стонет ему в рот, когда их языки, в очередной раз переплетаются, руки, хаотично блуждают по телам друг друга, в желании большего контакта. Оба, будто опьянены этим дурманом. Мгновение и пальцы Клауса, до боли оттягивают назад волосы Люцифера, зубы смыкаются на яремной вене. Резкая боль укуса, глоток крови, затем еще один. Густая, солено-сладкая, она заполняет рот Клауса, вызывая почти эйфорию. Тут же, вязкие капли, бегут ручьями по обнаженному торсу. Клаус проводит рукой, растирая кровь, по телу Люцифера, с маниакальным влечением в глазах. Тот смотрин на него, не отрываясь. - Клаус, - выдыхает наконец дьявол, - держи себя в руках, - он сам не знает, к кому больше обращается к гибриду или самому себе, не в силах признать, что ему нравится, все, что он делает, даже, когда это удовольствие, мешается с болью. Последовал поцелуй. Долгий и на удивление нежный. Такой, что Люцифер забыл, как дышать. Рука Клауса, опустилась на его ремень, с вампирской скоростью, освободив их обоих от одежды. Не прерывая поцелуй, рука Клауса, обхватывает вставший, мучительно-ноющий от напряжения, член Люцифера, обводя большим пальцем головку. - Пожалуйста, Клаус! – выдыхает тот, совершенно теряя контроль, подаваясь бедрами вперед. Но, первородный глух к его просьбе, продолжая умело играть с изнывающей плотью. Заставляя Люцифера, стонать и кусать губы в кровь, почти до хруста в позвоночнике, изгибая поясницу. Рука Люцифера, находит напряженный член Клауса, обхватывая кольцом. Первородный тяжело дышит, стремясь сдержать стон, рвущийся с губ. Это уже становится похоже на изощренную пытку для обоих. Наконец, Клаус, вдавливает тело Люцифера в дерево, коленом, слегка разведя его ноги, резко вторгаясь в его жаждущее тело, задавая бешенный ритм. Оба стонут, почти срываясь на крик, что разносится по осеннему лесу, вместе со шлепками потных, обнаженных тел. Тела перестают подчиняться контролю, содрогаясь в конвульсиях, оба проваливаются в мощный оргазм. Люцифер чувствует, как сперма Клауса, растекается внутри него, мозг почти отключается, когда кончает он сам, придя к финишу почти одновременно. Тело дрожит. Люцифер чувствует сильные руки, обнимающие его и, почти бесконтрольно, выдыхает: Я тебя люблю. Резко распахивая, полуприкрытые веки, когда слышит, что голос Клауса вторит ему: Люблю. Всегда и Навеки. - А сейчас, - Клаус поднял лицо Люцифера за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза,- мы немного поиграем. Дьявол видел, как янтарь, затопил радужку гибрида и отпрянул, когда услышал хруст ломающихся, при трансформации костей: обращение в волка началось. Ночь, опустилась, накрыв лес, темным покрывалом. В дрожащем лунном свете, огромный черный волк, казался мифическим чудовищем, из древней легенды. Люцифер шумно вдохнул, животное, оскалило острые, мощные клыки, делая прыжок. Звук разрываемой плоти и крики боли наполнили лесное умиротворение. Металлический запах крови, разлился в воздухе. Обнаженный, весь покрытый чужой липкой кровью, Клаус Майклсон, стоял посреди тропы, глядя в пустоту перед собой. Медленно, поднеся руку с губам, провел по пальцам языком, слизывая кровь. Такую знакомую, почти родную. Любовь всегда ранит. Не так ли?