на утро все забудется.

первый толчок. Черт возьми, они уже не помнят, как дошли до такого абсурда. Дазай не помнит, как он отчаянно утверждал, что является гетеросексуалом, а сейчас порывистыми рывками вколачивается в Рюноскэ под аккомпанемент обрывающихся полустонов-полувдохов. второй толчок. Шумная затяжка воздуха ртом и выдох. Осаму подмечает под себя, что Акутагава выглядит до безумия интимно: прикрытые глаза, что выглядывают из-под подрагивающих густых ресниц, снизу вверх глядя на Дазая; дрожащие руки, подпирающие холодную стену; приоткрытый рот, из которого порой вырываются пошлые звуки — Осаму нравилось все в его бывшем подчиненном. третий, четвертый, пятый… Кажется, Дазай не видит, что практически вбил Рюноскэ в стену, заставляя последнего закинуть ноги на плечи Осаму. Он и не против вовсе. Приглушенный крик из-за резкого входа на всю длину. Акутагава до невозможности узкий и жаркий. черт, он же девственник. Дазай идет на сухую. Он не старается быть нежным, когда для него это абсолютно не предоставляется возможным. Но, кажется, Рюноскэ, который привык к вечной жизни в боли, даже не волнует это. рваные вздохи, со временем переходящие в продолжительные стоны. Акутагава закусывает нижнюю губу, что из той начинает сочиться солоноватая кровь. Дазай решит эту проблему поцелуем: проведет языком по губам, собирая растекшуюся жидкость с железным привкусом; игриво закусит верхнюю; настойчиво проникнет в рот… Лицо Акутагавы зальется милым румянцем. шумный стон с нотой мольбы сквозь поцелуй. Осаму издевается над своим нынешним любовником, уменьшая темп в те моменты, когда приливает к мозгу оргазмы, заставляя их отступить. Рюноскэ дрожит всем телом: от страха, наслаждения и Дазая. грубые движения вверх вниз. Акутагава открыто стонет, когда его трахают. Ладно бы просто трахают, но это Дазай. Дазай чертов Осаму. Откровенно, без смущения (теперь уже), громко и до ужаса возбуждающе. вновь лобзанья. Рюноскэ стонет в поцелуй. Факт того, что его берут всухую, неудобно, без подготовки, да что там это, даже то, что он снизу его не волнует, уходя на самый далекий план в мозгу. они кончают в такт друг-другу. Акутагава утыкается лицом в плечо Дазая, когда тот опускает его на такой же холодный бетон, невольно вздрагивая, когда оголенная кожа касается пола. обессиленно звучит чужое имя, повисая в воздухе. — Дазай-сан, — почти шепотом полувопросительно произносится. — Аку-кун, молчи, — наигранная радость звучит в противоположенном голосе. повинуется и замолкает. Дазай притягивает к себе безвольное тело бывшего ученика, позволяя себе редкие вседозволенности в виде зарывания лица в чужих волосах и сон со стоячим в носу приятным запахом шампуня и недавнего секса. но на утро им нужно лишь все забыть. Это они и сделают.