Глава 4. О сжигающих мыслях ледяных людей
26 сентября 2016 г., 10:44
В абсолютной тишине палаты шаги доктора раздавались слишком громко. Четкий перестук каблуков его туфель отдавался каждым отдельным звуком, будто обрубая любую связь друг с другом. Прикрыв глаза, я наблюдал за ним. Доктор сцепил руки в замок за спиной и медленно обходил койку по кругу, не отводя взгляд от меня.
Он был одет с иголочки. Такие люди обычно работали, зная толк в своей работе, полностью отдавая себя ей и получая за это бешеные деньги. Белоснежная рубашка в идеальном состоянии, галстук, брюки со стрелками и матовые мягкие туфли на небольшом каблуке. И распахнутый белоснежный халат с бейджем на груди: «Глава отделения хирургии и интенсивной терапии, доктор Джон Х. Уотсон». Какое совпадение. Ничего необычного. Самое банальное и распространенное в Великобритании имя.
Одевается не просто дорого. Стильно. Перейдя к лицу, я понял, что этот человек как раз из тех, кого запоминают именно так, как они себя преподносят. Мужчиной он был ладным, но отнюдь не запоминающимся — абсолютно обычное лицо и совершенно неприметные черты вкупе с низким ростом. Почти точная копия моего Джонатана. Но!
Но как он себя преподнес…
Светлые волосы были сильно зачесаны назад и надежно закреплены гелем, на кончике носа висели металлические прямоугольные очки. Прямая осанка говорила о военном прошлом и четких принципах человека стоять на своем. С таким не договоришься о выписке пораньше.
И глаза. В полумраке комнаты я не могу разглядеть их цвет, но они ловили каждое мое движение, каждое моргание и будто замечали каждую мою мысль. Даже Майкрофт не смотрел настолько глубоко. И это заставило меня затаить дыхание.
Этот человек, несомненно, умен и необычен. Я не знаю насколько, но постараюсь узнать это как можно быстрее. На нем я вижу маску, с которой он демонстрирует себя не таким, какой он есть. Но, что удивительно, я не вижу, кто за этой маской. Мотивы и желания этого человека для меня словно… под паролем. И мне нужно его подобрать.
То, что меня разоблачили в притворстве спящим, это… удивительно. Тщательные эксперименты со спящими людьми дали мне возможность научиться идеально подражать спящему организму и то, как этот человек быстро разгадал мой маневр, действительно впечатляло.
— Почему же вы пришли к такому выводу? — врач остановился в моих ногах ровно напротив меня, склонив голову набок и наблюдая за мной.
Я облизал губы, отчего глаза доктора невольно дернулись вниз, следя за движением. Превосходная реакция на малейшее движение. Точно военный. Причем, участвующий не в тылу, как мой напарник, а на передовой.
Подумав о том, говорить ему или нет, я закрыл глаза, вздохнул и постарался максимально похоже описать свои ощущения:
— Ваши эмоции… Вы их просто… Удаляете.
О, он заинтересовался. Подался чуть вперед, прищурил глаза и спросил меня:
— Какое интересное наблюдение, мистер Холмс…
Что. Это. Было? Это не его голос! Он был абсолютно другим секунды назад!
Вкрадчивость, текучесть и хрипловатость этого голоса подействовали на меня невероятным образом. Распахнув глаза, я ощутил очень странное чувство, которое не смог идентифицировать сразу. Дрожь по всему телу. Повышение температуры. Горящее лицо, задержка дыхания. Слишком общие симптомы. Но…
Что за черт?
Джон выпрямился и невинно улыбнулся.
Что за?..
В горле пересохло. Пришлось сглотнуть и промочить горло, чтобы снова продолжить.
— Ваш взгляд в операционной. У вас на операционном столе очнулся пациент после бешеной дозы наркоза, а вы… — легкий вздох. — Либо это индифферентность, либо к вам под скальпель слишком часто попадают наркоманы. Вы ведь это поняли?
Джон не выдержал и, запрокинув голову, тихо и низко рассмеялся. Я невольно втянул носом воздух, чуть раскрывая ноздри, словно пытался почувствовать запах этого смеха. К сожалению, его не было. А смех был удивительно искренний. Стоп. И как давно я называю его по имени? Даже с Джонатаном я редко себе это позволяю.
Отсмеявшись, доктор опустил голову вниз. Но я заметил, что в его глазах все еще мерцали лукавые искорки недавнего смеха. Он сел на койку около моих коленей, левой рукой опираясь о матрац по другую сторону от меня. Такая близость меня всегда нервирует. Я не люблю, когда ко мне приближаются так близко. Но этот человек, что удивительно, не вызвал во мне обычное неприятие, от которого мне хотелось всегда сбежать куда подальше.
— Да, любой врач поймет ваше хобби, увидев вашу реакцию на наркоз. Кста-а-ати… — доктор переместил руки по обе стороны от моих плеч и наклонился ко мне настолько низко, что наши носы почти соприкасались.
Близко. Слишком близко.
Сверкнув глазами, Джон прошептал на грани слышимости:
— Как вы умудрились в Лондоне напороться на банду Жукунова, м-м-м?..
Он опасней Майкрофта.
Эта мысль так внезапно и ярко всплыла в моем мозге, что я невольно раскрыл глаза шире, позволяя увидеть собеседнику резко затопившие радужку зрачки, рот широко раскрылся. Я подался чуть вперед (отчего наши носы чуть соприкоснулись и мазнули друг по дружке), глотая большое количество воздуха и ощущая аромат кожи этого непонятного человека. Зажмуриться не было никаких сил. Я наконец-то смог рассмотреть глаза своего собеседника. Боюсь, что из моих чертогов я никогда не смогу удалить этот насыщенно синий цвет радужки глаз, неотрывно следивших за моей реакцией.
— Откуда ты?..
Джон улыбнулся и, чуть наклонившись, прошептал в самое мое ухо, задевая губами ушную раковину. Я зажмурился, но понял, что сделал только хуже. Все мои чувства сосредоточились на осязании, обонянии и слухе. Легкий аромат пачули, горячий поток воздуха из шепчущего рта и легкие прикосновения губ:
— Остатки пороха вокруг вашей раны, мистер Холмс… Это старый рецепт украинского самодельного пороха «Крук», — отстранившись, доктор с улыбкой продолжил: — И мне нравится, что вы перешли на «ты». Мне стоит ответить той же любезностью, не думаете?
Я мысленно застонал. Мысли разбегались, не давая мне даже возможности взять их под контроль. Обычно такое состояние разума у меня только в моменты, близкие к передозировке, и…
Глаза машинально стрельнули влево на дозатор морфия у кушетки. Доктор на это усмехнулся и отстранился.
— Предполагаете, что я увеличил дозу или что-то вам вколол? Зачем мне это делать?
Действительно. Зачем ему это? Зачем он вообще здесь?
Глаза пробежались по собеседнику, но я увидел только явно надетую не больше получаса назад выстиранную, без единой складочки одежду и чистую сменную обувь, которые не могли ничего рассказать о жизни этого человека за пределами больницы. Да где же мой хваленый разум?! Где считанная информация на Джона Уотсона?! Но именно сейчас мне очень, очень сильно мешает считывать его данные мое собственное тело. Непонятные и необычные для моего нынешнего состояние симптомы. Но в размышления ворвался тот же вкрадчивый голос:
— Так вы ответите хоть на какой-нибудь мой вопрос? — Все еще с улыбкой сидящий на моей кушетке Джон не открывал от меня свой взгляд.
Это меня отрезвило. Это всего лишь возомнивший о себе невесть что хирург. А я веду себя как юнец в пубертатный период, который ничего не понимает во взрослении своего тела. Захлопнув ворота чертогов, я поднял взгляд на мистера Уотсона и безразличным голосом произнес:
— В их убежище, которое я вычислил. Не думаю. Мы не пили на брудершафт. И не будем. Зачем вам вливать в меня наркотики — вам виднее.
С удовольствием отметив резко изменившееся настроение доктора, я почувствовал себя наконец-то в своей тарелке и усмехнулся.
Доктор Уотсон уважительно хмыкнул, поднялся на ноги, и отошел подальше от меня. Развернувшись ко мне лицом, он скрестил руки на груди и посмотрел мне в глаза.
Я не мог не вздрогнуть. Этот мертвый, безразличный ко всему и всем взгляд бывает только у…
Нет. Ни одного из этих чудовищ не пустили бы лечить людей.
— Вы уверены, мистер Холмс? — голос доктора был холоднее арктического льда. Я уверился в своих догадках. Черт. Он же солдат, естественно, он убивал людей. Но почему мне кажется, что за этой маской обычного хирурга скрывается не только бывший убийца? И ему я благодарен за свою жизнь. Ирония.
— Вы знаете мой ответ.
— Я просто хотел убедиться, что вы это понимаете, — широким шагом он преодолел расстояние до двери, тихо ее открыл и, выйдя, беззвучно закрыл за собой.
Я невольно выдохнул.
Я не знаю, что это было, но мне стало очень интересно, откуда главе хирургии знать то, что известно далеко не каждому в Скотланд-Ярде о таких подробностях в деле о местной террористической группировке.
