С Новым годом, милорд

      Утро в поместье Фантомхайв не задаётся с самого начала. И это не только потому, что на кухне слышатся взрывы, в коридоре грохот разбивающейся посуды, а из сада чей-то громкий плач; но и из-за того, что сегодня тридцать первое декабря, и невеста графа, леди Элизабет, наверняка почтит их своим присутствием и попытается вновь «украсить» особняк. Также стоит ожидать очередных подарков от глав сотрудничающих компаний, да и представителей разных филиалов «Фантом» во всех странах. Придётся придумывать ответ на поздравительное письмо королевы и с улыбкой принимать из рук её дворецких дары, отправляя что-то в ответ.       Но сейчас глава рода, на удивление всех обитателей, занимается не своими привычными обязанностями, а, балансируя на лестнице, принимает из рук дворецкого игрушки и украшает высокую трёхметровую ель красивыми стеклянными шарами. Гирлянды повесили в первую очередь, и теперь остаются только мишура и звезда на самую вершину дерева.       Начинающий язвить на эту тему Себастьян имел честь быть одаренным презрительным графским взором, и Фантомхайв со вздохом предъявляет письмо с печатью королевы, где чётко написано, что венценосная особа изволит посетить своего Цепного Пса в новогоднюю ночь. Также Её Величество просит нарядить ель графа лично, и Сиэлю ничего не остаётся, как исполнять прямой приказ королевы. В этом ведь и заключается его работа, не так ли?       Самое интересное: в Новый год, словно проникаясь праздничным настроением, преступники сводятся к минимуму, количество смертей уменьшается, лавки сокращают время работы; весь город готовится к наступлению ночи, когда рядом с Биг-Беном будут запускать фейерверк. Взрослые и дети соберутся на площади, будут любоваться зрелищем, а дальше, согласно расписанию праздничной ночи, будут гулять, веселиться, общаться друг с другом.       Ходят слухи, что к последнему торжеству присоединится и королева, как только закончит с визитом в Фантомхайв. Однако, это всего лишь слухи, и верить в их осуществление никто не спешит.       Граф закрепляет очередной стеклянный шар на ветке дерева, любуется проделанной работой и слезает с лестницы, отходя к стене, рассматривая получившуюся красоту. Удовлетворённо кивает и начинает продвигаться по направлению к кабинету. Приказ королевы выполнен со всем возможным тщанием, и теперь Фантомхайв хочет приступить к своим прямым обязанностям. Начинается бумажная волокита.       Дворецкий бредёт на кухню, дабы приготовить десерт для юного господина, перед этим пряча коробки из-под ёлочных украшений в самый дальний и неиспользуемый угол поместья. Ведь кто, как не дворецкий семьи Фантомхайв, способен скрыть следы компрометирующей графской работы?       Когда очередное творение кулинарного демонского искусства достигает своего идеала, Михаэлис относит десерт и чай в кабинет господина, а затем становится за спинкой кресла, в котором и располагается Сиэль.       — Мой лорд, леди Элизабет собирается навестить Вас ближе к вечеру, — уведомляет дворецкий, и граф протяжно и мученически вздыхает.       Отношения этой пары остаются секретом для большинства. С одной стороны невеста Фантомхайва любит своего жениха и делает всё возможное для того, чтобы заставить Сиэля улыбнуться и перестать смотреть на мир хмурым взглядом; с другой стороны сам граф принимает Лиззи как должное: она есть — и это неопровержимый факт.       Бросаться спасать невесту? Да, но только потому, что так требуют правила. Это часть работы — не желания.       — Также мисс Хопкинс хочет сшить Вам новогодний костюм и просила сообщить, что прибудет к обеду, — продолжает затягивать тучами светлое небо свободного времени графа Себастьян. — Ещё принц Сома и его дворецкий Агни приедут ближе к…       Договорить Михаэлис не успевает, ибо дверь в кабинет Сиэля распахивается, и на пороге, прячась за спиной верного носителя божественной руки, возникает индийский принц.       — Прошу прощения, они уже прибыли, — мгновенно поправляется дворецкий и направляется в сторону незваных гостей. — Прошу вас ближайшее время не мешать господину заниматься его делами, — остановившись в нескольких сантиметрах от телохранителя принца, улыбается Михаэлис. — Когда граф освободится, он сможет уделить вам своё личное время.       — Но мы собираемся на праздник, — всё ещё прячась, ответствует Сома, — и я хочу позвать Сиэля.       — У меня дела, — отрезает сидящий за столом Фантомхайв, просматривая очередной документ. — Я занят.       — Ты так всегда говоришь, — бурчит себе под нос принц, косясь в сторону дворецкого. — Я подожду, — разворачивается и уходит. Агни, поклонившись, удаляется следом.       — Ни минуты покоя, — откладывая бумаги, Сиэль опускает голову на сложенные в «замок» руки и прикрывает глаза. — Как же я от них устал, хоть бери и отправляйся искать Гробовщика, — вздыхает. — Себастьян, к прибытию королевы всё готово?       — Блюда приготовлены, стол накрыт, лучший из всевозможных сервизов поставлен, чай, так любимой Её Величеством, найден в запасах и заварен так, как она любит. Карри тоже подано, а слуги изолированы, — перечисляет Себастьян.       — Односложного «да» вполне хватило бы, — хмыкает Фантомхайв. — Подарки Элизабет и остальным?       — Скоро будут доставлены, милорд.       — Нервные клетки?       — Восстанавливаются, — улыбается дворецкий, а затем смотрит на циферблат карманных часов. — Прошу меня простить, нужно начинать приготовления к обеду, — поклонившись, демон направляется к выходу из кабинета своего господина.       Пока Михаэлис уходит, Сиэль задумчивым взглядом из-под чуть опущенных ресниц провожает его, задумываясь на тем, что произойдёт в следующем году и как долго Себастьян будет с ним. Ведь, как бы то ни было, а контракт длиться вечность не будет. В какой-то момент времени он отомстит за унижение, что получил в десятилетнем возрасте, и расплатится за услуги и помощь демона своей душой.       Отодвинув ненужные за размышлениями документы ещё дальше, Фантомхайв не слышит, как за дворецким закрывается дверь, и склоняет голову. Они вместе уже почти три года. А иногда кажется, что всё произошло несколько дней назад. Или это просто призраки прошлого, появляющиеся в кошмарах и не дающие забыть о себе?       Закрывая глаза, граф гонит от себя подальше мысли о демоне, но те прощаться не спешат. Возможно, это потому, что он был с ним с самого начала плачевных событий, предложив контракт и тем самым спася от дальнейшей судьбы; а может, просто из-за произошедших на «Кампании» событий, впечатливших графа. По крайней мере, он не тешил себя надеждой, что раненый Михаэлис бросится ловить его с таким… рвением. Тем более удар косой шинигами — это серьёзное повреждение даже для демона.       Или это просто хорошее и тёплое настроение, витающие в воздухе, оказывается заразительным и теперь пробуждает в сознании Фантомхайва несоответствующие его обычному состоянию мысли?       Всё ещё с закрытыми глазами Сиэль откидывается на спинку кресла и расслабленно выдыхает. Тянется пальцами правой руки к узелкам повязки и снимает оную, обнажая заклеймённый пентаграммой глаз. Он прекрасно видит им, печать не повредила зрение. И он к ней привык, однако фиолетовое свечение до сих пор пугает.       Юный граф не замечает, как за размышлениями о демоне, о прошлом, о будущем погружается в наполненную чёрной пустотой дрёму. Разобраться с делами можно и позже, а к прибытию королевы Михаэлис всё равно придёт его будить.       И когда это он стал пренебрегать своими обязанностями, надеясь на демона?

***

      Направляющийся на кухню Себастьян может поклясться, что, уходя, чувствует заинтересованный взгляд господина, направленный в свою сторону. По такому случаю дворецкий даже рассмотрел себя со всех сторон, пытаясь найти причину такого внимания со стороны графа, однако ничего, кроме одинокой шерстинки недавно уделившей ему время кошки, не нашёл. И это заставляет насторожиться. Неужели этот мальчишка что-то задумал? Решил поиграть?       По пути встретив только индийцев и любезно попросив их не покидать выделенных им комнат ближайшие часов восемь, пока королева не посетит графа и не уедет, пока время не начнёт приближаться к одиннадцати вечера, Михаэлис продолжает путь и вскоре оказывается на кухне, начиная с так ненавидимой им скоростью человека готовить. В чём интерес готовить медленно, когда свидетелей нет? Это занимает столько времени и доставляет кучу проблем.       Приподняв уголки губ, демон вспоминает тот момент, когда только-только «учился» готовить пищу, которую вкусовые рецепторы людей не отвергали бы. А уж как ему первое время доставалось от эгоистичного и самовлюблённого мальчишки… Впрочем, на уроках получал и граф.       Да, мало-помалу, но к взаимопониманию они пришли, пусть поначалу и действовали друг другу на нервы.       Но демон не мог не признавать, что сейчас его вечная и начинающая надоедать своей однообразностью жизнь становится более интересной.       Также Михаэлис удивлялся тому, как бросился спасать господина. Единственной причиной, по которой он всеми силами старался дотянуться до графа, не могла быть обыкновенная привязанность к сладкому вкусу его души. Да и контракт после смерти мальчика был бы разорван, а душу можно украсть и съесть и так.       Так почему же было такое сильное желание спасти Фантомхайва?       Причину Себастьян до сих пор понять был не в состоянии, что замечает за собой впервые. И не много ли «впервые» появляется в его существовании?       Связь с печатью контракта становится всё слабее, и демон, невольно улыбаясь и сам себе удивляясь, откладывает ингредиенты для приготовления обеденных блюд, материализуется в кабинете господина и, укрывая того пледом, не сдерживая себя, проводит рукой по тёмно-синим мальчишеским волосам, отмечая, что повязки нет, и в нерешительности замирает, когда Сиэль улыбается. Что-то щёлкает внутри, и Михаэлис, едва ощутимо касаясь губами холодного виска господина, желает тому приятных снов.

***

      К своему не то несказанному счастью, не то огромному удивлению, Фантомхайв просыпается не от привычных и так надоевших действий дворецкого, а по собственной господской воле. Поначалу спросонья хлопая ресницами и потирая глазки, до графа только спустя несколько секунд доходит, что в помещении темно, только пламя камина отбрасывает причудливые тени. Повязка аккуратно сложена и покоится на краю стола. Оставленные документы собраны и разложены по местам.       Потянувшись к повязке, Сиэль задевает плед, держащийся на его плечах, и тот плавно соскальзывает на пол.       Пряча свидетельство заключения контракта с демоном, граф поднимается на ноги и жмурится от приятного тепла. На улице горят только фонари, и красоту зимней ночи можно разглядеть во всём её великолепии.       Потягиваясь, Фантомхайв выходит из кабинета с твёрдым намерением отыскать дворецкого и поинтересоваться у него, по какой причине Себастьян позволил ему спокойно спать всё то время, в течение которого должны были прибыть все гости и, конечно же, Её Величество королева.       Спускаясь по лестнице, Сиэль дивится так редко возникающей в поместье тишине, ибо никто ни на кого не кричит, не слышны взрывы и звон бьющейся посуды. Финни не рыдает, жалуясь Михаэлису на свою кратковременную память и то, что вновь загубил сад. Тишь да гладь.       Это и вызывает подозрение у графа, и он, оказываясь в просторном холле, оглядывается по сторонам, стараясь найти обитателей своего поместья. Послонявшись по обширным помещениям и никого не обнаружив, Фантомхайв твёрдо приказывает демону явиться перед ним сейчас же, однако ничего не происходит. Сиэль удивлённо распахивает оставшийся неприкрытым глаз. Его только что ослушались?       Бросая взгляд на часы и понимая, что до Нового года и визита королевы остаётся пять и два часа соответственно, юный лорд старается осмыслить происходящее и понять то, куда все делись. Одновременно с этим коря себя за то, что уснул, граф начинает всё больше и больше про себя ругать демона: как-то посмел проигнорировать его волю и не прийти; как посмел не разбудить? И кто позволил Себастьяну оставлять его, Сиэля, одного?       В тишине отчётливо слышны крики с улицы, ибо на время праздника Фантомхайву было приказано королевой посетить Лондон, да и приходится расследовать очередное преступление. Последнее уже закрыли, но отъезда графа удалось избежать: пошёл слух, что Её Величество собирается навестить своего Пса, дворецкие королевы доставили незнамо какое по счёту письмо, посему Сиэлю пришлось остаться в столице.       Надевая тёплый плащ, шляпу и беря в руки трость, юный лорд выходит на улицу, надеясь увидеть кого-то знакомого. Однако попытка найти слуг и демона проваливается, и граф начинает ощущать липкий и тягучий страх, появляющийся в его сознании. Эта паника, что его оставили одного навсегда, что его бросили, что его покинул Себастьян… От предположения последнего, почему-то, сердце пропускает удар, а внутри всё сжимается в тугой комок. Появляется пустота, и Фантомхайв замирает на месте. Он только сейчас понимает, что привык и к разрушительной троице, и к верному демону-дворецкому.       — Сиэль! — граф не успевает увернуться от объятий невесты, и несколько минут только и пытается сделать, что выбраться из захвата, однако ничего не выходит.       — Элизабет, отпусти, задушишь, — приходится уведомлять девушку.       — Ой, прости, — блондинка тут же отпускает жениха, придирчиво начиная его осматривать. — Что на тебе надето, Сиэль, это совсем не мило, — выдаёт свой вердикт. — И я просила называть меня Лиззи, — надувает губки.       — Эли… Лиззи, ты одна?       — Родители с Эдвардом дома, а я хотела навестить тебя, — улыбаясь, произносит девушка. — А почему ты такой хмурый? — меняя выражение лица с обиженного на заинтересованное, спрашивает блондинка.       — Юный господин только закончил с делами, леди Элизабет, — неизвестно откуда появляясь, ответствует Себастьян.       Фантомхайв же, до этого момента перебирающий в голове все возможные теории о том, куда могли подеваться все слуги и почему его оставили одного, на мгновение чувствует невероятное облегчение от того, что его никто не оставил, что Михаэлис с ним; следом, устыдившись своих мыслей и облегчения, раздражённо смотрит в сторону дворецкого и холодно интересуется:       — Ты где был, Себастьян?       — Прошу прощения, милорд, у меня были дела, — невозмутимо говорит демон, и граф плотно сжимает зубы. Не такого ответа он ожидал, не такого. — Но, господин, леди Элизабет, на улице холодно, вы можете простыть. Пожалуйста, пройдите в особняк, — распахивая двери и жестом приглашая их войти, просит Михаэлис.       — Идём, Сиэль, мне столько всего тебе нужно рассказать! — радостно восклицает блондинка и тянет жениха за собой.       Фантомхайв вздыхает. Несмотря на то, что его невеста оказалась мастерицей в фехтовании и может за себя постоять, раздражающая привычка из кожи вон лезть для того, чтобы заставить его улыбнуться, никуда не уходит. И Сиэль очень хотел, чтобы Элизабет перестала так одеваться и стараться всё делать милым. Тогда, может быть, с ней можно было нормально общаться, но сейчас — нет.       — Элизабет, — почти что страдальчески произносит граф, пока его тянут за собой.       Юный лорд переводит взгляд с невесты на демона, что, незаметно кивнув, улыбается. Фантомхайв очень надеется, что Себастьян спасёт его.       Вскоре молодые люди оказываются в гостиной, и блондинка, плюхнувшись в кресло и воззрившись невинным взором на своего суженого, ждёт, пока тот тоже сядет, а затем начинает без умолку говорить о том, что сейчас считается милым и что она хочет видеть на своём женихе.       Конец монологу пока не приходит, и Сиэль изо всех сил сдерживается, чтобы не рявкнуть на Лиззи или просто не попросить её замолчать. Вежливость и воспитание, а также осознания того, что блондинка просто расплачется и будет говорить о том, что это не мило, не дают графу поступить именно так.       — Господин, через пять минут к Вам прибудут дворецкие Её Величества, — материализуясь за спиной Фантомхайва, уведомляет дворецкий. — Леди Элизабет, у графа неотложные дела, да и Ваши родители наверняка Вас ищут, так что пойдёмте, я провожу Вас.       — Сиэль! — вновь заключая жениха в объятия, девушка улыбается и протягивает ему коробочку. — Открой с последним ударом часов. До встречи!       Когда дверь за демоном и невестой закрывается, граф облегчённо прикрывает глаз. Неужели от одной раздражающей особы удалось избавиться? Хоть какие-то хорошие новости со времён встречи с Гробовщиком и всем последующим.       Юный лорд ставит подарок Лиззи на тумбочку и вдруг задумывается о том, что ему подарят слуги. Возможно, как раз то, что они куда-то ушли из дома вместе с Сомой и Агни и является его подарком от этих вечно весёлых, всё портящих личностей? Интересно, а что подарит Себастьян?       Фантомхайв по-детски закусывает губу и, как и все дети, начинает активно перебирать в голове всевозможные вещи, которые демон может ему подарить. Хотя, вполне возможно, что вопрос нужно ставить по-другому, и звучать он будет так: ему Михаэлис вообще что-нибудь подарит? Если рассуждать логически, то демон даже знать не знает, что в новогоднюю ночь принято загадывать желания и обмениваться подарками. И граф это понимает, посему только зародившаяся надежда тут же рушится.       Отбрасывая лишние мысли, Сиэль поворачивается лицом к одному из мало освещённых углов гостиной и вопросительно бросает короткое:       — Себастьян?       — Да, мой лорд? — демон выходит из темноты, сверкая горящими алым пламенем глазами.       — Королева скоро приедет?       — Нет, господин. Её Величество только что отправила со своими дворецкими письмо, что визит к Вам отменяется, — демонстрируя доказательство, — исписанный лист, — Михаэлис протягивает его графу. — Она желает Вам исполнения всех загаданных желаний.       — И то верно, — облегчённо вздыхает Сиэль, просматривая письмо. И его тут же посещает догадка, которую он спешит произнести: — Значит, сегодня мы здесь одни?       — Да, мой лорд. Я предупредил всех, что у Вас дела. Слуги и принц Сома со своим дворецким отправились на главную площадь, так как праздник уже идёт.       — Сейчас только восемь часов.       — Милорд, торжество проходит с шести вечера до восьми утра, — уведомляет Михаэлис.       — Отлично. Займись делами, Себастьян, я закончу с документами.       — Слушаюсь, — демон исчезает в тёмных коридорах, и граф поднимается к себе в кабинет.       Следующие часы каждый из них занимается своими прямыми обязанностями: дворецкий готовит ужин своему господину, убирает в поместье и следит за тем, чтобы всё было в порядке; Сиэль просматривает доклады, отчёты, предложения сотрудничества, информирование о заключённых сделках… От количества прочитанного начинает болеть голова, и Фантомхайв спешит закончить с бумагами: бегло просмотрев оставшиеся, граф подписывает нужные и игнорирует провальные.       Когда стучит Михаэлис, ставит перед графом ужин и тут же удаляется из кабинета, юный тринадцатилетний глава рода как раз заканчивает с документами. Устало, но удовлетворённо вздохнув, Сиэль смотрит на часы, склоняет голову, когда видит, что часовая стрелка на двенадцати, а секундная скоро отсчитает оставшиеся десять минут, и спешит как можно быстрее закончить с трапезой.       Через две минуты он спускается в холл, где стоит огромная ель, и тянется к повязке, снимая её. Раз уж сегодня он остаётся один на один с верным контракту демоном, то прятать печать нет никакого смысла, ведь нет ни слуг, ни индийцев, ни Элизабет, ни кого бы то ни было ещё. Только он и Себастьян.       Когда до Нового года остаётся три минуты, Фантомхайв вдруг обнаруживает под ёлкой неизвестно как туда попавшую маленькую украшенную подарочную коробочку. Любопытство, свойственное всем детям, берёт верх, и граф уже направляется к ней, как натыкается на преграждающую путь руку дворецкого и переводит на того недоумённый взгляд синего и сине-фиолетового благодаря пентаграмме глаз.       — Господин, откройте подарок как полагается, пожалуйста, в минуту первого часа нового дня Нового года.       — Себастьян, — Сиэль делает несколько шагов назад и складывает руки на груди, — что ты задумал?       — Не портьте сюрприз, милорд, — загадочно улыбается демон, а затем в мгновение ока оказывается за спиной мальчика, склоняется к самому уху того и, обдавая шею Фантомхайва горячим дыханием, шепчет: — Загадывайте желание.       И тут же начинаю бить часы, возвещая полночь.       — Ты веришь в эти сказки? — саркастически интересуется граф, чувствуя, как быстро начинает биться сердце и как щёки покрываются румянцем. Неужели он засмущался только из-за того, что Себастьян находится так близко к нему?       — А Вы нет? Побудьте ребёнком, господин, — и кладёт свой подбородок на плечо застывшему не то от наглости дворецкого, не то от того, что мужчина обнимает его поперёк груди и прижимает к себе, Сиэлю.       Тот уже хочет съязвить по этому поводу, но желание пропадает, когда он спиной чувствует тепло тела демона, и закрывает глаза.       Восьмой удар.       — А ты загадаешь желание? — тихо спрашивает граф, стараясь не шевелиться.       Девятый удар.       — Уже сделал это, мой лорд.       Десятый удар.       — Какое?       Одиннадцатый удар.       «Я хочу вечность быть с тобой, Себастьян, это моё желание», — проскальзывает мысль, и Сиэль не спешит её прогонять. Наоборот, слегка улыбается, соглашаясь.       Двенадцатый удар.       — Такое, мой лорд.       А дальше граф чувствует на своей щеке касание холодных пальцев Михаэлиса и едва успевает удивиться — тот решает снять перчатки? Демон поворачивает его голову в свою сторону и чуть подаётся вперёд, накрывая губы мальчика своими в почти невесомом поцелуе.       Время для обоих замирает.       Фантомхайв стоит и ощущает тепло чужих губ, жар чужого тела; прикосновения пальцев, которые не вызывают отвращение и желание немедленно отстраниться, ударить, сбежать; наоборот, мурашки бегут по телу, в груди разливается неведомое доселе ощущение безграничного счастья. Колени начинаю дрожать и, — Сиэль был в этом уверен, — если бы мужчина не держал его, то он бы упал. Происходящее кажется ему сном, граф не до конца понимает, что вообще происходит. Не понимает, да и не хочет понимать, почему ему внезапно стало так хорошо.       Он просто приоткрывает губы, неумело пытаясь повторить действие демона и ответить на поцелуй.       Себастьяну же кажется, что весь мир вокруг перестал существовать и кроме него и его господина на всём свете не осталось никого. Ни надоедливого и вечно лезущего к нему жнеца, ни врагов, ни других весьма занимательных личностей, которые постоянно мешаются. Взять ту же королеву со своими приказами и леди Элизабет с извечным: «Сиэль, это не мило!»       Он только хочет, чтобы этот мальчик с поистине ценной и сладкой душой, с тяжёлым прошлым и серым настоящим, но, возможно, более-менее нормальным будущим был с ним. Сегодня, завтра, через год, через тысячу лет — неважно. Главное, что сейчас.       И когда граф неумело отвечает, демон неожиданно понимает, что в его долгой и однообразной жизни появилось нечто очень интересное и ценное.       Михаэлис отстраняется, когда чувствует, что мальчику начинает не хватать воздуха, и с печалью во взгляде смотрит на него.       — Спасибо, что позволили мне хоть на сотую часть исполнить моё желание, милорд, — он улыбается и тут же неохотно отстраняется от графа.       — Ты загадал, чтобы я всегда был с тобой? — тихо, с несвойственной ему интонацией интересуется Фантомхайв, одновременно желая и страшась услышать ответ.       Демон утвердительно склоняет голову и смотрит на часы. Сейчас мальчик откроет подарки, а следом нужно будет проводить юного господина в его покои и уложить спать. А всё произошедшее списать на…       — Я тоже, Себастьян, — мужчина не знает, когда Сиэль успевает подойти к нему так близко и замереть в считанных миллиметрах от его груди. Для него гораздо важнее становятся слова. — Я тоже.       И мальчик запрокидывает голову, приоткрывая губы и смотря на демона обоими глазами. Печать контракта сияет сильнее, или это только Михаэлису так кажется, но он медленно наклоняется, проводит тыльной стороной ладони левой руки по правой щеке Фантомхайва и вновь целует оного.       Себастьян не знает, это ли чувство люди называют любовью или привязанностью — он просто не может знать, ведь никогда ничего подобного не испытывал — но знает, что Сиэля не отпустит, что всегда будет с ним до самой смерти, если, конечно, они не найдут секрет бессмертия.       Фантомхайв же, вновь чувствуя небывалое, неведомое ему больше ни с кем тепло, обнимает своего демона за шею и прижимается к мужчине ещё ближе, приподнимаясь на носочки. Он не может с точностью сказать то, что чувствует, что испытывает, однако знает и помнит: такое ощущение у него было только с погибшими родителями. Чувство защищённости и того, что тебя… любят.