ghost of you

Он возвращается именно в тот момент, когда таблетки заканчиваются. И Джеймс не знает наверняка - настоящий он или нет. Потому что давно уже сомневается в том, что правда, а что – лишь видение. И поэтому ему страшно. По-настоящему. Стив заходит в комнату, освещённую лишь настольной лампой, оглядывается. Ему наверняка не понравится это жильё, ему наверняка вообще ничего не понравится. Джеймс не хочет выслушивать тираду о том, что ему нужно что-то менять в жизни, ему вообще не хочется слушать Стива. Но сердце всё равно колотится в груди быстро-быстро, и Джеймс не может просто выкинуть мысль о том, что он всё-таки рад видеть его. Тело всегда подводит, особенно тогда, когда слабости накатывают волнами, когда очередных таблеток больше нет. Стив проходит вглубь квартиры, садится на край кровати, выдыхает и переводит взгляд на Джеймса. Всматривается в лицо, которое, кажется, раньше не было таким худым, таким измученным. Стив хмурится, и тихо спрашивает: - Ты снова начал их пить? Джеймс на вопрос мотает головой, как-то неопределённо. Отводит взгляд. Конечно, он начал снова принимать эти поганые пилюли, иначе он бы, наверное, совсем сошёл с ума. Потому что без них мысли разъедают голову, потому что без них чувства сдавливают грудь. И в такие моменты Джеймсу больно, и физически, и душевно. А иногда он готов кричать, готов головой пробить стену лишь бы всё прошло и стало легче. Он не может себе простить случившееся, он не может отпустить прошлое. Поэтому таблетки нужны. И с ними это проходит, пусть и не до конца. Мысли просто не всплывают, они остаются где-то на дне сознания, чувства притупляются. Становится не больно, а даже почти спокойно. Туман из воспоминаний рассеивается, прошлое так и остаётся прошлым. Хотя оно всегда за спиной Джеймса, всегда рядом. И он знает, что даже сам не сможет его отпустить и забыть. Стив, так и не дождавшись ответа на свой вопрос, отводит взгляд в сторону. Ему никогда не нравились эти таблетки. Он всегда был против, но не ему решать, как будет лучше. - Ты давно живёшь в новой квартире? – Стив вновь обводит взглядом небольшую комнату, единственную здесь, снова хмурится, кажется ещё сильнее, чем раньше. Баки думает, что он, возможно, злится, злится на него, но из-за чего именно – из-за таблеток или из-за того, что Джеймс просто пытался сбежать от прошлого, и переехал из старого места? А возможно, ему просто мерещится чужое недовольство. Он уже давно сомневается в том, что правда, а что – лишь видение, ложь, которую его мозг выдаёт за правду. Всё смешалось в его голове после войны, даже сама война иногда кажется ему какой-то далёкой и нереальной, хотя она – самая реальная в его жизни. Поэтому пришлось начать принимать таблетки, чтобы реальность не расплывалась, не терялась в тумане видений, которые состоят из искажённого прошлого. Баки вновь молчит, просто игнорирует вопрос. Кажется, что с его молчанием исчезнет страх, который уже слишком близко подобрался к нему. Он уже часть Джеймса. - Знаешь, без этих лекарств мы бы виделись чаще. - Стив вздохнул. – Я скучаю по тебе. Ты ведь это знаешь? Он знает об этом. Он помнит каждый миг, когда Стив внезапно появлялся на пороге, как оставался в квартире на часы или дни, как говорил много-много, рассказывал что-то. И Джеймсу нравились эти разговоры, и он сам скучал по ним, скучал по самому Стиву. Но сейчас, спустя пережитую войну, Баки не может позволить ему также как и раньше остаться хотя бы на час. Не теперь. Когда снова страшно, когда реальность размыта, когда прошлое перед ним, и оно опять слишком близко. Как он вообще не заметил, что таблетки закончились? Не дождавшись ответа, Стив опускает голову, смотрит на свои руки и тихо, еле слышно, произносит: - Баки, скажи хоть слово. Но язык не шевелится. Джеймс просто не может заставить себя ответить хотя бы на один из вопросов. Он внимательно смотрит на Стива, впервые за вечер всматривается в чужое, опущенное к полу лицо. Баки пытается увидеть хотя бы намек. Намек на то, что ему действительно стоит ответить на вопросы, сказать хоть что-то. Он ищет, и не может найти. А все потому, что это не Стив. Реальность снова исказилась, снова выдаёт прошлое, давно прошедшее, за настоящее. Но это всё неправда. Хотя Джеймс наверняка не может сказать что правда, а что ложь, но сейчас он, кажется, уверен. Настольная лампа начинает мигать. Стив поднимает на Джеймса глаза, и в них так много боли, так много печали. И в них сам Джеймс, прошлый он, который ушёл в небытие много лет назад. И в них картины войны, где земля и чьи-то руки постоянно в крови, где оглушают стрельба и крики, где навечно теряются близкие, где потерялся и сам Стив. И сейчас, кажется, теряется и Джеймс. Он помнит, как держал на руках истекающего кровью друга, как тот смотрел на него и в его глазах были и боль, и страх, и война, и Джеймс. Стив так и умер, с открытыми глазами, полными всем существующим в этом мире и ничем одновременно. И Джеймс ничего не смог сделать, чтобы его спасти, чтобы он не исчезал, как исчезали все на войне. Но он исчез. В висках стучит и грудь сдавливает. Так больно. А Стив всё смотрит, и Джеймс чувствует, что никакие таблетки, ничто в этом мире не поможет ему отпустить прошлое, отпустить Стива. Он так и умрёт – с призраком прошлого перед собой, которого создал его воспалённый разум. За весь вечер Джеймс произносит лишь одно слово, которое тонет посередине комнаты: - Прости.