Суинни, не умирай

…Мужчина лежал на больничной кровати с перевязанной шеей. У него был довольно мрачный вид: тёмные волосы падали на посеревшие от пыли и пота бинт и одеяло, одна прядь была седая, что придавало этой картине более устрашающий вид. Если бы Вы знали кто этот человек, то наверно, испугались бы. И дело даже не в том, что он брадобрей в цирюльне над пирожковой лавкой покойной миссис Ловетт. На самом деле Бенджамин Баркер был поистине хорошим цирюльником-убийцей, из его парикмахерской практически никто не возвращался, единственный путь из этого ужасного места вёл в подвал, а оттуда в печь. Так что если захотели вдруг посетить сумасшедшего цирюльника – знайте, из Вас выйдут потрясающие пирожки… Но это в прошлом, а сейчас Суини Тодд (это его «сценический» псевдоним) лежал на больничной койке с перерезанной глоткой, полуживой, сгорая от мыслей о том, что по ошибке убил свою жену, что его смог провести малолетний сопляк, благодаря которому он сейчас находится здесь и ещё, что не менее важно: на свободе бегает какой-то юноша, видевший убийство судьи Бенджамином. Правда круто? Не посочувствуешь ему, да и не пожалеешь тоже… В палату вошли двое. Это были медсестра Селестия и Энтони Хоуп. Селестия нагнулась над больным, чтобы размотать бинт и повязать шею новым, но в этот момент Тодд проснулся и резко схватил бедную перепуганную медсестру за запястье. - Где Джоанна? – прохрипел Суини. - Она недалеко, через три палаты от Вас. – отозвался Энтони. - Что с ней? - Но Вам… нельзя говорить, – спохватилась Селеста. - Я спрашиваю – ЧТО С МОЕЙ ДОЧЕРЬЮ????!!!!!! – Тодд едва смог сделать свою фразу похожей на крик. - Не может оправиться от произошедшего. - Что это значит? – не понимал парикмахер. - Помните того юношу, в цирюльне, поздно вечером, тогда когда Вы убили судью, а его не успели прикончить. Это была Джоанна. Я переодел её в мужчину и спрятал у Вас. Она залезла в сундук, а дальше… Вы сами знаете, что было дальше. - Это была Джоанна… Так стало быть она знает. И ты знаешь… - Не волнуйтесь, весь город знает, ведь судьи и его помощника уже нет в живых и никто не хочет назначать новых. Очень уж опасная профессия. - Ох, сколько мне ещё нужно здесь находиться? – проскрипел голос убийцы. - Ещё не долго, Вы почти здоровы. – засуетилась медсестра, - Вас завтра выписывают. - Где мои бритвы? – Вопрос прозвучал чётко и целенаправленно. - Право же, дом сожгли вместе со всем имуществом. Вас считают еретиком и католическая церковь желает, чтобы Вы раскаялись в своих грехах… - Мне нужно найти мальчишку! - Его не смогли спасти от пламени, когда дом сожгли, он находился внутри. - Тогда всё в порядке. *** Через неделю Суини Тодд открыл новую цирюльню, но уже не убивал как раньше, а мирно доживал свою жизнь. Перед церковью он так и не раскаялся, и не сожалел о содеянном. Иногда его посещали Энтони и Джоанна, у которых тоже всё сложилось хорошо: они поженились, и у них родилась дочка Изабелла. Никто больше не вспоминал о миссис Ловетт, судье и его помощнике…