Teenage dirtbag

Хосок криво улыбается с другой стороны улицы, вертя в длинных пальцах зажигалку; Тэхён с раздражением закатывает глаза. Там, в другой жизни, всё было с точностью до наоборот: Тэхён выслеживал долговязую фигуру по всему городу; Тэхен звонил между двумя и тремя часами ночи, чтобы сдержать улыбку на рявкающее "что??" и сбросить вызов; Тэхён засовывал язык в сопротивляющийся рот так глубоко, что Хосок давился слезами. Всё это было тогда. Как говорится, неисповедимы пути твои... Дадада. Клинок знакомо холодит кожу, рукоять идеально лежит в ладони; Хосок моргает чёрными как мазут глазами, улыбаясь ещё шире. - Ну, здравствуй, любовь моя, - тянет он, сжимая губами тонкий фильтр и выдыхая в небо струйку дыма (один удар клинком и это был бы чёрный столп). - Я так соскучился. Тэхён сжимает зубы, невидимые проходящим мимо крылья дёргаются как от удара. Быстро оглянувшись по сторонам, он кивает на пустые глазницы заброшки неподалёку и идёт первым. Хосок, хмыкнув, следует за ним. - Я больше не хочу этого делать, - Тэхён приваливается к облупившейся стене, всё ещё сжимая клинок, который - они оба знают - он никогда не использует. - Это всё неправильно. Медленно, но неизбежно как цунами, Хосок надвигается на него, протягивает руку и касается крыльев: - У тебя нет выбора, любовь моя. У нас его нет. Оглушающий в тишине заброшенного здания звон клинка о бетон - пальцы Тэхёна разжимаются сами собой, когда теплый рот его личного демона накрывает губы, когда жар его тела впечатывается в Тэхёна, проникает под кожу, делает слабым и безвольным. Тэхён ненавидит это, но и отказаться кажется невозможным. От Хосока пахнет гарью и пеплом, грехом в чистом виде - и руки Тэхёна по локоть в нём. Крылья трепещут и обнимают Хосока за спину, скрывая их в этом коконе из похоти и падения, и на несколько минут Тэхён не жалеет ни о чём.