Глава 2. Я виноват. Я даже отдам жизнь за тебя. Главное, чтобы ты жила
19 декабря 2012 г., 18:36
— Как она? Что с ней? — говорил я в надежде, что она жива.
Врач опустил голову и начал говорить:
— Я сожалею, она потеряла много крови, мы, конечно, нашли донора, но ее сердце не справляется.
— Это значит, что она умерла? — сказала Старкова и подняла свои опухшие глаза.
— Нет, она еще не умерла.
Не успел врач сказать дальше, как я его перебил:
— В каком смысле «еще» не умерла?
— Дело в том, что после того, как сердце остановилось, его еще можно завести, но если после остановки пройдет восемь минут и не провести реанимацию, то человек умрет.
— Ну идите и делайте эту грёбанную реанимацию, — крикнули я и Лёша.
— Ну, скажите, девушка умерла или нет? — крикнул Павленко.
— Нет, не умерла.
Все вздохнули.
— Но ее сердце не заводится, прошло уже четыре минуты, — сказал врач и ушел из-за того, что его кто-то позвал из реанимации.
Мы еще сидели в коридоре, и каждый размышлял о своем. Даша думала, как она не могла защитить свою подругу, ведь она обещала всегда быть рядом и помогать. На лице Андрея читалось сожаление и горе. Рома с Андреем и Лешей не выдержали и пустили слезинку, которая скатилась по их лицам и упала на мраморный пол. А я думал, почему ее не уберег, если бы не я, этого бы не было. Я не выдержал и вышел из больницы. Встал под крышу и полез в карман джинсов за сигаретами. За мной пришла Даша и встала рядом со мной.
— Макс, я понимаю тебя, очень тяжело потерять любимого и родного человека, мне тоже тяжело, — сказала Дашка и положила свою руку ко мне на плечо.
— Ну почему, почему именно она должна умереть? — сказал я и достал сигарету.
— Можно мне? — указала подруга на пачку сигарет.
— Да, конечно, — я протянул ей пачку.
Потом мы оба закурили, затягивались и просто спокойно стояли, смотрели на дождь. С каждым разом, с каждой новой сигаретой становилось спокойнее. Дождь все лил, как из ведра. Небо все равно было серой, нет, даже черное и хмурое. Мы прокурили где-то 5 минут, а потом зашли обратно к Андрюхе, Лёхе и Ромычу. Идем по коридору и вдруг видим того самого врача, выходит из реанимации, но теперь он уже не в своем фартуке, который весь в крови, а в новом, белом, чистом. И в руках у него какие-то бумаги. Я только хочу подойти и спросить, когда забирать тело, а он вдруг говорит:
— Я не знаю, что произошло, но мы смогли восстановить работу сердца.
Тут во мне все переворачивается от слов «смогли восстановить работу сердца». И я говорю нервным голосом, но уже с облегчение в душе:
— Можно к ней?
— Да, конечно, но она очень слаба, поэтому не перегружайте ее.
— Хорошо, — сказал я и зашел в палату.
Четыре белые стены, окно и кушетка. Подхожу и сажусь рядом. Хочу посмотреть в твои глаза, но они закрыты. Но меня радует хотя бы то, что они закрыты не навсегда, вскоре откроются и, мне кажется, не будут смотреть на меня. Я во всем этом виноват. На тебе столько всяких проводов, трубок и другой херни. Этот аппарат пищит, этот звук отдает в висках. Снова смотрю на тебя, улыбаюсь, и ты открываешь глаза. Смотрю в них, наворачиваются слезы, и у меня, и у тебя. Прижимаю к себе, а ты не отталкиваешь. Прошу, только не плач. Еще сильнее прижимаю. Опять смотрю в глаза, по твоей щеке катится слеза. Быстрым движение смахиваю ее и опять смотрю на тебя. Какая же ты у меня красивая!
— Прости меня, прости за все, если сможешь, — шепчу я тебе на ухо.
— Прощаю, — говоришь ты.
— Зачем ты это сделала?
— Я очень сильно люблю тебя и без тебя не смогу прожить. Слишком сильно люблю, а может это просто привязанность?
— Нет, дорогая, это любовь, причем самая настоящая и навсегда.
Чувствую твое дыхание у себя на губах. Целую, шепчу, что люблю. Понимаю, что веришь мне. Опять целую, опять твоя нежность, сводит меня с ума. Как же мне не хватала твоих поцелуев, твоих прикосновений. Отцепляюсь от тебя потому, что слышу шаги. Кто-то приближается все ближе и ближе. Поворачиваюсь. Стоят ребята с радостными лицами.
— Вика, слава богу, что ты жива! — сказала Даша и обняла подругу.
Вика промолчала и лишь сильнее стиснула девушку в своих объятиях. В общем, мы долго общались, где-то до 12 часов. Ребят отправили в школу, но они пообещали приезжать каждый день и проведывать Вику. Я остался, все равно я живу в квартире. Просидел я с ней до вечера, а потом меня отправили домой.
— Солнышко, спокойной ночи, я завтра приеду примерно где-то в 10, хорошо? — сказал я и уже стоял у двери из палаты.
— Да, хорошо, буду ждать, — произнесла ты и мило улыбнулась. — Буду считать секунды.
Я вышел и направился к выходу из больницы. На улице уже темнело. Дождь закончился. Был сильный ветер, он срывал шапки с прохожих и уносил их куда-то далеко. Не успел схватить — прощай шапка. На мне не было ни куртки, ни шапки. Так что улетать с меня было нечему. Вроде бы осень, а холодно как зимой, только снега не хватает. Ну, в принципе, он скоро должен пойти, уже 20 ноября. Я поежился от холода и отправился к машине. Открыв дверь, я сразу же включил печку и завел машину. Потом я спокойно ехал домой, согреваясь и радуясь, что завтра опять увижу Вику. Приехал, оставил машину у поезда, зашел в квартиру. Ну, а потом все, как на автомате. Приготовил ужин, поужинал, помыл посуду, искупался. Потом просто размышлял, сидя в зале и кое-что рисуя. Пошел спать. Быстро уснул, снились приятные сны. О нас с Викой…
