I'm with you, I'm not leaving

Эта дата, когда я попала в больницу… Странно. Я долго смотрела на него, даже не заметила, как пришел Максим. — Пупсик, что такое? Чайник уже давно закипел, почему не выключила? — сказал Макс и начал трести меня за плечи. — А? Что? — вскрикнула я и кое-как смогла отвести свой взгляд от портрета. — Что с тобой? — Макс, а что это такое? — спросила я и указала пальцем на картину. — Это портрет, — Макс. — Не держи меня за дуру, я и так понимаю, что это — портрет! — крикнула я и потом сразу вдохнула полной грудью, пытаясь успокоиться. — Почему на этом портрете дата, когда я попала в больницу? — Вик, я сейчас тебе все расскажу, — сказал он и посадил меня на диван. — Все расскажу, только налью нам чай и прийду. Макс исчез из комнаты. Я еще раз бросила свой взгляд на портрет и вышла на балкон. На нем было немного снега, который не успевал таять из-за холодной температуры и из-за снега, который моментально прибывал. Шаг, и чувствую холод, но буквально через десять секунд он проходит. Еще шаг, опять ощущение льда под ногами, шаг за шагом. Стою у края балкона, облокачиваюсь и смотрю вниз. От сюда внизу все такие крохотные, маленькие, как муравьи. Обладая хорошим зрение, вижу, как играют дети. Лепят снежную бабу, играют в снежки, строят баррикады. Войнушки, вспоминается детство. Его уже не вернуть, ушло давно. Хочется быть беззаботными детьми, веселится, играть и плясать. Но этого не будет, повзрослели, стали слишком взрослыми. Хотя нет, я еще маленький ребенок. Если бы я была взрослой, я бы так не поступила. Вспоминаю, свою попытку самоубийства. Взрослый человек так не поступил бы. На глазах наворачиваются слезы. Вот они уже готовы покинуть свое местоположение, но чувствую, чьи-то руки лежат на плечах. — Зачем ты сюда пришла? Тут так холодно, — сказал Макс и поморщился от холода. Я развернулась, вместе мы зашли в зал. В комнате был достаточно холодный воздух, это из-за того, что я не закрыла дверь. Макс стал закрывать дверь. На кофейном столике, на подносе стоят две чашки чая, тарелка с круассанами и плитка шоколада. Я взяла этот поднос и поставила на диван. Сама села рядом. Ну, а Максим с другой стороны. Потихоньку распивали чай, поедали круассаны и шоколад. Я начала разговор. — Ну и… что это за портрет? — сказала я и сделала глоток чая. Он так согревал, с каждым глотком внутри меня все закипало. Держу кружку и греюсь. — Я дорисовал этот портрет, когда ты попала в больницу, — сказал Макс и смотрел мне в глаза. — Помнишь, тот день, когда ты попала в эту чертову больницу, ну вот, вечером, я дорисовал твой портрет. И когда я его дорисовал, поставил эту надпись и дату. Именно в этот день я чуть не потерял тебя. Максим сразу опустил голову и поставил чашку на поднос. На улице темнело, дорогу освещали огни. На небе светили звезды. — Понятно, — произнесла я, поставила чашку и пошла закрывать шторы. Максим тем временем быстро отнес на кухню поднос. Я закрыла шторы, а все также пристально смотрю на них, словно вижу звезды. Макс идет по направлению ко мне. Подходит. Обнимает. Целует. Такой нежный, такой родной. До сих пор не верю своему счастью. Я любила его с седьмого класса, и вот, наконец-то, я с ним. Поцелуи становятся все настойчивее. Начинает стягивать с меня футболку. Кажется, я поняла, чего он хочет. Надо сказать ему. — Макс, — я посмотрела ему в глаза. — Что? — Я боюсь. — В смысле? — У меня еще никогда не было секса, — сказала я и опустила глаза, вместе с головой. Сейчас сгорю от его взгляда, который пилит меня изнутри. — То есть, ты девственница и попросту боишься? — спросил он и поднял мою голову за подбородок. Смотрит вопросительным взглядом. — Да, — сказала я и уселась на диван. — А когда мы поедем в школу? — В понедельник, через два дня, — сказал Макс. Потом мы спокойно разговаривали, спать совершенно не хотелось. — Вик, хочешь, покажу свое любимое место? — спросил он. — Давай, а это далеко? — Нет, — сказал Морозов и потащил меня из зала. Через пять минут мы оделись. — Перчатки, шарф надела? — спросил Максим. Я надела куртку, перчатки, шарф, ну, а шапку не захотела. Ну, а Макс на счет этого ничего не сказал, значит пронесло. Он надел кожаную куртку, ни перчатки, ни шарф не надел, ну, а про шапку я вообще молчу. — Да, надела, — ухмыльнулась я. — Нянчишься со мной, как с маленьким ребенком! — Я попросту не хочу, чтобы ты заболела. Все, пошли, — мы с Максом вышли из квартиры. Подходим к лифту. Я нажала кнопку вызова, через минуту лифт все-таки приехал. — Почему так долго? — фыркал Морозов. — Да ладно, Макс, успокойся. Поднялись на последний этаж, и тут он говорит: — Закрой глаза! — Ну, Макс, — заныла я. — Это сюрприз, хочешь испортить? — Ладно, ладно. Закрыла глаза. Он ведет меня куда-то, непонятно куда. Иду, боюсь упасть, а он держит за руку и не отпускает. Тепло его руки еще больше согревает мою руку, чувствую даже через перчатки. Вдруг сильный порыв ветра. И из-за него с меня слетает шарф, конечно, открываю глаза, чтобы успеть поймать. Смотрю, он уже в руке Макса. Теперь оборачиваюсь, без предупреждения, и вижу снег, много снега. Только сейчас поняла, крыша… Иду вперед вместе с ним, снежинки падают на мои и его волосы. Как же тут красиво! Теперь понимаю, почему это любимое место Максима. Подхожу к краю, держусь за его руку. Наклоняюсь вперед. Люди, которые ходят там, совсем крошечные, еще меньше, чем казались мне с балкона. Цветные огни города виднеются в далике, детское время, жизнь кипит и все бушует. Хочется слиться с этим миром, и не выходить от туда. Стою на краю. Отпускаю руку. Вдыхаю полной грудью морозный воздух. Он прям бодрит меня! Чувствую руки на своей талии. Приятный голос на ухо говорит: — Красиво! Люблю сюда приходить! Шаг вперед. Сильный ветер. Теперь уже хлопья снега, падают на наши головы. Стою, не шевелюсь, чувствую природу, гармонию и нет напряжения. Все ушло с этим ветром, обиды и боль, какие-либо были. Понимаю, что замерзла, но ничего не говорю. Мурашки пошли по моей коже. — Замерзла? — спрашивает он. — Нет! — вру я. — Ну я же виду, что замерзла, — притягиваешь меня к себе. — А зачем тогда спрашиваешь? — Хочу побольше слышать твой нежный и чарующий голос! — говоришь и целуешь в шею. Они согревают меня, ощущение, что снег сейчас превратится в огонь. Шепчу сквозь поцелуи, что люблю. — И я тебя, — говоришь ты. Беру за руку и увожу с этой крыши, устала, хочу отдохнуть, только что была полна энергии, но вся иссякла. Приходим в квартиру и ложимся спать, сразу отключаюсь. ROV Макс — Макс, просыпайся, — говоришь ты мне. — Вик, ну дай поспать, — упираюсь я. — Соня, хватит спать! Уже час дня. — Час дня? — Да, представляешь, сколько мы с тобой спали! — изумляешься ты. — Вставай быстро! — Ладно, встаю, — уныло говорю я. Встал, как обещано, оделся, умылся. Иду завтракать. За столом уже сидишь ты и пьешь кофе. — Викусь, я пришел! — по-царски говорю я. — Слава богу, великий Максим Морозов соизволил поднять свою жопу и принести сюда, — произнесла и сделала глоток она. — Вик, ну хватит, а? — насупился я. — Ну ладно, садись и поедай, — указала она на еду. На столе стоит тарелка с бутербродами и чашка кофе. Как же я люблю этот напиток, он меня так бодрит! Ах! Поедаю еду вместе с Викой. В общем, мы целый день провели вместе, пять раз поднимались на крышу. Спускались на улицу, играли в снежки, как маленькие дети, которые первый раз в жизни видят снег. Вот очередной снежок полетел в цель. — Ай! — вскрикнула Кузнецова из-за того, что я попал ей в лицо. — Ну, ты у меня получишь! — Ну, интересно же, как? — встал я руку в боки. — А вот так! — крикнула она и запулила в меня комком из снега. — Промазала, промазала, — кричал я, но вдруг в меня влетает снежок. — Ну, ты сама напросилась! Я побежал за Кузнецовой. Та сначала растерялась, но потом быстро побежала. Так мы бегали долго, кругов так двадцать вокруг детской площадки намотали. Когда она выдохлась, я подбежал сзади и перекинул ее через плечо. Она визжала, типо, отпусти меня! Я нес ее в квартиру. Зайдя в лифт, я ее поставил на ноги и прижал к стенке. — Ну, теперь ты никуда не денешься, — наигранно сказал я. Своим дыханием, я обжигал ее плечо. Жадно целую, хочу доказать, что она принадлежит только мне. Двери лифта открылись, и мы, не отрываясь друг от друга, вышли на нужном этаже. Аккуратно дошли до двери квартиры, не отрываясь, зашли. Пока идем по коридору, снимаю с себя обувь без помощи рук. Вика тоже сразу начала снимать обувь, повезло, что на ней были кроссовки, так же, как и на мне. А вот если бы она надела сапоги, были бы небольшие проблемы. Потом Вика стянула с меня куртку и отбросила на пол, буквально через двадцать секунд, там оказалась и ее куртка. Продолжаем. Целуясь, заходим в спальню. Отталкиваю тебя на кровать. Сам снимаю с себя футболку. Нависаю над тобой. Волосы, губы, все сводит меня с ума. Запускаю руки в волосы, вдыхаю их пленительный запах. Снимаю с тебя кофту и отбрасывая к своей. Кожа, вся пленит мой разум, я сейчас просто сойду с ума. Целую, вызываю стоны, которые еще больше возбуждают меня. Снимаю с тебя верхнюю часть нижнего белья. Продолжаю. Спускаясь ниже, ложу голову на живот. Я люблю тебя. И это не просто слова… Снимаю с тебя джинсы, отбрасываю, дальше. Дрожь проходит по твоему телу, от макушки и до кончиков пяток. Прошу, не бойся. Снимаю с тебя нижнее белье. Думаешь, я забыл и думаю только о себе? Нет. Снимаю с себя штаны, понимаю, боишься, ловлю твой взгляд. Ты шепчешь, дрожащим голосом: — Я боюсь… — Не бойся. Резко и без предупреждений вхожу в тебя. Крик. Слеза на твоей щеке. Прошу, не плачь. Начинаю двигаться, опять крик, опять слеза. Кровь каплями покрывает простыню. Начинаю двигаться быстрее, набираю темп, твои крики еще больше возбуждают меня. Малышка, тебе уже не так больно. Снова крик… ROV Вика Боль сильная и резкая. Все меркнет перед глазами, ели дышу, жадно глотаю ртом воздух. Пытаюсь не кричать, но вдруг ты что-то задеваешь, и я больше не могу терпеть. Крик. Слеза. Кровь на твоей руке. Ты начинаешь двигаться еще быстрее, пытаюсь держаться за руку, но она соскальзывает, оттого, что мы оба мокрые. Вдруг ком подкатил к горлу, ощущение, что сейчас во мне что-то взорвется… Через пару секунд просто падаешь рядом со мной и говоришь: — Викуль, надеюсь, ты не пожалеешь об этом. — Я не жалею и никогда не буду жалеть.