Zhavvorsa ivezh

      Когда дотракиец умирает, его тело сжигают на костре, чтобы он смог присоединиться к своим предкам в Ночных Землях. Сегодня огонь пожирал не дотракийца, но в его честь пылал не просто костёр, а целый Миэрин. Все, кто мог, в ужасе бежали из города, взяв лишь самое необходимое, а порой и вовсе с пустыми руками. К ночи могучий Миэрин стал похож на склеп.       Пока дотракийцы поджигали дома и утоляли свою похоть и жажду крови, Дрого наблюдал за этим издалека, с одного из холмов. Он, кхал кхалов, достигший большего, чего мог только желать, овладевший огромной ордой из трёхсот тысяч человек, около половины из которых были воинами, смотрел на город, бившийся в агонии у его ног, но лицо мужчины не выражало счастья, не радовала его эта победа. Дрого мог сжечь хоть весь Залив Работорговцев, но разве это вернёт ему луну его жизни? Дейнерис мертва. Сердце её остановилось вчера, но душа Бурерождённой сгинула уже очень давно, десять лет назад. В тот день, когда она подарила Дрого ребёнка.       Мужчина закрыл глаза, и воспоминания нахлынули на него, как ядовитая вода на пустынный холодный берег.       Первая волна – удар молнии. Дрого впервые увидел свою будущую жену. Она была просто испуганным ребёнком, но её манящая красота и печальные глаза сделали невозможное: растопили сердце жестокого воина.       Вторая волна – счастье. Дейнерис стала луной его жизни, самой важной частью Дрого. Он был готов убить за неё кого угодно, исполнить любое её желание. Весть о том, что девушка носит ребёнка, осчастливила кхала ещё больше.       Третья волна – ярость. После первого покушения на Дени Дрого произнёс свою клятву. «Для моего сына, Жеребца, который покроет весь мир, у меня тоже есть дар!» - прокричал он, полный ненависти и страха потерять жену. «Я подарю ему железный стул!» Ведь именно этого ты и желала, милая? Отвоевать свой престол огнём и кровью?       А дальше Дрого поглотила тьма. И тьма эта пришла в Вейес Дотраке. Вместо Жеребца, который должен был покрыть весь мир, у Дейнерис родилась дочь. И девушка сразу возненавидела её. Странная вещь – мать может дать ребёнку как сильнейшую любовь, на какую никто более не будет способен, так и сильнейшую ненависть.       Дейнерис отказалась давать дочери имя и не желала её кормить – к удовольствию Визериса, который также всячески унижал девочку по мере своих возможностей. Лишь Дрого проводил с ней время. Он назвал её Гермионой и отдал на кормление одной из дотракиек с новорожденными детьми. Впоследствии Дрого ни на шаг не отходил от малышки: он обучал её верховой езде и искусству владения оружием, а как только девочка немного повзрослела, исполнял малейший её каприз. Гермиона оказалась на удивление смышлёным и способным ребёнком – её увлекало чтение и изучение разных наук и ремёсел. Любое дело давалось ей настолько легко, что казалось, будто для девочки не было никаких границ. Одновременно она постоянно грезила о колдовстве и любила узнавать об этом как можно больше, отыскивая старые книги и пытаясь заниматься. И чем больше Дрого сближался с дочерью, тем больше от них двоих отдалялась Дейнерис. Со временем она стала всё сильнее походить на брата. Таргариены постоянно были вдвоём, без конца о чём-то перешёптывались и с завидным упорством не замечали Гермиону, а если и замечали, то одаривали её лишь презрением. Они не признавали в ней свою кровь, и когда Дрого однажды спросил у дочери, что она об этом думает, то услышал лишь спокойные слова: «Они не последние Драконы». Подумав ещё немного, девочка добавила: «Моя мать злится, что я не Жеребец. Но прежде всего я дракон, а у драконов нет пола. Я знаю это, я об этом читала, а она - нет». Дрого попытался утешить её, сказав, что Дейнерис изменится, но Гермиона ответила категоричным и хладнокровным «нет».       Мужчина открыл глаза. Миэрин всё ещё горел. В воздухе застыла обречённость, и во рту стоял тошнотворный вкус дыма и крови. Дрого не чувствовал ничего, будто огонь выжег его сердце, будто вместе с женой сгорел и он.       Вдруг тёплая ладонь прикоснулась к его спине и раздался негромкий голос:        - Отец.       Всего одно короткое слово словно разбудило дотракийца. Он обернулся и не смог сдержать улыбки, глядя на чистое лицо дочери. Она не унаследовала от матери ни серебристых волос, ни фиолетовых глаз, ни безумия и вероломства. Она была честна и невинна, но одновременно мудра и свирепа. Лучшая дочь, которую Дрого мог желать.        - Это только начало, - вновь прозвучал её мелодичный голос. - Скоро трусливые лорды Вестероса поймут, что зима - не самое страшное, что может обрушиться на Семь Королевств. Они вспомнят, что значат огонь и кровь.       Дурак Визерис любил повторять эти слова. Огонь и кровь, видите ли, девиз его дома. Дрого поморщился. Таргариен был слабым и заносчивым и, что неудивительно, внушаемым. Взять хотя бы то, как быстро он попал под влияние сестры. И то, как они вместе начали сходить с ума.       Всё началось с постоянных разговоров о драконах. Таргариены почему-то решили, что из яиц, которые Иллирио Мопатис подарил Дейнерис на свадьбу, может что-то вылупиться. Наивные глупцы - они перепробовали всё, но разве в камень можно вдохнуть жизнь? Но Таргариены не сдавались. Дошло до того, что они решили, будто им нужен третий, причём не Гермиона, в которой кровь древней Валирии смешалась с кровью грязных табунщиков. Дейнерис сказала, что лишь три чистых Таргариена могут вызвать трёх драконов. Так она объяснила то, что спала с братом. Девушка даже успела забеременеть от него, но ребёнок умер в утробе и унёс с собой и жизнь матери. Мучаясь от лихорадки и чувствуя приближение конца, Дейнерис решилась сознаться во всём мужу. И даже в преддверии смерти она вцепилась в драконьи яйца настолько сильно, что никто не мог их забрать.       Дрого не стал разбираться долго. Короткий приказ - и к нему привели Визериса. Сначала кхал хотел вырвать ему сердце, но потом понял, что быстрая смерть станет незаслуженным подарком. Сначала Таргариену отрезали язык - Дрого давно хотел это сделать. После ему отрубили ноги по колено, чтобы он не смог убежать. А после дотракиец, ухмыляясь, отдал Визериса, так похожего на дорогую шлюху, своим воинам. Неизвестно, сколько человек успели покрыть его, прежде чем Король-попрошайка потерял сознание, известно лишь, что кричал он долго, и его крики, смешанные со смехом кочевников, доставляли Дрого ни с чем не сравнимое удовольствие. Прервала всё Гермиона, ворвавшись в толпу дотракийцев на своём гнедом коне, одном из лучших в кхаласаре, и всадив стрелу в сердце Визериса. Позже она сказала, что это было допустимое милосердие. Дрого не удивился - он знал, что девочка не жестока, и ценил это. В последние часы жизни Дейнерис отец и дочь перерезали всех Господ и позволили рабам бежать из Миэрина, взяв всё, что смогут унести. Когда Дени умерла, город начали жечь.       Начало светлеть. Миэрин затянуло дымом. Дрого и Гермиона к этому времени решили в последний раз проехаться по мёртвым улицам и отправиться вместе с кхаласаром дальше. Запах гари был настолько сильным, что дыхание давалось с трудом, но также в воздухе висел и запах горелого мяса - не все успели сбежать из города, а некоторые и вовсе не захотели, заперлись в своих домах, посчитав, что молитвы помогут им спастись. Не помогли.       Гермиона уехала вперёд - Дрого знал, куда, поэтому не последовал за ней. Ожидая, когда дочь вернётся, он смотрел в небо - на красную комету, подобную той, что была на небе и десять лет назад. Тогда все думали, что она предсказывает рождение Жеребца, который покроет весь мир. Все ошиблись.       Хотя... Дрого задумался. Разве есть разница, кто родился - дочь или сын? Когда-то давно он обещал, что подарит трон своему сыну. Но умная не по годам Гермиона, наверное, всё же была права - у драконов нет пола, поэтому неважно, что она не Жеребец. Она нечто большее - будущее своего рода, последняя из Таргариенов и, возможно, одна из лучших. Так, может, комета - это знак, что пришло время исполнить обещание и завоевать Железный трон?       Миэрин постепенно появлялся из рассеивающегося дыма, его чёрные улицы будто выныривали из серого моря. Дрого, сын Бхарбо, кхал кхалов, принимал одно из самых важных решений в своей жизни. В тронном зале Великой пирамиды маленькая худая девочка в последний раз прощалась со своей матерью, Дейнерис Таргариен, тайно проронив слезу над её чёрными костями. Собравшись, Гермиона уже решила уходить, как вдруг от её внимательного взгляда не укрылось кое-что странное.       Из-под обугленных обломков навстречу девочке выползли три маленьких дракона.