Чай с ароматом осени

Сентябрьский вечер был наполнен легкой моросью. Листья, уже успевшие сорваться с веток или только собирающиеся совершить свой последний шаг перед встречей с вечностью, были покрыты дождевыми каплями точно так же, как если бы были пересыпаны росой — совсем как трава и венчики цветов во времена их далекой юности. Тринити сидела прямо на земле и пила чай из керамической кружки с толстыми стенками, хорошо сохранявшими тепло. В чае были намешаны травы и стоило тому, кто не знал Тринити, лишь вдохнуть аромат этого чая, как он решил бы, что она пьет саму осень. Те же, кто знал ее, знали так же, что так оно и есть. Ее густые волосы, цвета перепревшей листвы, рассыпались по плечам, чуть перехваченные большим полувыцветшим шарфом. — Почему ты пьешь осень, Тринити? — часто спрашивала ее младшая сестренка, совсем еще ребенок. — Природа умирает. Все засыпает сном и для многих он вечный, пусть и сулит перерождение во что-то новое, — Тринити гладит сестренку по светлым волосам. В глазах ее печаль, она так надеется, что у этой истории однажды наступит счастливый конец. — Посмотри на эти листья, — Тринити обводит взглядом деревья и кустарники вокруг, — они так прекрасны в своем увядании, но, как и люди, они не знают, что ждет их там, по ту сторону сна. Тринити делает еще один большой глоток и умолкает, слушая шорохи леса. — Я пью осень вместе с ними. С каждым листом, с каждой травинкой, с каждой уснувшей бабочкой, с каждым цветком. — Чтобы они знали, что они не одни, — шепчет ребенок и прижимается к сестре поближе, заматываясь кончиком ее длинного теплого шарфа. Из-под куста выбегает белка и забегает к ней на колени, выпрашивая припасенные орешки. — А нельзя ли сделать так, чтобы осени не было вовсе? — Нельзя, — улыбается Тринити и продолжает пить свой чай. — Когда-нибудь и ты это поймешь. — А вот и нет! — ребенок поджимает губы и вскакивает на ноги, пугая белку, которая тут же припускает обратно и скрывается в кустах. — Я никогда-никогда не пойму! Я хочу, чтобы осени не было! Чтобы листья, травы и бабочки жили вечно! Чтобы ты жила вечно, Тринити! Тринити улыбается и пьет чай. Она протягивает руку и снова гладит свою младшую сестренку по волосам. Каждый такой вечер был наполнен чем-то особенным. Каждая осень была неповторимой и пахла по-разному. Каждый сентябрь был похож на начало дороги, по которой природу нужно было проводить, чтобы ей не было страшно. — Почему ты пьешь осень, Тринити? — спрашивает девушка, чьи светлые волосы рассыпаются по плечам, чуть прихваченные старым полувыцветшим щарфом. Она пьет чай из старой керамической кружки с толстыми стенками, хорошо сохраняющими тепло. От нее пахнет медом и перепревшими листьями. Ее пальцы и ресницы дрожат, а голос звучит точно далекое эхо прошлого. Деревья успели стать выше, травы и листья — подарить жизнь новым цветам и травам. И только Тринити не сидит на пригорке, окруженная дыханием осени, и не вдыхает влажный аромат пропитанной дождем земли. Эмбер садится на увявшую траву и расправляет юбку, на которой тут же появляется легкая россыпь пойманных шерстяными ворсинками капель. Кружка приятно согревает ладони, а яркие краски навевают множество воспоминаний, которые проносятся перед глазами подобно листьям, подхваченным ветром. Вечер наполнен легкой моросью. Эмбер закрывает глаза и делает глубокий вдох. В ее старой кружке плещется осень.