Я стану сильнее.Обещаю.

Осень. Пятнадцатое сентября. Две тысячи пятнадцатый год. Нападение ССG на убежище гулей под названием «Title». — Бежим! — закричала женщина, держащая меня за конец поводка железной цепи как собаку, которая может убежать или ещё хуже — наброситься на своего хозяина; стоит лишь только приспустить поводок, и жизнь тёти Азумы будет кончена: без Ики в жизни смысла нет.       Она сжимала цепь так сильно, как могла, боясь, что меня заметит кто-то из нападавших на здание гулей. Боялась, что меня заберут у неё, что больше она меня никогда не увидит. А я лишь покорно шла за ней, мечтая, что хоть кто-нибудь обнаружит и убьёт меня. Я умоляла её дать мне то, чего я хотела — смерти. Но она лишь сильнее сжимала цепь с каждым разом, как только могла себе эта женщина позволить. — Хочу умереть, хочу умереть, хочу умереть, — хриплым, подавленным голосом произносила я. И вот, последняя слеза надежды скатилась с моего лица, упав прямо на землю. Моя единственная надежда, чудо на вечное освобождение… Всё исчезло.       Вдруг в конце переулка кто-то громко захохотал. — Какая удача! — закричал незнакомец и в тот же момент накинулся на мою покровительницу. Одним только взмахом, одним только движением, даже не моргнув и глазом, так беззаботно, как будто так и надо, вмиг убил её. Какой ужас… Что же теперь будет со мной?

***

      Кто я такая, спросите вы? Откуда я взялась? Не волнуйтесь, сейчас я вам всё разъясню. Я — Ико Широива. Мне шестнадцать лет. Живу в Токио. Я не знаю, добрая я или злая, вспыльчивая или спокойная, алчная или глупая… Так можно продолжать бесконечно. Мне не доводилось ни с кем общаться. Я никогда не видела людей, и со мной они никогда не контактировали. Только одни лишь гули, и то они приходили только полюбоваться на меня, как на куклу, на которую можно лишь бесконечно глазеть, но нельзя прикоснуться. На полностью запертую в стеклянной витрине, выставленную, как экспонат.       Я только одного никогда не понимала: если им так нравилось смотреть на меня, то почему они всячески пытались не разговорить со мной? Избегали моего общения? Наверное, всё из-за моего хриплого голоса (мамочка слегка перестаралась): никому не хотелось его слушать. Мне никто не рассказывал про мою натуру, мой характер, мою личность — я была лишена познания самой себя. Поэтому я, увы, не смогу описать свой психотип: кроме госпожи мне не доводилось ни с кем общаться в живую. Я редко куда-то выходила, так как мамочка мне не разрешала покидать мою «уютную норку». — Я люблю тебя, мой аленький цветочек, — твердила она мне каждый божий день, каждый божий вечер, каждую божью ночь. Это было её привычкой. — Ты так прекрасна, будь вечно со мной. Я не вынесу, если тебя не будет рядом. Моя любовь, комочек счастья, именно мой, мой-мой и больше ничей, — после этого она обычно тянулась чтобы поцеловать мой лобик. Но в последний раз не было таких нежностей. Интересно, почему? Вот так я и жила эти шестнадцать лет, терпя каждый день одно и то же: страх, боль и вечная темнота в моём убежище, если бы не сегодня. Двадцать пятое сентября. — Скорей, выбирайся, у нас неприятности! Мне ещё надо успеть тебя увести отсюда! — схватила меня за руку мама, и мы выбежали вон из здания, через чёрный вход. В спешке ей даже не сразу удалось нацепить на меня ошейник. Мы оказались на улице.       Бесподобно. Чудеса.       Я наконец-то увидела улицу, хоть это была лишь маленькая часть той жизни, которая есть в Токио. Мне всё равно. Я видела это, я вдохнула этот запах городского воздуха, я вышла оттуда, от этого бесконечного мрака. На удивление, смогла разглядеть из-за крыши домов солнечные лучи, совсем чуть-чуть. Это было прекрасно, такой красоты я не видела никогда. Люди живут в таком изумительном мире  — вот кто счастлив по-настоящему. Разве это ли не счастье: с утра до вечера видеть свет, этот блеск, это сияние? Хотелось бы остаться тут ненадолго, ещё чуть-чуть и мне хватит.

***

— Он убил её? Да быть такого не может! Как? Это невозможно, я не верю! Вот так просто?!        Я с ужасом смотрела на этого человека, не осознавая что происходит. Моё сознание… Кажется, у меня темнеет в глазах. Мне не было так страшно, с тех пор как мама наказала меня первый раз в жизни. Кто это? Что это? Неужели я сегодня умру?