FOODPORN

      — Поднимайся, — грубый голос где-то сверху и удар ногой в живот заставляют разлепить глаза.       Темно, впрочем, в подвалах всегда сыро и темно. Тонкая полоска света из маленького окна проползла под самым потолком, освещая тонкую паутину и крупных пауков, пожирающих небольших насекомых и бабочек.       Решётчатая дверь темницы открылась со скрипом, а с потолка полетела пыль, заставляя закашляться обессиленного брюнета. Охранник волок его по грязному полу, пыль и грязь попадали в открытые раны, а кости чувствовали каждую неровность каменного пола.       Всё тело болело, но Александр знал, что еще немного - и всё закончится, боль уйдет.       Он попал в плен чуть меньше полугода назад. Отправляясь на очередное задание, команда Алека не была подготовлена к тому, что высших демонов окажется так много. Он велел отступать, но сам он выбраться не сумел. Охотник приказал брату спасти сестру, хоть она кричала, визжала и пиналась, но Джейс не выпускал её. Это последнее, что Алек помнил, потому что его окружили демоны, а потом пришла спасительная темнота.       Руки охранника бросили его, и он почувствовал жёсткий пол.       — Теперь твоя очередь, — тот же грубый голос, а потом хлопок тяжёлой двери и погружение во мрак.       Алек поднимает глаза и видит тёмную комнату, она освещена лишь свечами. Он скорее чувствует, чем видит, что к нему кто-то приближается.       — Привет, голубоглазый, — хитрый, бархатный голос произносит еле слышно, наклоняясь к самому уху. И Алек чувствует тепло, исходящее от тела и почти незаметный запах сандала, уже такой привычный…       Алек пытается подняться, но из его уст вылетает болезненный стон, а тело тут же окутывает голубая дымка. Боль медленно уходит, раны стягиваются, а грязная, порванная одежда раба превращается в белую рубашку и кожаные штаны. Но парень всё ещё стоит босой.       Голубоглазый брюнет поднимается на ноги, чувствуя бодрость, принюхивается к коже и она пахнет сандалом, так, как пахнет его мучитель.       — Я позволил себе тебя почистить, мне не нравится спать с теми, кто воняет засохшей кровью и потом.       Алек поднимает взгляд, и перед ним возникает божество с золотыми глазами, в них утопает кошачий зрачок, а длинные ресницы обрамляют азиатский разрез глаз. Высокий парень, выше самого охотника, почти не одет, единственное, что скрывает его бронзовую кожу, полупрозрачные шаровары. На руках парня широкие золотые браслеты. Подтянутая фигура вытянулась, и он подошёл совсем близко, почти вплотную. Между губами оставалось всего пару миллиметров.       — Зачем меня одевать, если будешь раздевать? — прямо в губы, обжигая горячим дыханием.       — Я люблю тебя раздевать, жаль, что одевать не всегда выходит. Мне не нравятся те тряпки, в которые тебя здесь одевают.       Алек чуть приоткрывает рот, но визави затыкает его, сминая губы в жёстком поцелуе, руки обхватывают талию, а бёдра касаются паха раба, прижимаясь, показывая возбуждение.       Руки азиата поднимаются по спине, к плечам, и опускаются на грудь, расстёгивая пуговицы. А губы спускаются с губ на подбородок, затем на шею, стараясь не оставлять меток. Он толкает Алека к кровати, что скрыта балдахином, на ней разбросано множество подушек, за которые охотник хватается как за спасательный круг. Но его поворачивают на живот и стягивают штаны. Алек чувствует укус на своей правой ягодице и чуть выгибается.       — Сладкий, — шепчет любовник. Алек уверен, что на его лице сейчас пошлый оскал.       Азиат скользит языком, в ложбинку, смазывая слюной звёздочку ануса.       — Могу я войти в тебя без смазки? С прошлого нашего раза прошло совсем немного времени.       — Можно, монстр, — притворяется недовольным Алек, игнорируя дрожь возбуждения во всём теле.       Азиат улыбается, и отодвигается. Из-за спины появляются невидимые, чуть блестящие тонкие щупальца, а возбуждённый член уже пристраивается к светлой заднице, не тронутой загаром. Алек расставляет ноги шире, для более удобного проникновения. Его мучитель крепко держит брюнета за бедра и жестко вколачивается в него, временами проезжаясь по простате, заставляя Алека кричать от удовольствия, и сжимать в зубах кончик одной из подушек.       Алек чувствует наслаждение на грани боли, и просто не может связно думать, он не сразу понимает, когда его тело начинают ласкать уже не руки, а тёплые щупальца. Они поднимаются к соскам, оглаживая их и немного сминая, а более толстое обвивает пенис, медленно двигаясь на нём. И Алек теряется в ощущениях. Он не знает, хочет ли поддаться вперёд, или насадиться на толстый член.       Охотник уже кричит от удовольствия, стоны срываются на хрипы, тело выгибается в экстазе и Алек кончает, с именем мучителя на губах:       — Мааагнус, — сперма пачкает щупальце, и Александр чувствует, как внутри растекается семя азиата. А на щеке застывает лёгкий поцелуй.       — Ты самый прекрасный ангел, которого я когда-либо видел.       — Да, а они в твоей постели бывают крайне часто, — Алек разозлился.       — Я ни с кем не сплю, кроме тебя, — вновь поцелуй, на этот раз в губы, но такой же невесомый.       — Выйди из меня.       — Не хочу, мне в тебе нравится.       — Я хочу тебя обнять, — признаётся Алек, и тут же заливается краской.       Магнус ухмыльнулся и вышел. Несколько секунд Александр чувствовал пустоту, а потом любовник повернул его к себе и заключил в объятия, брюнет ответил.       — Мы вместе? — задал вопрос мучитель, — Не смотря на отца? Не смотря ни на что?       — Всегда, — пообещал Алек.       Раньше он ненавидел Магнуса, немного боялся его. Отец мага был Асмодей, против которого семья Лайтвудов и другие охотники боролись. И Алек не знал, стоит ли доверять его словам, но поступки говорили определённо о том, что Магнус не врёт. После каждого «наказания» Магнус рисовал вполне реалистичные шрамы и синяки на теле любимого.       А Магнус до этого нефилима ни разу не целовал того, кого его заставлял пытать отец, он ни с кем не спал. Но голубоглазый ангел заставил сердце мага, с демонской кровью, вновь биться. Их отношения были под угрозой, жизнь Алека была под угрозой, и Магнус хотел разорвать каждого, кто причинил его мальчику боль. Со временем он стал ждать новых «пыток». Но об их встречах никто не должен был догадаться, а потому приходилось маскировать ангела.       Алек вновь оказался в темнице. Он чувствовал тепло тела Магнуса, и, свернувшись калачиком у стенки заснул.       Проснулся парень из-за того, что его трясли. Он не привык к такому пробуждению, а потому сразу же вскочил на ноги. Глаза тут же опустились на тонкую ручку, украшенную шрамами. Но такую родную ручку, с яркими ноготками. Глаза тут же поднялись на лицо. Перед ним стояла улыбающаяся девушка.       — Я скучала, братик. Рада, что ты живой, — она обняла братишку, а он старался не расплакаться. Не хотел, чтобы сестрёнка видела его таким.       Спустя несколько минут Алек уже переодевался в военную форму нефилимов. Черное им идет куда больше, чем вдовам их врагов.       Когда он вышел на свет, то глаза сильно резануло светом. Сказывалась многомесячная жизнь во тьме. Однако он быстро привык. В большом зале на коленях стояли приспешники Асмодея.       Огромный зал украшали статуи полуголых нимф, на высоких потолках были зарисовки из библии в античном стиле. На каждой клетке пола располагалось по человеку, но того, против кого они боролись, Алек не увидел.       — А где сам виновник сего торжества? — зло спросил Алек у Изабель и Джейса, идущих позади.       — Валяется в своей комнате с ножом в сердце, — сказал женский голос. Изабель шла, как всегда, стуча высокими каблучками, несущими смерть демонам.       Алек рассматривал лица тех, кто его мучил все эти месяцы, среди них, единственный, с высоко поднятой головой сидел Магнус. Сейчас его тело облегал тёмно-синий костюм, с блестящим пиджаком на голое тело.       Алек грозно посмотрел на него, не показывая эмоций. У него залегла складка между бровями.       — Это местный палач, — брезгливо сказал Джейс. — Отпрыск Асмодея.       Алек подошёл к нему ещё ближе, наклоняясь к самому лицу, смотря в золотые глаза:       — Этого буду пытать я, — громко, не терпя возражений, произнёс он с ухмылкой.       Джейс попытался возразить, говоря, что он неуправляем и злобен. То, что таких нужно сразу убивать, потому что они не раскалываются.       Магнус посмотрел в его глаза, и на его лице проскользнула хищная улыбка.       — Слушаюсь и повинуюсь, — тихо сказал маг.