Упоротость она такая: Покоряем будущее!

— На кладбище? Серьезно? — сказал Исиль, закатывая глаза и уныло ступая по мостовой. — Зачем вообще тратить землю на закапывание трупов? Они же только вред приносят, когда разлагаются. — Ну не скажи, от них есть и польза, — сказал Гробовщик, кладя Исилю руку на плечо. — И какая же? — Его заработок, например, — сказал Сиэль, ехидно посмеиваясь. — Вы о мне низкого мнения, граф, я получаю удовольствие от процесса. — Все жнецы такие? — спросила Аня, бросая взгляд на Гробби, а потом на Грелля. — Наверное, да. — Что? Попробуй-ка днями напролёт следить за смертями людишек. Знаешь, сколько кровищи? У меня, кстати, фото есть, — сказал Грелль, показывая Аня черно-белую фотографию. — Господе Иисусе! — крикнула она, отбегая к входу в пустую подворотню и явно готовясь испускать рвотные массы. — Если бы ты был человеком, я назвал бы тебя моральным уродом, но поскольку ты существо, то ладно, — сказал Дима, останавливаясь около больших кованных чёрных ворот. — Мы пришли. Большой компанией ребята вошли на кладбище. Сквозь кованный забор еле-еле проникал свет уличных фонарей, само же кладбище было тёмным. — Ну и где ваш Коно-кун? — спросил Клод, прикрывшая ворота за всеми. — Они в глубине, сразу скажу, вам конечно абсолютно плевать на все это, но для людей это чрезвычайно важно, так что не наступайте на захоронения и не шумите. — Ты же вроде атеист? — сказал Себастьян, смотря на Диму. — Я вообще-то крест ношу. Моё понятие веры конечно не такое острое, как Миши, но и его я побаиваюсь, — сказал Дима, показывая на небо. — И тем не менее общаешься с нами и грешишь, — сказала Марука, обходя бугорки из земли. — Попрошу батюшку отпустить мне грехи, делов то. Кажется в Библии говорилось, что все имеют право на прощение, так почему бы им не воспользоваться? — сказал Дима, засовывая руки в карманы и ускоряясь, демоны на это лишь хихикнули. — Вот он, чуть дальше лежит Сато, — сказал Дима, останавливаясь около скромного надгробия. — Ну, привет тебе, дружище. Надеюсь, тебе не плохо тут лежится. — Тут лежат свежие цветы и какой-то платок, — сказал Велиал, осматривая захоронение. — Цветам не больше суток, — сказал Виконт, касаясь букета. — Это я вам точно могу сказать. — Значит она тут все же была, — сказал Дима, гладя плиту. — Не знаешь, куда она пошла после? — Эй, ребят, я тут нашёл кое-что, — сказал Велиал, показывая всем симкарту, зажатую между пальцев. — Это Катринина, — сказал Миша. — С чего ты взял? — спросил Мефистофель. — Сзади должен быть выцарапан треугольник с глазом. — И правда, есть такое, — сказал Велиал, разворачивая симку. — Она что, в вольные каменщики подалась? — спросил Сиэль, смотря на Диму с вопросом в глазах. — Да нет, просто когда-то её очень увлекало масонство, поэтому и выцарапала. Она увлекается всем подряд. И чаще всего это что-то очень нестандартное. — Мы заметили, - сказал Алоис, закатывая глаза. — И зачем ей это? — спросил Клод. — Она привлекает к себе внимание, а-ля «смотрите, какая я необычная и весёлая, да и красивая при этом», так? — сказал Сиэль, смотря на Диму. Мишей. — И зачем ей это, её что, вниманием обделяют? — спросил Себастьян. — Ну, понимаете, наши бабушка с дедушкой по отцовской линии её не любят… — Они не не любят её, а по-настоящему ненавидят, — сказал Миша, перебивая брата. - … Можно и так выразиться… Они — люди старого закала, набожные очень, постоянно бывают на мессах, причастие, практически каждую неделю, когда мы бывали у них, они нас даже в воскресную школу водили. Катрина, как не крещённой, идея с воскресной школой не нравилась совсем, она всегда сидела там, как будто её под страхом смертной казни туда затащили. А в какой-то момент, предки обнаружили, что она не крещённая и тогда они отправили её в одну церковь… Как вспомню, так вздрогну, — сказал Дима, останавливая рассказ. — Ну и что она выкинула? — спросил Виконт, явно проявляя интерес. — А ты крещенный? — спросила Аня, смотря на него. — Конечно, я же рождён в девятнадцатом веке. И мессы я тоже иногда посещал. Насколько я знаю, даже Фантомхайв покрещён. — Да?! — разом вскрикнули жители этого века. — Я давным давно отрёкся, — угрюмо сказал Сиэль. — Я не удивлена, ни капли, — сказала Аня, разводя руки. — Было бы слишком комично, если бы ты на рассвете сбегал от Себастьяна, чтобы причаститься. — Слишком комично, так что дальше? — Ну так вот, мы все собирались в церковь в поддень. Собрали всех родственников, все нарядные. Естественно, такой праздник, ребёнка крестят. Мы все пришли в церковь, она пришла позже всех. Была одета очень закрыто, рукава ей полностью закрывали руки, а волосами она закрыла лицо и держала голову опущенной. Несмотря на все это, священник начал церемонию, а когда дело дошло до святой воды, она начала кричать и биться, орала, что ей жжёт, чуть позже скинула с себя балахон и подняла голову и как вы думаете, что? — Судя по этой паузе, что-то очень захватывающее. — На лице и на руках у неё были нарисованны кислотные ожоги. Хотя мы конечно все тогда думали, будто это настоящие. Священник чуть на стену там не полез, а в итоге через пару минут метания и восклицаний, она заржала в голос и с криком: «да никогда в жизни!» выбежала на улицу. — Хаха, ух ты, мощно, — сказал Гробовщик, аплодируя. — И после этого по ней отходили розгами? — спросил Алоис. — Когда после этого шока мы пришли домой, она сидела за столом уже умытая и улыбалась во все тридцать два зуба. Оказалось, что одна её приятельница помогла ей сделать хэллоуинский макияж. А бабушка схватила её за шкирку и начала бить, а потом дед притащил каминный набор. Тихий ужас. Они кричали, что она бесовское отродье, потому что рыжая, а у нас в семье нет никого настолько ярко-рыжего. И с тех пор они предпочитают не видеться, а родители зачастую встают на их сторону, так вот выглядит наша «милая» семейка. А потом она узнала, что такое чернокнижие. И теперь она такая, какой вы её все знаете. — Вот оно как, не очень весёлая история, — сказал Клод, смотря на надгробие Коно-куна. Чуть позже они направились к могиле Сато-куна, обнаружа там букет белых роз, они отправились к выходу из кладбища. Когда Себастьян уже прикрывал ворота кладбища, мимо ребят проехал чёрный джип, а из люка этого джипа торчала девушка. — Хочу спуститься в ад! — крикнула эта девушка, оборачиваясь назад. — Ах ты мерзавка рыжая! Мы её по всему городу ищем! А ну вылезай быстро, я сейчас тебя прибью! — кричал Дима, показывая кулак девушке. — О, это же Дима, как дела? — сказала Диана, паркуются к обочине и высовываясь из окна. — Катрина! — крикнул Мефистофель, подымая рукава. — Иди-иди, я тебе быстро туда спущу! — Собачье достоинство! Диана, гони! — Но… — ГОНИ, НЕ ТО МНЕ КРЫШКА! После этих слов, Диана вдавила педаль в пол и через пару секунд огоньки фар были уже очень далеко. — ДЕРЖИ ДРЯНЬ! — Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!