Sense of life

К сожалению, посмотреть передачу, где должен был появиться Шуга, он не смог. Старший брат разозлился, что в свои 16 Чимин не ведет ту жизнь, которой положено жить подростку. Вот и потащил его в самый обычный клуб. Запах сигарет, запах пота танцующих людей и запах алкоголя. Абсолютно везде. Паку хочется от этого блевать, но тогда брат будет издеваться над ним всю оставшуюся жизнь, поэтому терпит. Просто проходит к бару, скрываясь от всех посторонних глаз. Пить он не собирается, потому что априори нельзя. Да, он слишком правильный и слишком хороший. В клубе скучно. На самом деле парень любил танцевать, но никак не здесь, под эти вечно грохочущие биты, отдающиеся болью в висках. Он любил красивые танцы, точную хореографию и плавные движения. Так что это точно не его место. Но эта мысль покидает голову слишком быстро, потому что внезапно в колонках раздается покашливание, и становится тихо. Эта тишина становится благословлением для Чимина, который из любопытства посмотрел, что же там происходит, раз все замерли. Он аккуратно развернулся на высоком табурете и увидел… Зал зашумел, отовсюду раздавались крики, улюлюканья и свист. И началась музыка. Он был низкого роста, слишком худой для парня, а капюшон красной толстовки закрывал лицо. Было видно только торчащие выбеленные волосы и кривоватую ухмылку. Но все это перестало быть важным, когда он начал читать. «I don’t give a shit, I don’t give a fuck». Шепелявый голос с хрипотцой. Странноватое проглатывание звуков и едва различимый акцент. Только такой отчаянный фанат, как Чимин, мог узнать в этом нескладном парнишке голос того самого идеального айдола, покоряющего корейские чарты. Его было слишком много для жалкого Пака, который не был к этому готов. Его было слишком мало, чтобы по-настоящему насладиться его мощью. - И сейчас я представлю вашему суду свой последний трек, после которого я больше не появлюсь здесь. Слова были громом среди ясного неба. Люди начали возмущаться, кто-то разбил бутылку, но Чимину было все равно. Он весь растворился в бите, который начался как барабанная дробь. Сердце пропустило удар. «They call me new thang…». Грубо, открыто, крышесносяще. Обычно стесняющийся и старающийся не высовываться Чимин яростно кричит за всеми «A to the G to the U to the STD», как будто читает новую, никому неизвестную мантру. И в конце, прежде чем невероятный парень, который одним своим появлением перевернул маленький мирок Чимина, исчез из поля зрения простых смертных, Пак успел зацепить глазом его внешность. Он скинул капюшон, чтобы скрыться за импровизированными кулисами, а потом выйти через черный ход. Минни не мог ему позволить этого. - Хён! У Чимина голос как у девчонки. Слишком высокий, когда он вот так зовет, отчаянно, задыхаясь после пробежки. Сорвался с места сразу, как только странный парень исчез из виду. И еле-еле успел перехватить его по дороге, когда блондин, уже в белой футболке и черной куртке, дошел до перекрестка. Мальчишка узнал его по белым волосам и рваным джинсам, которые рэпер не сменил. -Тебе чего, мелкий? Голос же незнакомца низкий и хриплый. Он только вытащил из кармана зажигалку и пачку дешевых сигарет. Но именно таким его представлял Минни, когда впервые услышал его треки. Это потом уже лощеный парень заменил ускользающую тень настоящей любви Чимина. - Это же ты Шуга. Не вопрос – утверждение, хотя голос дрожит, а пальцы мнут край футболки. А вдруг сейчас посмеется над ним и уйдет? «Ты точно двинулся на нем, Пак Чимин». Но не посмеялся. Хотя сначала не признавался. Но все равно не оттолкнул. Только затянулся поглубже и выпустил клуб дыма изо рта, превращая все окружающее в иллюзию. И Минни даже не поморщился, хотя не переносил запах табака. - Как узнал?

***

Его звали Мин Юнги, который в андеграундном мире был известен как Agust D. Он переехал из Тэгу в Сеул в поисках лучшей жизни и возможности хоть как-то осуществить свою мечту – стать продюсером. Увы, мечта осуществилась лишь частично. Компания, в которую его приняли, были согласны выпускать его треки только при условии, что он отдаст свою читку другому. Другой был красивым, популярным и ужасно тупым. Его нужно было продвигать дальше. И сегодня он официально продал душу дьяволу. Как ни странно, этот красавчик стал новой восходящей звездой, поэтому Юнги больше не мог выступать в клубах, читая то, что он писал сам. Ведь кто-то такой же, как Чимин, мог бы узнать его, и тогда единственный выход для Юнги будет закрыт. - Ты пойми, Чимина, я не хочу выступать сам, - говорил он, сидя на крыше какой-то многоэтажки, скуривая последнюю сигарету когда-то полной пачки, - я хочу, чтобы меня услышали. Через мои тексты. И совсем неважно, кто их будет читать. И пусть он говорил так, но Чимин видел по его грустным глазам, что ему было обидно и больно. Наступил рассвет.