Turncoat

Драко

      Её глаза расширяются от удивления. Определённо, такого она не ожидала.       — Полагаю, что от меня ты ждёшь того же самого, если вдруг окажется, что я боюсь? — спрашивает она.       Я ухмыляюсь:       — Именно.       — Идёт. И как ты собираешься определить, боюсь ли я тебя?       — Ну, я, конечно, мог бы пойти лёгким путём и прибегнуть к легилименции, — говорю я. Снова ухмыльнувшись, продолжаю: — но это же так скучно, правда? Ты же хочешь немного повеселиться, да, Грейнджер?       Я подхожу ещё ближе, вторгаясь в её личное пространство, и она инстинктивно делает шаг назад.       — А говоришь, что не боишься.       — Не боюсь. Остерегаюсь, — парирует она.       Я тихонько усмехаюсь.       — Хорошо. Скажи, что в твоём понимании означает бояться, и я проверю, боишься ты меня или нет.       Она вздыхает:       — Мне уже и правда нужно возвращаться.       — А вот это точно прозвучало так, будто боишься.       Она сердито смотрит на меня:       — Не боюсь! Ладно. Если заставишь меня кричать, или визжать, или, я не знаю… дрожать от страха, тогда ты выиграл.       — Вполне резонно, — говорю я с дьявольской улыбкой.       Забираю у неё пергамент и кладу его обратно на столик, стоящий за мной. Затем протягиваю руку:       — Палочку, пожалуйста. Она тебе не пригодится.       Она с опаской смотрит на меня и затем, вместо того, чтобы отдать палочку, обходит и сама кладёт её на столик рядом с моей.       Я разворачиваюсь.       — Ну, начинай. Я не могу оставаться здесь всю ночь, — говорит она нетерпеливо.       Я ухмыляюсь. Пугать её совершенно не входило в мои планы. Это пари было предназначено не для победы, а для проверки. Поверить не могу, что ею так легко манипулировать.       — Закрой глаза, — говорю я.       Она недоверчиво смотрит на меня, перед тем как закрыть глаза. Пользуюсь моментом, чтобы полюбоваться ею. Длинные тёмные ресницы слегка загнуты вверх. Брови на пару тонов темнее золотисто-каштановых волос. Изящный нос. Дальше мой взгляд останавливается на губах.       Ох, чёрт.       Слегка поднимаю руки на уровне её запястий, чтобы схватить их, если она начнёт сопротивляться. И жду.       Потеряв терпение, она собирается что-то сказать, но прежде, чем она произнесёт хоть звук, я наклоняюсь и накрываю её губы своими, скользнув языком к ней в рот. Клубника и мята.       Все сомнения уходят прочь. Чёрт возьми, это стоит того, чтобы умереть за неё.       Она начинает поднимать руки — чтобы оттолкнуть меня, очевидно, — но я хватаю её запястья и прижимаю их к бокам.       Исследую её рот и ласкаю её язык своим, пытаясь вынудить её ответить мне. Сопротивление почти ослабевает, она уже не пытается вырваться. Я отпускаю её запястья, провожу руками по её плечам и поднимаюсь выше, зарываясь пальцами в длинные густые волосы.       Не прерывая поцелуя, она делает резкий выдох, и её язык оживает, начиная бороться с моим. Она обвивает мою шею руками и прижимается ко мне. По венам разливается огонь. Уже не пытаясь скрыть своё возбуждение, я заставляю её пятиться назад, пока она не оказывается прижатой к стене рядом с камином.       Мне нужен кислород, я пытаюсь отстраниться от неё, но она делает шаг вперёд, не позволяя нашим губам разъединиться. Прерываю поцелуй, тяжело дыша.       — Блядь, — бормочу я.       Её глаза до сих пор закрыты, а руки всё ещё лежат у меня на плечах.       — Да уж, — шепчет она, пытаясь выровнять дыхание.       Я хочу вытащить пальцы из её волос, но они безнадёжно запутались.       — Ай… Ай, тихо! Больно же, — шипит она, когда я пытаюсь освободить правую руку.       Она тянет руки за голову, чтобы распутать мои пальцы.       — Может, пора бы уже сделать что-нибудь со своими нелепыми волосами? — предлагаю я.       Ложь. Мне нравится копна её чертовски непослушных волос. Это так… по-грейнджеровски.       — Твой рот мне нравится больше, когда не издаёт ни звука, — говорит она, глядя на меня исподлобья.       А вот сейчас было обидно.       — Взаимно, — холодно отвечаю я.       — Всё, — говорит она.       Я понимаю, что мои руки уже свободны, убираю их от неё и отхожу на шаг назад. Чёрт… Теперь, когда я попробовал её губы, её язык, её рот, — я не могу спокойно смотреть на них. Я хочу ещё.       Долгая пауза.       — В общем… Я тебя не боюсь, — наконец произносит она.       Я ухмыляюсь:       — Уверена? Может, попробуем ещё раз, чтобы убедиться наверняка?       Она отрицательно мотает головой:       — Ты проиграл.       — Ладно. Чего ты хочешь? — спрашиваю я.       — Пока что не знаю. Обязательно скажу, когда придумаю, — отвечает она.       Она обходит меня, чтобы взять со столика палочку. Я ожидаю звук хлопка, который возвестит о том, что она аппарировала, но его всё нет. Тогда я оборачиваюсь и вижу, что она смотрит на меня всё с тем же опасливым выражением на лице.       — Ты что-то хотела? — невинно интересуюсь я.       — Малфой… что всё это значило? — спрашивает она.       — Но, Грейнджер, я думал, ты знаешь… Это значило, что я очень давно и страстно влюблён в тебя, — говорю я насмешливо.       — Ты просто невыносим. Я терпеть тебя не могла в школе, не могу и сейчас.       При её словах внутри что-то болезненно сжимается, но я не подаю вида.       — Это правда, — отвечаю я. Затем делаю шаг вперёд, наклоняюсь и, понизив голос, говорю ей на ухо: — Но ты должна признать, что тебе понравилось.       — Не понравилось.       Тянусь к столику, стоящему за её спиной, чтобы взять палочку. Она пятится назад, но её ноги оказываются прижатыми к низкой столешнице. Она смотрит так, словно хочет прожечь во мне дыру.       — Врёшь, — шепчу я.       Очень легко касаюсь её губ своими и аппарирую.       Переношусь в свою комнату в Мэноре и сажусь на кровать. Больше всего на свете я хочу вернуться и закончить этот поцелуй, но весь его смысл заключался в том, чтобы большего хотела она, а не я. Блядь.       Лихорадочно провожу рукой по волосам и иду в ванную, чтобы принять холодный душ. Увидев раковину, я не могу сдержаться — мне нужно посмотреть, что она сейчас делает. Наполняю раковину водой и секунду спустя уже вижу её. Она до сих пор в моём доме, яростно меряет шагами гостиную. Её губы шевелятся, и я опять жалею о том, что не могу слышать, что она говорит.       Кажется, она злится. Разговаривает сама с собой? Нет, скорее просто проклинает моё имя вслух.       Это неплохо. Если злость и ненависть — единственные чувства, которые я могу в ней вызвать, я приму их. Я приму какие угодно чувства, лишь бы вызывать их в ней.       Но в том поцелуе было что-то ещё, что-то явно… другое.       Блядь, я не могу спокойно думать об этом.       До сих пор ощущаю её вкус, до сих пор помню, как она прижалась ко мне, отвечая на поцелуй. Заставляю воду исчезнуть и раздеваюсь.       Сейчас мне на самом деле нужен этот душ.