Turncoat

Драко

      Нехотя спускаюсь в кабинет, где меня ждёт Тео. Полминуты назад Нэри появился у меня в комнате и сказал, что у того есть для меня какие-то срочные новости, но я всё равно не вижу смысла нестись туда сломя голову.       Вхожу в кабинет, где в камине действительно маячит голова Тео.       — Почему так долго? — спрашивает он.       Пожимаю плечами.       — Что ты хотел сказать?       — Это подождёт. Как твоя «поездка»?       — Так значит, ты не собирался сообщать о чём-то жизненно важном?       Он усмехается:       — Да я просто хотел узнать, как всё прошло, дружище.       — Сказочно-охренительно, — саркастично отвечаю я. — Чего ты ожидал? Я не могу рассказывать тебе обо всём.       — Да, ты прав, — соглашается он. — В общем, я узнал кое-что очень интересное. Зайдёшь на пару минут?       — Я устал.       — Поверь, тебе это точно понравится.       Хмурюсь. Тео хорошо меня знает — не так хорошо, как Блейз, конечно, — но если он считает, что мне будет интересно, то, наверное, стоит пойти. Может, узнаю что-нибудь полезное.       — Ладно, — нехотя соглашаюсь я.       Тео исчезает, уступая мне место, я захожу в камин и через пару секунд оказываюсь в его гостиной. Нотт-старший сидит в кресле с последним выпуском Ежедневного пророка. Мне не дано понять, почему люди до сих пор читают этот мусор — пророчные журнализды за несколько лет не написали ни слова правды.       — Мистер Нотт, — приветствую я коротким кивком.       — Юный Малфой, — отвечает он. — Не ожидал, что нам выпадет честь.       Мне не нравится этот сарказм, но я решаю просто его проигнорировать, следуя за Тео из гостиной. Я уже привык к такому обращению Нотта-старшего.       На пути в комнату Тео моё внимание привлекает предмет, стоящий на полке в коридоре, и я останавливаюсь. Сморщенная голова, погружённая в густую желеобразную массу в стеклянной банке. Я встречал такое и раньше, но именно эта вызывает жуткий приступ тошноты.       — Эй, Тео, — окликаю я, борясь с рвотным позывом. — Откуда у тебя это?       — Что? — он разворачивается и подходит ко мне. Заметив, на что я смотрю, он морщится. — Фу, терпеть не могу эту хрень.       — Откуда у тебя это? — повторяю я.       — Отец принёс, — отвечает он. — Сказал, что это подарок от Тёмного Лорда.       — М-м. Тёмный Лорд сам его вручил?       — Нет. Отец сильно оскорбился, что подарок ему передал Макнейр.       — Макнейр?       Тео кивает.       — Ага, этот больной… Да неважно. Идём, дружище. У меня действительно для тебя кое-что есть. Хватит пялиться на эту скукоженную башку. Отвратительно же.       Тео явно не узнал это лицо. Оно и понятно — из-за густого желе кожа сморщилась и теперь выглядит как изюм.       Но я узнаю тёмно-красный рубиновый гвоздик в правом ухе, нетронутый заклятием уменьшения. Свет падает на камень, и он подмигивает мне. Я видел лишь одного человека с такой серьгой.       Это голова Симуса Финнигана.       — Драко.       Тео высунулся из своей комнаты и недоумевающе смотрит на меня. Подавив накатившее чувство вины и отвернувшись от свидетельства своего преступления, двигаюсь дальше по коридору.       — Чего ты так к ней привязался? — ворчит Тео, когда я вхожу в комнату.       — Да так, — отвечаю я. — Меня от таких вещей воротит.       — Ну, поэтому-то и нужно стараться меньше на них смотреть.       — Это отвратительно, но представь, какая сила воли будет, если… Неважно. Тебе это вряд ли интересно. Так где причина твоих восторгов? — спрашиваю я, меняя тему.       Он накладывает Звукоподавляющие чары.       — Ты так заинтригован. Я знал, тебе это понравится.       — Ну?       — Я слышал, как отец рассказывал маме о том, что Тёмный Лорд научился восстанавливать психику и возвращать здравый рассудок.       Я фыркаю.       — Сомневаюсь. Подобие рассудка — может быть, но если сходишь с ума… Я почти уверен, что это необратимо, — качаю головой. — Непоправимый урон.       — Я серьёзно, — настаивает Тео. — Отец сказал, что этому есть живое доказательство, и я видел его собственными глазами.       Скептически поднимаю бровь.       — Правда, что ли?       Тео кивает.       — Ну ладно, и кого он вытащил из психушки?       — Фрэнка Лонгботтома.       При упоминании этого имени я мысленно возвращаюсь к нашему короткому разговору с тётей Беллой. Какое интересное совпадение.       Хмурюсь.       — Так я и поверил.       — Я знал, что ты это скажешь, — говорит он и вдруг довольно ухмыляется. — Вообще-то, я даже рассчитывал на это.       — И, кажется, нашёл способ меня убедить?       — О да. Я отведу тебя, сам всё увидишь.       Он как будто бы гордится собой. Хотя, полагаю, это и правда достижение: узнать о чём-то таком. Волдеморт любит держать все свои новые умения в тайне, предпочитая поддерживать чувство неуверенности в своих последователях относительно того, докуда простираются его возможности.       — Ладно, — всё ещё сомневаясь, отвечаю я. — Веди.

***

      После короткой остановки в Мэноре, где я беру свои плащ и маску, Тео переносит меня в один из лагерей. Здесь я ещё не был.       — Где мы?       — Дербишир. У меня как-то были здесь дела, — отвечает он.       Мы спускаемся в подземелья и следуем по длинному пустому коридору.       — Он в потайной комнате, — тихо объясняет Тео. — Они привели его сюда сразу после Мунго.       — Кто привёл? — спрашиваю я.       Он пожимает плечами:       — Откуда мне знать?       — Ставлю на то, что это был Макнейр. У него сейчас много поручений от Тёмного Лорда, — говорю я.       Мы доходим до самого конца коридора. Оглянувшись по сторонам, Тео открывает скрытую от глаз дверь. Зайдя в неё, мы оказываемся в другом коридоре, но он уже и короче первого. Тео запирает вход.       — Мне отец рассказал об этом месте, — объясняет он, и мы двигаемся вперёд.       — Похоже, нам нельзя здесь находиться, — говорю я, замечая справа от нас дверь.       — С каких это пор тебе не плевать на правила? — оглядывается он через плечо, приподняв бровь.       — С тех самых, когда нас могут убить за то, что мы проскочили сюда. Твоя пронырливость однажды сыграет с тобой злую шутку, Тео, — отвечаю я.       Вдруг мы слышим приглушённый лязг открывающейся двери в подземелья.       — Блядь, — шиплю я, и мы отбегаем от единственной двери по правую сторону узкого коридора. — Из-за тебя нам теперь конец. Стой смирно, и чтобы ни звука.       Накладываю на нас Дезиллюминационные чары и прижимаюсь к стене, заставляя Тео сделать так же.       Затем открывается потайной вход, который Тео закрыл за нами всего пару минут назад, и появляется тётя Белла. Взмахом палочки она запирает железную дверь и движется вперёд по коридору в нашу сторону. Я стараюсь дышать как можно тише, делая глубокие и ровные вдохи.       Она останавливается у той самой двери, всего в паре шагов.       Из темницы раздаётся хриплое приветствие.       — Белла.       Её заметно передёргивает.       — Для тебя Лестрейндж, Лонгботтом.       Я снова вспоминаю то, что она сказала тогда, в Дартмуре. Остались ли у неё какие-нибудь чувства? Присутствие Лонгботтома явно производит на неё какой-то эффект.       — Белла, пожалуйста… помоги мне, — шепчет он.       — Ты меня удивляешь, Лонгботтом. В прошлый раз ты не стал просить меня о пощаде. Что же тебе нужно сейчас, когда ты решился умолять? Только скажи, и я с радостью тебе откажу, — ликующе говорит тётя Белла.       — Белла, прошу тебя…       — Круцио! — шипит она, вмиг утратив всю весёлость, просунув палочку между прутьями маленькой решётки.       Из темницы раздаются крики агонии. Тео рядом со мной дрожит, он ненавидит заклинание Круциатуса — однажды меня заставили применить его на нём, и я заметил тогда, что Тео более восприимчив к нему, чем другие.       Тётя Белла останавливается, и крики прекращаются.       — Полагаю, ты не забыл, как это, да? — дразнит она.       — Белла…       — Хватит называть меня по имени! Кем ты себя возомнил? Круцио!       Более мучительный вопль. Поворачиваюсь к Тео и успокаивающе сжимаю его плечо, давая понять, что всё будет хорошо. Если он запаникует и издаст хотя бы один звук — нам крышка.       Затем крики снова стихают.       — Я могу снова запытать тебя до безумия, — на лице тёти Беллы пугающее выражение. — У меня уже получилось когда-то, получится и сейчас.       — Лестрейндж… прости меня… — тяжело дышит Лонгботтом. — Прошу… мой сын…       — Что мне до него?       — Ему нужна помощь. Белла, пожалуйста, если ты когда-нибудь…       — Я сюда не скулёж твой пришла слушать.       — Тогда зачем ты здесь?       — Наслаждаюсь твоими страданиями.       Странно, но она не выглядит так, будто её всё это развлекает. Её улыбка наиграна. Я знаю, как выглядит искренняя улыбка тёти Беллы — она редкая, но я видел её в прошлом, — сейчас она притворяется.       — Мне… очень жаль, — шепчет Лонгботтом ещё более хрипло, чем раньше. — Ты пришла не ради информации и не ради пыток. Почему ты пришла, Белла?       Выражение её лица откровенно убийственное.       — Хотела убедиться, правдивы ли слухи. К сожалению, правдивы. Так что теперь, когда я удовлетворила своё любопытство, — равнодушно говорит она, — могу идти.       С этим она поворачивается на каблуках и удаляется.       Выжидаю минуту и только затем снимаю с себя и Тео чары.       — Странно, — комментирует Тео. — Она даже не стала заходить в темницу.       — Кто здесь? — спрашивает Лонгботтом.       — Лонгботтом! — говорю я. — Смотрю, тебе лучше.       — Кто…       — Неважно, — отвечаю я. — Знаешь, зачем тебя вытащили из дурдома?       Короткая пауза.       Когда он снова говорит, то кажется рассерженным.       — Да, знаю.       — Не поделишься своими умозаключениями на этот счёт?       — Не нужно морочить мне голову. Я был сумасшедшим, но теперь всё прекрасно понимаю.       — И в мыслях не было.       — Для воздействия, — отвечает он на мой вопрос. — Так ведь? Я нужен вам как рычаг воздействия.       Воздействия? Что?       Открываю дверь темницы.       — Что ты творишь? — шипит Тео.       Вхожу и внимательно рассматриваю Фрэнка Лонгботтома. Короткие пучки поседевших волос, уши кажутся немного большими для его головы — черта, которую унаследовал Невилл. Но, кажется, это единственное, в чём похожи отец и сын. У Фрэнка яркие глаза, проницательный взгляд, высокий лоб и густые выразительные брови. Лицо длинное и угловатое, у Невилла овал лица круглее и мягче.       — А сын, кажется, пошёл не в тебя, — замечаю я.       — Да, черты он унаследовал от матери, — отвечает он. — Вы знакомы с Невиллом?       Качаю головой.       — Не видел его уже несколько лет.       — Пожалуйста… окажите мне услугу… — шепчет он.       — С чего это вдруг?       — Жалость. Сострадание. Последнее желание человека перед смертью.       — Ты не умираешь.       — Мне вряд ли удастся выйти отсюда живым. Пожалуйста, молодой человек.       — Зачем мы тратим здесь время? — спрашивает Тео, входя наконец в темницу. — Нам пора идти, Драко. Что, если…       — Драко? — повторяет Лонгботтом. — Драко Малфой?       Направляю на него палочку.       — Молодец, — обращаюсь я к Тео. — Теперь придётся стереть ему память, чтобы никто не узнал, что мы здесь были.       — Я видел тебя ещё младенцем, — говорит Лонгботтом. — Я… чуть не убил тебя.       Ухмыляюсь, хоть и знаю, что он не видит моего лица.       — Очаровательно. Теперь я и правда хочу тебе помочь.       — Я просто… Мне нужно, чтобы кто-то передал мои воспоминания сыну. Я хочу, чтобы он знал правду. Чтобы он узнал обо мне, узнал, что с нами случилось. Ради семьи. Ты — Малфой, ты как никто это понимаешь…       — Да, мы ценим семью, — перебиваю я. — Но я не собираюсь тебе помогать.       — Я мог бы убить тебя, — говорит он. — Я мог…       — Мог, но не убил. Не думай, что я буду тебе благодарен. Ты проявил слабость, вот и всё. Иди, Тео. Я сам с ним закончу.       — Проверю, есть ли кто-нибудь снаружи, — отвечает Тео, пятясь к выходу.       Подхожу ближе к Лонгботтому и слушаю, когда стихнут шаги Тео. Затем приставляю кончик палочки ко лбу Фрэнка и жду.       Его глаза расширяются от удивления, когда он понимает, что я делаю то, о чём он просил, и начинает передавать мне воспоминания. Даю ему примерно двадцать секунд, после чего убираю палочку, отпуская с кончика серебристую паутину. Гравитация тянет воспоминания вниз, я быстро создаю небольшой стеклянный фиал и помещаю в него плавно мерцающее вещество.       — Спасибо, — произносит он одними губами.       Убираю фиал во внутренний карман плаща и, ничего не отвечая, снова поднимаю палочку: Обливиэйт.       Его глаза становятся стеклянными, я убираю все воспоминания о нашем визите и выхожу из темницы как раз тогда, когда возвращается Тео.       — Всё чисто, — говорит он. — Идём.       Выйдя из подземелий, мы покидаем Дербишир так же, как и прибыли в него: аппарируем из окрестностей лагеря в мою комнату — ради удобства я переношу Тео сразу туда, чтобы не пришлось идти по территории Мэнора.       — Ну, что я говорил? — довольно ухмыляется он, снимая маску пожирателя и кидая её на мою кровать.       Качаю головой.       — Не верится, что он действительно… в своём уме. Я бы скорее поверил, что это двойник.       Скидываю плащ прямо на пол, затем стягиваю маску.       — Как же надоел весь этот маскарад, — бормочу я.       Тео согласно кивает.       — Ага, я бы тоже легко обошёлся без них.       Вдруг с громким хлопком появляется Нэри:       — Хозяин! Они здесь! Бегите!       Мы с Тео удивлённо переглядываемся.       Вдруг дверь спальни срывает с петель, я уворачиваюсь в сторону, заставляя Тео пригнуться, чтобы его не задел громадный снаряд, летящий прямо на нас.       В комнату забегают несколько пожирателей.       Я пытаюсь аппарировать, но очевидно, что на Мэнор установили щит. Успеваю обезоружить четырёх пожирателей и оглушить ещё трёх, прежде чем ногу обвивает верёвка, и я спотыкаюсь на пути к окну.       Громкие хлопки возвещают о прибытии ещё двух домовиков, и оглядываясь, чтобы послать парочку мерзких заклинаний в своих преследователей, я вижу, что Нэри с двух сторон удерживают эльфы, которых он считал своими друзьями.       Взмах палочки, верёвка соскальзывает с щиколотки, и я делаю резкий рывок к окну.       Уже когда я касаюсь стекла, в меня попадает Обезоруживающее, и палочка вылетает из моих рук. К счастью, импульс заклинания отбрасывает меня, помогая разбить стекло и выпасть наружу.       Пикируя вниз, вспоминаю уроки прошлой недели и яростно концентрируюсь на невесомости — я смогу. Я проспал добрых восемь часов. У меня есть на это силы.       Вдруг всё тело распадается на воздушные частицы.       Оху… У меня получилось.       Но сила быстро покидает меня, и я знаю, что если не доберусь до дальней границы земель как можно скорее, она совсем иссякнет и я упаду.       Цель, стремление, собранность.       До сих пор ничего. Сколько ещё до этой ёбаной границы?       Бешено рвусь вперёд, уворачиваясь от заклинаний, которые летят из окна, но всё-таки попадаю под Петрификус. Чёрт.       Фините Инкантатем! Фините Инкантатем!       Не работает. Я потратил слишком много сил на полёт. Я не могу. Блядь. Я был так близко.       Мёртвым грузом лечу вниз, но вдруг падение замедляется и кто-то мягко опускает меня на землю. Слышу быстрые шаги, поднимаю голову. Надо мной стоит тётя Белла, почти жалостно глядя на меня.       — Остолбеней.