Любовь сидеть на коленях

      Будучи маленьким ребёнком Хакурю, даже несмотря на спокойный характер, был любопытным. А особенно ему становилось интересно, если кто-то из старших занимался делами, сосредоточенно смотрел в книгу или заполнял документы. В этом плане больше всего доставалось Коэну, ведь он был не таким взрослым, как братья Хакурю. Так что тот в основном лез к нему, по делу и просто так.       — Хакурю, ты опять ко мне пришёл? — со вздохом спросил Коэн, увидев на пороге библиотеки мальчика.       Тот быстро кивнул и, подбежав к нему, запрыгнул на колени.       — Можно ведь? — только тогда спросил он.       — Можно. Только не нужно лезть руками в тушь. — Коэн чудом успел убрать от любопытного ребёнка баночку с тушью.       — Почему? Она такая чёрная, сияет!       — Запачкаешься и не отмоешь.       — Ну я совсем чуточку, — пробормотал Хакурю и умоляюще посмотрел на Коэна.       Тот прекрасно знал, что не надо было ничего разрешать. Но как он мог отказать таким большим голубым глазам? Так что через пару минут книга и пара свитков, благо пустых, были испачканы в туши. А Коэн только вздыхал и думал, чем бы вытереть ладони Хакурю, чтобы тот не запачкал ещё и одежду. Но Хакурю предпочёл пачкать то, что было на столе. В частности, руку Коэна.       — Я думал, таким только маленькие дети занимаются, — вздохнул Коэн.       — Прости, я запачкал тебя…       Но Коэн только вздохнул еще раз. Ведь невозможно было отказать Хакурю, когда он делал такие большие глаза. И глаза эти не изменились даже спустя десять лет. А вот сам Хакурю стал гораздо больше.       — Тебе сколько лет? — с вздохом спросил Коэн, позволяя Хакурю усесться на своих коленях.       — Шестнадцать, — тихо ответил Хакурю, пытаясь устроиться.       Было не очень удобно, ведь Коэн привык сидеть близко к столу, а тут Хакурю закрывал обзор, ещё и ёрзал.       — Прекрати ёрзать. — Коэн чуть отодвинулся от стола, чтобы Хакурю поскорее устроился.       Тот застыл и вопросительно посмотрел на него, что немного смутило Коэна. Даже если Хакурю не понял причины просьбы, объяснять её не хотелось.       — Вот так и сиди.       Коэн чуть поудобнее разместил Хакурю и потянулся к книге.       — А можно тушь взять? — с улыбкой спросил Хакурю.       — Если не измажешься, как десять лет назад, то пожалуйста.       — Какой ты вредный стал.       — Тогда таким же был, просто не хотел тебя ругать.       — Питал слабость к ребёнку? — улыбнулся Хакурю и взял чистую кисть, проводя ею по пальцам Коэна.       Тот ответил не сразу, удивившись движению. Хакурю сделал это так осторожно, даже нежно.       — Ну, отказывать сыну императора, ещё и маленькому, не очень хотел.       — А что же сейчас не прогнал?       — Если ты ко мне пришёл, тебе нечем заняться, так почему бы и нет.       Хакурю на это только улыбнулся и продолжил водить кистью по пальцам и ладони Коэна, чуть щекоча кожу. Наверное, он делал это ненамеренно. И всё же Коэн не сдержался, накрыл его ладонь своей и слегка сжал.       — Приятно? — тихо спросил Хакурю, проведя кистью чуть выше.       Коэн тихо выдохнул в ответ. Чувствительные пальцы впервые были для него проблемой. А сидящий на его коленях юноша вовсю этим пользовался, сжимая пальцами одну ладонь и щекоча кистью кожу на второй. Хакурю заметил реакцию на эти прикосновения, а потому не хотел останавливаться. К тому же, Коэн и сам его не останавливал.       — Хакурю, ты хочешь продолжить? — чуть хрипло спросил Коэн, когда Хакурю на секунду остановился.       — Что ты имеешь в виду? — тихо отозвался тот.       — Если ты сядешь чуть дальше, то поймёшь.       Хакурю немного подвинулся и покраснел, а Коэну пришлось закусить губу.       — Прости, — прошептал Хакурю, но обратно он не двигался.       Как и Коэн не отодвигал его. Напротив, он осторожно положил ладони на бёдра Хакурю и слегка их помял. Хакурю от этого шумно выдохнул и выронил кисть.       — Коэн…       — У тебя мягкие бёдра, мне нравится. И ты это чувствуешь, — усмехнулся Коэн.       — А если узнают? — прошептал Хакурю, доверчиво подавшись к Коэну.       — Не узнают, если будешь молчать, — ответил тот, слегка дёрнув его одежду. — Приподнимись немного.       Хакурю кивнул и опёрся ладонями о стол, чуть привстав. Тогда Коэн потянул его одежду вниз, оголяя ноги, для чего Хакурю пришлось снять сапоги.       — Прохладно, — пробормотал Хакурю, переступая с ноги на ногу на холодном полу.       — Садись на меня, согрею, — с улыбкой сказал Коэн и притянул его к себе.       Хакурю послушно сел на его колени, чувствуя ладони на своей груди. Было уже не так холодно, но Хакурю больше волновало то, что в любой момент кто-то мог войти в библиотеку и застать их в таком положении.       — Дай мне кисть, — прошептал Коэн на ухо Хакурю и покрепче прижал его к себе.       — Зачем? — покраснев, смущённо прошептал Хакурю и всё же дал ему кисть.       Коэн улыбнулся и провёл кистью по ноге Хакурю, от колена к бедру. Это было небольшой местью за то, что тот с ним сделал. И местью полноценной, ведь Хакурю в ответ на прикосновение шумно выдохнул и свёл ноги.       — Приятно? — спросил Коэн, чуть прикусив кожу на шее.       — Не дразнись, — тихо попросил Хакурю. — Приятно, конечно.       — Мне было так же приятно, — улыбнулся Коэн и положил кисть на стол, проводя уже ладонями по бёдрам Хакурю.       Тот подался к его рукам, прогнулся, когда Коэн накрыл ладонью пах.       — Я уже не остановлюсь, — тихо сказал Коэн и развернул Хакурю лицом к себе.       — Но меня услышат… — прошептал тот, на что получил глубокий поцелуй.       Ведь Коэн приложит все усилия, чтобы Хакурю не услышал кто-то, кроме него самого. Это будет трудно. От чувственных прикосновений Хакурю то и дело пытался отодвинуться, чтобы застонать, и тогда Коэн притягивал его обратно, иногда даже грубо хватая за лицо. Но всё же нежно касался губами губ Хакурю, заглушая его стоны и сильнее сжимая мягкие бёдра ладонями.       Ему нравилось играть с этим чувствительным телом. Можно было предугадать, как отреагирует Хакурю на то или иное действие, и чаще всего это были прерванные поцелуями стоны.       — Коэн, я не смогу, — прошептал Хакурю, но успел только застонать, утыкаясь лицом в плечо мужчины, и сжать пальцами его одежду.       — Тише, тише. — Коэн поцеловал его в плечо, поудобнее перехватывая. — Надо не запачкаться.       — Мне очень горячо, — прошептал Хакурю, зажмуриваясь.       Тогда Коэн взял его за руку и переместил её на пах Хакурю, шепча:       — Кончай так.       Хакурю замотал головой и резко прогнулся, закрыв рот рукой.       — Молодец, — улыбнулся Коэн, потянув его руку к своему лицу.       — А ты? — прошептал Хакурю, стараясь не смотреть ему в глаза.       — А я хочу увидеть тебя на коленях. Заодно спрячешься под столом.       Хакурю покраснел от таких слов и осторожно приподнялся, чтобы сразу же исчезнуть под столом. Было стыдно осознавать, чего от него хотел Коэн. Но ещё стыднее — раздевать его.       Коэн жалел, что не сможет в полной мере увидеть лицо Хакурю, но его робкие прикосновения доставляли удовольствие. Ведь Хакурю тёрся лицом о его бёдра, иногда смелел и проводил губами по плоти, заставляя Коэна сдерживать голос. Пусть Хакурю и стеснялся, он хотел доставить Коэну только удовольствие, а потому всё чаще целовал и гладил его плоть.       — Возьми его, — затем прошептал Коэн, погладив его по волосам.       Хакурю послушно приоткрыл рот и подался вперёд, слыша глухой стон Коэна. Он был почти сразу заглушен, но Хакурю это обрадовало.       — Не неприятно? — спросил Коэн.       — Всё в порядке, — прошептал Хакурю и повторил действие, но уже увереннее, положив ладони на бёдра Коэна.       Тот придерживал его за голову и направлял, иногда заставляя замереть и давиться, совсем немного, но ощутимо. И даже когда Коэн застонал, уже отпустив голову Хакурю, тот не отстранился совсем, лишь немного.       — Хакурю, достаточно, — глухо прошептал Коэн, и тогда Хакурю отстранился, прикрыв рот ладонью.       — Не надо ничего запачкать, — сглотнув, ответил он.       Коэн только улыбнулся и потянул его обратно, к себе на колени.       — Это ведь неправильно, — с улыбкой сказал Хакурю.       — Да. Тебе неприятно от этой мысли?       — Я только что стоял перед тобой на коленях и делал такие непристойные вещи, когда мог отказаться.       Коэн улыбнулся и легко коснулся губами виска Хакурю.       — Больше не будешь ёрзать у меня на коленях и играть с кистями?       — Буду, — просто ответил Хакурю и прижался. — Только в другой одежде.       — Я рад это слышать.