Визит старой дамы

      Озеро сегодня было прекрасно. Легкий бриз поднимал зыбь на воде. В волнах отражались пышные облачка, которые плыли по небу, в остальном безукоризненно голубому.       Гермиона сидела на валуне и бросала в воду камешки.       Плюх, плюх, плюх, бульк…       В шесть утра окрестности Хогвартса были совершенно безлюдны. Даже Хагрид не вставал так рано.       Она начала раздеваться и, наконец, осторожно вошла в воду по скользким камням. Сперва ей было холодно на свежем утреннем воздухе. Но, едва она полностью погрузилась в воду, стало тепло. Озеро в последние дни сильно прогревалось.       Она проплыла круг перед маленьким заливом и, когда снова почувствовала землю под ногами, встала. И только теперь увидела, что она больше не одна.       На камне, на котором еще недавно сидела она сама, прямо рядом с одеждой Гермионы, теперь сидела женщина. Гермиона помедлила, оценивающе рассматривая ее.       Она была старой, пожалуй, даже очень старой. Хотя ее одежда выглядела модной. Во всяком случае, Гермиона еще не видела женщину за семьдесят, которая носила брюки, тем более такие элегантные брюки. Волосы ее были завязаны в «конский хвост», скрепленный деревянной заколкой. Ее глаза очень живо блестели.       — Мне отвернуться? — спросила женщина, и Гермиону поразил ее голос, звучный и сильный. Совсем не такой, как обычно у старых людей, которых она знала.       — Нет, ладно уж, — ответила Гермиона. — Я только испугалась. Здесь обычно никого нет в такое время.       — Извини, — сказала женщина. — Я не хотела тебя напугать.       Гермиона вышла из воды и, дрожа от холода, схватила полотенце. Женщина с любопытством наблюдала за ней.       — Может, тебе помочь с высушивающими чарами?       — Нет, спасибо, — сказала Гермиона, клацая зубами. — Полотенце усиливает кровообращение кожи. Я специально это делаю. Сушащее заклинание я могу наложить сама.       Пока Гермиона одевалась, женщина смотрела на озеро.       — У тебя интересный кулон, — сказала она и указала на хроноворот, который висел у Гермионы на шее. В ее голосе звучало легкое любопытство. По-видимому, она не находила ничего неподобающего в том, что пятнадцатилетние школьницы в шесть утра идут купаться.       — О, — сказала она вдруг. — Я же не представилась. Я — Джейн.       Гермиона спрятала хроноворот под рубашку.       — Я — Гермиона, а это — хроноворот. Однажды он помог мне и моим друзьям привести кое-какие дела в порядок. И на случай, если он опять нам понадобится, директор школы позаботился, чтобы я смогла его оставить.       — Наверное, не у многих школьниц есть хроноворот, — сказала Джейн. — Тем более такой необычный. Те, которые я до сих пор видела, все были белого цвета. Но твой синий.       — Это единственный хроноворот синего цвета. У него есть некоторые функциональные ограничения. Поэтому такой цвет.       Джейн кивнула и поправила воротник своей рубашки.       — Разве тебе не скучно здесь в полном одиночестве?       Гермиона пожала плечами:       — Мне не до общества.       — Проблемы?       Гермиона замялась.       «Откуда здесь взялась эта женщина? Что ей тут нужно? Это может быть ловушка. С другой стороны, если бы она хотела напасть на меня, она бы сделала это, когда я стояла в воде без волшебной палочки и без одежды».       Женщина подвинулась на камне немного в сторону:       — Садись!       Гермиона села, болтая ногами, и снова начала бросать камешки. Джейн переводила взгляд с нее на расходящиеся по воде круги.       — Давай угадаю, любовная тоска?       Гермиона кивнула.       — Нечто вроде.       — Он тебе не нравится? Или ему не нравишься ты?       Гермиона усмехнулась:       — Вы не любите ходить вокруг да около, не так ли?       — Тебе это мешает?       — Нет, — сказала Гермиона. — Мне это не мешает. В конце концов, я могла бы просто уйти. Полагаю, что ни то, ни другое. Это ответ на ваш вопрос.       — Ни то, ни другое? — повторила Джейн.       — Он мне нравится, но он об этом не знает. И я ему нравлюсь, но я об этом не знаю, то есть, по крайней мере, я не знаю об этом от него.       — А от кого тогда?       Гермиона усмехнулась:       — Сестра его лучшего друга — моя подруга.       Джейн казалась немного растерянной:       — Но если вы друг другу нравитесь, то в чем проблема? Ты боишься?       — Да, но не того, о чем вы сейчас подумали. Я боюсь, что все разрушится.       Джейн смотрела на Гермиону с вопросительным выражением лица. Солнце сейчас освещало маленькую бухту и погружало галечный пляж в нежный багрянец.       — Знаете, его лучший друг, у него тоже есть интерес ко мне. Проблема в том, что мы трое — друзья, с тех самых пор, что мы учимся в Хогвартсе. Очень хорошие друзья…       — …и ты боишься, что если ответишь взаимностью одному из твоих друзей, другой тогда разорвет дружбу с вами?       Гермиона кивнула.       — Можно мне рассказать тебе одну историю? — спросила Джейн.       — Время у меня есть, — ответила Гермиона и тут же перестала бросать камешки.       — Когда мне было столько же, сколько тебе, я тоже дружила с двумя мальчишками. Это были лучшие друзья, каких только можно себе представить. Разумеется, мы ссорились, но если доходило до борьбы не на жизнь, а на смерть, тогда мы всегда стояли друг за друга. Как три мушкетера. Один за всех, и все за одного… Но, как водится, мы выросли, и пришла пора любви. Конечно, мы любили друг друга и когда были детьми. Но такую детскую любовь можно хорошо разделить. Однако ту любовь, которую я испытывала к одному из друзей, я не хотела делить с другим.       Теперь Гермиона перестала колотить пятками по камню.       — О, я тогда помучилась. А однажды я больше не выдержала и все ему сказала. В общем, мы стали встречаться.       — А что стало со вторым вашим другом?       — Мы ему все рассказали. В тот самый день, когда решили быть вместе. Это был наш долг перед ним. И еще мы объяснили ему, что не хотим, чтобы между нами тремя что-то изменилось.       — И? — спросила Гермиона с нетерпением.       — Сперва он расстроился. Я думаю, он тоже был немножко в меня влюблен. Но я много с ним разговаривала. Сначала он не хотел говорить. Но я ему сказала, что если он мой друг, он должен меня выслушать. И он выслушал. Знаешь, у меня была репутация очень сильного человека, духовно, не физически, — усмехнулась Джейн, — но я не могла бороться со своими чувствами, прежде всего потому, что они были взаимны. Что я ему и объяснила. И еще что я не могла бы делить с кем-либо эти чувства. Что ради нашей дружбы он должен уважать мое решение. Что это, среди прочего, входит в понятие «быть другом». Это были несколько очень тяжелых недель. Но, в конце концов, другой мальчик это понял.       Гермиона открыла рот, чтобы задать вопрос, но потом ничего не сказала.       «Я действительно хочу это знать?»       — Спрашивай, — сказала Джейн и улыбнулась.       — Вы и ваш друг, вы остались вместе?       — Да, — сказала Джейн, — до сих пор.       — Вы были счастливы?       — Друг с другом — да. Но обстоятельства не всегда были счастливыми. За столько лет это отняло очень много сил. Но мы всегда могли положиться друг на друга. Он доверяет мне, а я доверяю ему. Вот и весь секрет.       Солнце уже поднялось высоко над горным хребтом на другом берегу. Утренняя прохлада уступила место приятному теплу.       Джейн взглянула на свои часы.       — Мне пора домой. Он ждет меня.       Гермиона внимательно на нее посмотрела:       — Спасибо, — сказала она наконец и протянула Джейн руку.       — За что?       — За историю.       Пожилая женщина встала и, вместо того чтобы тоже протянуть руку Гермионе, обняла ее.       Разомкнув объятия, они долго смотрели друг на друга. У Гермионы в глазах стояли слезы, и поэтому она неотчетливо видела, как Джейн потянула за цепочку, висевшую у нее на шее. На ней были маленькие синие песочные часы, которые женщина начала вращать.       — Прощай, Гермиона, — сказала она. Потом очертания ее фигуры начали бледнеть и таять в воздухе, и она исчезла.