Осеннее

- С каких пор в семь часов вечера такая темень? - возмущается Стайлз с экспрессией, присущей ему в любое время. Даже когда он гонит на своем стареньком джипе за город сквозь стену плотного тумана и оседающей на землю промозглой осенней ночи. - С тех пор, как середина сентября, Стайлз. Питер выглядит так же спокойно, как обычно. Питер всегда выглядит спокойно и немного насмешливо - это умение у него прокачано настолько, что кажется, будто иначе и быть не может. На самом деле, оборотню страшно почти до тошноты - за глупого, бестолково-отчаянного ребенка, сейчас несущегося по дороге на этой консервной банке с колесами. Питер правда понятия не имеет, чем он думал, когда согласился сесть в машину Стайлза вместо того, чтобы вызвать такси и затолкать неуемного пацана в нанятую машину. Стайлз правда так горд, что они проехали половину пути, а его машина все еще не развалилась. - Ты нервничаешь, - Стайлз отводит взгляд от дороги, чтобы посмотреть на Питера, и у того практически случается приступ тахикардии. Или чего-то похожего. - Давай, я поведу? Действительно темно, Стайлз. - О, не беспокойся, волчара, - Стилински с довольной улыбкой взмахивает рукой перед тем, как включить дворники - начинает накрапывать мелкий осенний дождик. - Я доставлю тебя домой в целости и сохранности. И я не пущу тебя за руль, ты будешь ругаться на моего СиДжея, а он слишком стар, чтобы выслушивать всю эту нелепицу. Питер закатывает глаза, собираясь откинуться на спинку сиденья, но передумывает после того, как под его спиной что-то жалобно поскрипывает. - Еще две минуты и мы дома, - извиняющеся мурлычет Стайлз после того, как въезжает правым передним колесом в здоровенную выбоину в дороге. - Жду с нетерпением, - почти неслышно вздыхает Питер. Ровно настолько “почти”, чтобы Стайлз все-таки услышал. Стайлз расстраивается, конечно. Задумчиво топчется в луже, в которую вляпался, не глядя выпрыгнув из машины. С неба все еще моросит - крупной моросью, все же слишком мелкой, чтобы её можно было назвать дождем и с чистой совестью открыть зонт. - Я понял-понял, - Стайлз выбирается из лужи, вытирая подошвы ботинок об траву. - Ты не поедешь со мной больше даже под страхом смертной казни. Я понял. - За пять лет нашего знакомства это - самый дурацкий повод для ссоры, Стайлз, - примирительно урчит Питер, обнимая Стайлза за плечи. - Говоря строго объективно, в случае, если твой обожаемый джип развалится посреди дороги на запчасти, у тебя больше шансов остаться в живых, если я буду рядом. - Почему ты всегда думаешь о каких-то жутких вещах? - Стайлз останавливается, так и не дойдя до крыльца, и задирает вверх курносую мордашку, чтобы серьезно посмотреть на Питера. - Я беспокоюсь о тебе. Это, вообще-то, то же самое, что страстное “люблю”. Питер пахнет дождливым лесом и горьковатой древесной корой. “Я тоже тебя люблю”, - беззвучно бормочет Стайлз в шею Питера, и, не уловив ни единого звука, Хейл считывает это по его губам, касающимся кожи. - Не забудь высушить ботинки, - замечает Питер, когда они все-таки заходят в дом, пахнущий теплом, камином и печеньем. Стайлз чувствует себя абсолютно и бесповоротно счастливым.