История, которой нет

–…Ну ладно, раз не хочешь присоединиться к нам, то я прощаюсь. Позвоню, если узнаю что-то интересное, бай-бай! Яр отключился, предпочитая бессмысленному разговору с Ланновым наблюдение за ни с чем не сравнимыми муками и агонией излишне смелого и борзого, как для представителя среднего класса, мужика. Нет, Донской не был садистом в полном смысле этого слова. Он никогда раньше не чувствовал удовлетворения от избиений или простеньких пыток вроде обжига горячей поверхностью утюга. Но сейчас ему просто необходимо было выпустить пар. Всё, что накопилось в нём за последние два года, требовало выхода так настойчиво, что Ярик не находил в себе сил сражаться с этой неведомой силой, да и не видел особого смысла в борьбе - слишком напряжно, да и не хочется совсем. – Что Лёха говорит? - поинтересовался Кир, скидывая с рук медицинские перчатки, покрытые разводами крови. – Как и всегда, - пожал плечами рыжий и сгорбился, вспоминая недавний разговор. – Читает нотации, сам себе не доверяет, но, вроде, особого кипиша не развёл, нормально всё будет. Что там с нашим клиентом? – Клиент готов, - преувеличенно бодро заявил Резцов, не переняв упадочный настрой друга. За что Шрам ценил Донского, так это за его нечеловеческое умение меняться, как у хамелеона, по пять раз на дню. За многие годы дружбы с Яром, Кириллу так и не удалось увидеть все личины этого парня, и это интриговало, как вылезший из-под завала зомби в конце очередного «Поворота не туда». – Ладно, тогда побеседуем с ним. Федор Игнатьевич, я снова с вами! - обрадовал мужчину Ярик, проходя сквозь арку старого, как мир, амбара, который они с Киром нашли по чистой случайности час назад. Ну просто до невозможности замечательное совпадение! – Вы рады мне? - поинтересовался Донской вроде бы даже для приличия, снимая лежащий на железном столе пистолет с предохранителя и садясь на этот стол так, что ноги свешивались вниз. Теперь Яр мог свободно дрыгать ими в воздухе, как малое дитя, что делало его, с оружием в руках, устрашающе-неуправляемым созданием. Вид возымел действие тут же - мужчина запаниковал, занервничал, и его лоб покрылся испариной. – Я-я всё расскажу! – Поклянись, - насупился Ярослав, по-детски сведя брови к переносице и сморщив нос. – Мамой клянусь! – Пиздишь, нет у тебя мамы, Федя, - покачал головой рыжий, напустив на себя разочарованный вид. – Я считаю до пяти, потому как до десяти не могу, - протянул парень медленно и отчётливо, крутанув пистолет в руке, дабы напомнить горе-таксисту о наличии оного. – А дальше - пеняй на себя. Раз! – Мы с корешем моим, Диманом, работу искали, после сидки это непросто сделать, знаете ведь, - зачастил мужчина. – Ну и подошёл к нам какой-то мужик на вокзале, попросил довезти до соседнего города. Ну, по дороге разговорились, он нам, мол: «Тяжело работать за копейки, ребята?», ну, мы такие, да, не просто. Он и предложил большие деньги за то, чтобы мы одного паренька того… ну, вещи его скоммуниздить. Сказал, мол, в полицию обращаться не будет, потому что самого пасут за хранение наркоты. Ну мы и согласились, а чего не согласиться, деньги неплохие, у мужика корочки ментовские - надёжно… – Как мужика звали? – Представился Андреем, но кто его знает, как его… – Контактные данные этого мужика есть? Ну, связаться вы с ним как планировали? – Нет! Деньги он сразу отдал, никаких контактов не дал! – И вы, имея в руках всю сумму, пошли и сделали? - скептически вскинул бровь Ярик. – Идиоты, что ли? – Так он же мент! Не сделали бы - нашёл! – Нда, вот лопухи, - вздохнул Донской. – Простое пушечное мясо… Кир, вызывай наших, пусть забирают клиента. Слышь, Федя, ты бы встал на путь исправления, что ли? На тебе и так куча всякой дряни висит крестом, а ты ещё один срок хочешь набить… Нехорошо это. Мужчина резво закивал. Ярослав спрыгнул со стола и подошёл к нему вплотную. Провёл рукой по щеке, ухмыльнувшись. – Ну и это, конечно… Надеюсь, врать ты не будешь? – Нет! – Ну вот и хорошо. Что там с тобой случилось, напомни? – Бежал от вас, упал, оцарапал лицо, - заученно ответил таксист. – Только экспрессии и неуверенности побольше, а то как театральная постановка выходит, - досадливо поморщился рыжий. – Ладно, бывай, Федя, но… Ещё чего учудишь - найду и закопаю. Живьём. Федор Игнатьевич слова этого пугающего молодого человека под сомнение не ставил. Отчего-то он внушал ему, взрослому мужику, прошедшему не одну сидку, такой животный страх и трепет, что становилось действительно жутко. Ярик, недолго думая, позвонил по знакомому номеру. Ланнов, как ни странно, ответил сразу же. – Спроси у Антона, как звали того человека, который видел, как шеф передал ему документы, - без предисловий начал Донской, выходя на улицу. Солнечный свет неприятно ударил по глазам, и парень поморщился, понимая, что солнце - это полный отврат. В трубке повисло молчание, а потом Лёха повторил вопрос Глубоковских, не закрывая динамик. Антон ответил, чуть задумчиво, но вполне уверенно. – Широков Андрей. А?... – Неважно. Этого достаточно. Захерачим очную ставку этому Андрею. – Донской, с каких это пор ты вмешиваешься в дела полиции? - раздался в динамике мрачный голос Алексея, и Яр понял почти мгновенно - он знает. Про подлость знает. Но почему-то не ярится. Немного зол, но не настолько, чтобы "Халк крушить, Халк ломать". Чуднó! – Всё, давай, пока, мне некогда, - в несвойственной для себя манере зачастил Ярослав и тут же сбросил вызов, а потом дрожащими пальцами выключил телефон. Донскому показалось, что весь лоб у него покрылся нервной испариной, но дотронувшись, парень понял, что тот нисколько не влажный. – Кир! - крикнул он в сторону, сжимая в руках мобильный. – Мне нужно выпить! – Середина недели - какой, к чёрту, выпить?! - рявкнул Резцов, выходя на улицу вслед за другом. – Я хочу выпить, - злоба так и прорывалась на его лице сдвинутыми к переносице бровями и резкими нотками в голосе. – Я не спросил, а поставил тебя перед фактом! – И как я вообще всё это время тебя терплю? - огрызнулся Кирилл, сжав губы в тонкую линию. – Я отвезу тебя домой, а там хоть сдохни от алкопередоза! Вопреки тому, что желание ужраться в дрова нарастало весь последующий день, Яр так и не выпил. Напротив, чтобы погасить в себе алкожажду, парень развёл бурную деятельность на ровном месте, что не могло не порадовать родителей - Донской перевёл всю отцовскую документацию с английского на русский, поболтал с матерью по телефону, клятвенно заверив, что придёт на её грядущую премьеру и оценит постановку по достоинству, и убрался в квартире. Параллельно он следил за ходом дела, клубок которого сам же и распутал, и докучал звонками всем знакомым. Ярослав чувствовал себя одиноким и брошенным, как обычно бывало на утро после шикарнейшей вписки. Или просто - на утро. Или даже по вечерам. Последние лет пять. Но всё это меркло перед тем, что он нашёл на почте в соцсети. Сообщение из прошлого. Сообщение, заставившее его с протяжным стоном «Бляя» лечь прямо на ноутбук и снова пройти пять кругов отчаянья из серии «Ну твою мать, ну я же только-только забыл всё это дерьмо пятилетней давности». Писал ему человек, благодаря которому Ярику в последнее время отказывала печень. А раньше рядом с ним у Донского отказывали сердце и мозг.

***

Яр позвонил около одиннадцати вечера, мы уже собирались ложиться спать, а он всё скандировал радостно, словно ему подарили крайслер, «Мы взяли его, Лёха, взяли!». Признаться честно, поначалу и я улыбался, заразившись его позитивным настроем и совершенно позабыв о том, что совсем недавно хотел придушить собственными руками. Донской сиял. Взахлёб, словно маленький ребёнок, рассказывал, как проходило задержание, какое живое участие он успел в нём принять. Потом он на пару секунд замолчал, поздоровавшись с каким-то офицером - видимо, слушал, как он что-то рассказывает. Затем уж было начал снова говорить со мной, но из динамика послышался глухой хлопок, громкий мат сразу нескольких человек на фоне, кашель Яра, а после - несколько оглушительных выстрелов. И трубка замолчала. ...На похороны мы приехали вместе с Антоном - ему это почему-то было очень важно. Он даже подходил потом к могиле и что-то говорил, странно глядя на холмик свежевскопанной земли. Я старался абстрагироваться - никогда раньше не был на похоронах. Все эти рыдания, крики и аура отчаяния - брр. Меня даже передернуло пару раз - не от холода. Потом я нашёл позади толпы Резцова, и мы с ним поговорили ни о чём, пытаясь отвлечь друг друга от неприятных мыслей. Даже странно, что люди умирают вот так - не от старости, а от пули. Два пулевых: в сердце и в лёгкое, шанс выжить - нулевой. Умер прямо там, на руках у молодого опера - вот стрессу-то парню в самом начале карьеры. После похорон захотелось жить ещё сильнее, чем прежде. Не тратить времени зря, а жить каждую секунду. Искать себя в каждом вдохе - своём, да и чужом тоже. Радоваться всему, невзирая на мнение окружающих. Странная атмосфера на этих кладбищах, я вам скажу. Или просто я себя до такой степени накрутил?... – Ну надо же, - тихо проговорил Антон, шагая рядом со мной в сторону машины. Она стояла на парковке рядом с главными воротами. – Из-за меня умер человек. – Нашёл за что себя винить, - тут же разозлился я. Состояние у меня было взвинченное, я почти не соображал, что происходит. Странная атмосфера, очень странная. – Вот именно, - согласился Кирилл, идущий по другую сторону от меня. – Очень дурная привычка - искать себе повод для философствования. – Ты не останешься? - спросил я уже у Шрама, решив, что с Глубоковских на сегодня и без меня хватит - и так на нём лица нет. Похороны - они всегда так на людей действуют. У меня будто вакуум в голове образовался. Я думал только о том, что делал, и то - при этом совершенно не соображая, что происходит вокруг и почему я это делаю. – Нет, на сегодня с меня хватит, - покачал головой Резцов, поджав губы. – В морге спокойнее. Совсем не думаешь о том, сколько человек будут "этот синий труп" провожать в последний путь. Надо было на терапевта идти, вот я идиот. – Про идиота это точно подмечено, - вмешался в наш разговор ещё один человек. Я обернулся, встретился взглядом с глазами цвета холодной стали и кивнул зачем-то. У Яра была перебинтована рука - туда попала пуля - и расцарапано лицо - он неудачно приземлился на асфальт после выстрела обиженного жизнью и энтузиастами-оперативниками Андрея Широкова. Конечно, у Донского был с собой пистолет, (он его после армии из рук ни на секунду не выпускал) и конечно же он применил его по назначению. Впервые. Сделал всего два выстрела - довольно метких, надо сказать. И убил человека. Конечно, это была самооборона - задержанный выстрелил первым, это подтвердили все люди, находящиеся рядом с Яром в то время. Но вот для самого парня убийство, невольным исполнителем которого он стал, было тяжкой ношей. Хорошо, что он наконец заговорил с нами, все-таки три дня молчания - это довольно серьёзно для Донского. Хорошо, что он жив. – Едем куда? - спросил я, оказавшись в салоне автомобиля. Щелчок ключа в замке зажигания - и двигатель довольно заурчал. – Куда-нибудь, где мне будет не так хреново, - жалобно подал голос Ярик с заднего сиденья. – Давай к нему домой, - доступно перевёл фразу лучшего друга Резцов, тяжело вздохнув. – А хотите историю? - улыбнулся я в зеркало заднего вида и для Антона - персонально. – Какую? - спросили они нестройным хором довольно бодро. Рассказывал я всегда увлеченно и интересно, так что отказывались слушать мои истории немногие. – Историю о том, как я попал в тело другого человека, - шкодливо усмехнулся я, вспомнив несколько действительно забавных моментов из того периода. – Историю, которой никогда не было. Машина тронулась с места, а я начал говорить - тихо, как сам понимал происходящее тогда. И начал со звонка будильника однажды утром.