Талант убеждения

Яркое летнее солнце пекло немилосердно, и над большим плацем висело колышущееся марево, размывавшее любой объект, создающее ирреальную картину параллельного мира. Две фигуры, неспешным прогулочным шагом идущие по раскалённому покрытию, казались призраками. Третья, совсем маленькая, старательно поспевала следом, вцепившись в руку одного из мужчин и перебирая маленькими ножками. Четвертая, в направлении которой и следовали остальные, неподвижно замерла возле грубого металлического сооружения — высокого стального шеста, на котором были приварены две перекладины, одна — у земли, вторая — чуть выше плеч коленопреклонённого человека. Ноги раба были прикованы к нижней перекладине, руки же перекинуты через верхнюю. Неестественно вывернутые, явно выбитые в плечевых суставах — смертник, потому что едва ли кто-то станет лечить ставшего надолго бесполезным раба. Взрослые замерли в паре шагов от несчастного, обреченного на смерть под палящим солнцем. Ребенок, напоминавший маленьких ангелов древней живописи, пухлощёкий, курносый, с кучерявыми золотистыми волосами, с интересом рассматривал раба и постоянно дёргал одного из мужчин за палец, за который держался, пытаясь спрашивать о чём-то интересном. — Так тебе не удалось? Мужчины были похожи, как похожи обычно старший и младший братья, которыми они и были. Старший хмыкнул и снял с пояса длинную плеть, дождался, пока она раскрутится, и почти без замаха ударил так, что на левой щеке раба осталась короткая, с фалангу пальца, полоса содранной кожи. От этого удара с тела несчастного поднялось несколько насекомых. Вторым и третьим ударом его хозяин согнал ещё несколько и деловито прокомментировал: — Нужно не забывать гонять мух, иначе они заедят твой скот. Это нравоучение было адресовано ребёнку, который слушал внимательно, с тем же наивным детским интересом, что и смотрел. Потом, подойдя к рабу, мужчина дёрнул его за волосы вверх и назад, запрокидывая голову. Невозможно голубые глаза, полные боли, открылись медленно, но разума не утратили, что обычно происходило с теми, кого долго пытали. Свободную руку хозяин протянул в сторону брата. Тот, отпустив ребенка, налил на сложенную горстью ладонь немного воды. Слегка сжав волосы на затылке, хозяин обратился теперь уже к рабу: — Открой рот. Тот послушно, но через силу выполнил приказ. К пересохшим губам тут же прижалась ладонь, наклонилась, помогая воде стечь в рот. В синих глазах всего на мгновение мелькнула ненависть, но, спустя то же мгновение, она погасла, а веки чуть опустились — человек уже смирился со своей судьбой. Обе руки исчезли, и голова бессильно опустилась, хотя и не упала совсем. Пытаясь взглянуть в лицо хозяину, раб чуть приподнял её. — Прошу, ещё. Хозяин качнул головой, отступая. — Ты не так просишь. Мгновение раб медлил, но всё же нашел в себе силы: — Хозяин, умоляю. Я сделаю всё, что прикажете.