Одиночество

Первые дни он не ощущал этого так остро. Потом, проходя про улицам, где они жили, машинально подымал голову, ища свет в окнах и знакомые силуэты. Потом... потом вообще стал старательно обходить те места, где они бывали вместе. Затем пришло чувство обиды: странная трансформация тоски по утраченным друзьям. И, наконец, - забвение. Он погрузился в рутину службы и не думал уже о прошлом. Чем дальше, тем реже вспоминал он о друзьях: их дороги разошлись окончательно и, как думалось, бесповоротно. Сегодня ноги занесли его к « Толстухе Марго». Там давно уже заправлял ее сын, а сама Марго восседала у конторки. Она страшно растолстела и постарела, но не утратила здравого ума и памяти. Д'Артаньяна она узнала сразу, хотя он последние годы не появлялся в ее заведении. – Господин д'Артаньян! Бог мой, как же я рада, что вы к нам заглянули! Я ни вас, ни ваших друзей не видела уже столько лет! – Марго, наверное, расцеловала бы гасконца, если бы посмела. – Марго! А ты не меняешься! – д'Артаньян обрадовался старой знакомой больше, чем сам ожидал. – Подсаживайся и поговорим, – лейтенанту даже заказ не пришлось делать: Марго все еще помнила, что он любит и лучшие блюда ее трактира, как по мановению волшебной палочки, возникли перед д'Артаньяном. – Ешьте, господин мушкетер, ешьте на здоровье, и расскажите старой Марго, что интересного с вами приключилось. Мы с вами не виделись, почитай, лет десять? Д'Артаньян задумался, мысленно прикидывая, сколько же лет он не заходил к « Толстухе Марго». Пожалуй, последний раз он был здесь еще с Атосом. А Атос вышел в отставку в тридцать первом. Да, десять лет прошло. Он посмотрел поверх стакана в тот угол, где больше всего любил сиживать его друг. Атос был на месте. Д'Артаньян замер: мушкетер следил за ним из своего, затопленного тенью угла. Д'Артаньяну стало не по себе: пристальный взгляд Атоса словно о чем-то его вопрошал. Этот взгляд не отпускал мушкетера, словно его друг что-то хотел ему сказать, внушить. Д'Артаньян провел рукой по лицу: тень в углу исчезла. Гасконец тихо выругался. – А что господин Атос? – теплый голос Марго вернул его в реальность. – Марго, ты его помнишь до сих пор? – удивился лейтенант. – Ну, такого не забудешь, господин офицер! Он жив? – Жив, насколько я знаю. Но вестей у меня от него нет. Все мои друзья исчезли на просторах Франции. У нас с тобой, Марго, видно только воспоминания и остались! – Ну, это уже не мало, господин д'Артаньян. – улыбнулась Марго, протягивая ему очередную тарелку с угощением. – Раз вы ничего не знаете про своих друзей, расскажите лучше, как вам живется в Париже. – Как мне живется? – дАртаньян задумался так глубоко, что Марго посматривала на него уже с беспокойством. – Да живу от утра до вечера, Марго. Служба! – И не женились? – Упаси меня Бог от такой глупости, хозяюшка! – рассмеялся гасконец, но смех его прозвучал неискренне. О чем говорить, когда от Констанции осталось только смутное воспоминание, подобное прикосновению крыльев бабочки к щеке: легкое дуновение ветерка. – А что это ты про Атоса вспомнила, Марго? – спросил лейтенант, немного помолчав. – У меня ведь еще Портос и Арамис друзьями были. – Я всех помню, всех – покачала головой старуха. – И гиганта Портоса, который в одиночку мог у меня весь недельный запас съесть, и господина Арамиса: такого нежного и ласкового с виду, а на деле так прямо силача: как он гвардейцев кардинала на свою шпагу нанизывал, и господина Ле Брэ и... всех-всех я помню. А вот господин Атос от всех отличался. – Еще бы не отличался! Эх, Марго, знала бы ты, кто у тебя тогда в трактире сиживал! – мечтательно протянул дАртаньян. – А я догадывалась, что он не простой дворянин был. – Не простой – не то слово, Марго! – гасконец встал. – Ну, спасибо тебе за обед, Марго! Сколько с меня причитается? – Я не возьму с вас ни денье, господин офицер. В память о вас и ваших друзьях. Если только вот придется вам с ними встретиться, заходите ко мне. Я буду счастлива видеть всех вас. – Тогда – прощай! – д'Артаньян вышел из кабачка в некоторой растерянности. «Если бы Атос слышал слова Марго, он бы мог сказать: вот где нашло приют постоянство!» – пробормотал лейтенант. Сколько же времени утекло с той поры, как д'Артаньян стал лейтенантом? Да немало: тринадцатый год пошел. За однообразными буднями счет годам не ведут: вот лейтенант и убедился лишний раз, что, столь блистательно начатая карьера его, уже который год буксует на месте. Король и кардинал сейчас не в том состоянии, чтобы напоминать о себе. О чем это они с Атосом и Арамисом говорили когда-то, почти сразу после отставки Портоса? Они сидели не то у Марго, не то в своей излюбленной « Сосновой шишке», Арамис строчил очередную поэму, которые перестали пользоваться спросом, Атос, по обыкновению, пил. Д'Артаньян, уставший и злой ( он уже вполне ощутил тяготы лейтенантского поста), задумчиво ковырял ножом остатки ветчины. Атос с интересом наблюдал его манипуляции, потом не выдержал и положил всю порцию ему на тарелку. - А вам?- попытался остановить его лейтенант. - А мы с Арамисом уже сыты. - Да-да, - поддакнул будущий аббат, не поднимая головы. - Мне кусок в горло не лезет. Атос при этих словах пожал плечами: - Мы с вами, друзья, яркий пример неудачников на любовном поприще. Но, такова жизнь, - он с философским видом поднес к губам свой стакан. - Лучше выпьем за то, чтобы мы подольше оставались вместе, - и он бросил короткий взгляд поверх головы Арамиса на лист бумаги. Молодой человек вздрогнул и это не ускользнуло от мушкетера. - Друзья, я испросил отпуск у Тревиля. Мне придется уехать. - Надолго? - спросил д'Артаньян, перекинувшись взглядом с Атосом. - Надеюсь, что нет. - Это опасно, Арамис? Может, нам лучше с вами поехать? Арамис покраснел. - Нет, что вы, друг мой. Ничего особенного: я только должен передать на словах кое-что для … известной вам особы. И я сразу же вернусь, - он вынул часы и тут же стал собираться. Последнее рукопожатие, показавшееся лейтенанту странно крепким, и Арамис пошел к двери. У порога он обернулся и улыбнулся друзьям. У д'Артаньяна кошки заскребли в душе от этого взгляда, но Арамис уже ушел. - Я догоню его, Атос! - воскликнул молодой человек, но Атос сжал его локоть, и заставил сесть за стол. - Не надо этого делать, мой друг! У каждого из нас своя дорога. Арамис сам выбрал свой путь.- Он залпом допил прямо из бутылки остатки вина, и на минуту закрыл лицо руками. Когда д'Артаньян увидел его лицо вновь, Атос был спокоен и даже меланхолично улыбался.