5
22 января 2017 г., 00:26
В последнее время Бонни стал другим. Витал где-то в облаках, тосковал и почти перестал улыбаться. Саймона насторожило такое поведение сына. Тот всегда был веселым, жизнерадостным и очень любознательным. Сначала космон решил, что это из-за того, что мальчик пропустил детство, став внезапно взрослым. Но нет, тут было что-то другое. И Сай решил поговорить с сыном.
Бонни был у себя в комнате и делал вид, что читает журнал земов, когда отец вошел к нему в комнату.
– Поговорим? – Вот так без предисловий начал он свой разговор с сыном.
– Поговорим.
– Что-то случилось? Ты последнее время сам не свой. Может, я могу чем-то помочь?
– Вряд ли. Мне никто не сможет помочь.
– Даже так? Ты влюбился? – догадался бывший землянин. Ну, конечно. Кто в свои четырнадцать – шестнадцать лет не влюблялся?
– Откуда ты знаешь?
– Мне тоже когда-то было столько же, сколько тебе сейчас. И я тоже влюбился первый раз как раз в твоем возрасте.
– И как?
– Без взаимности. Понравилась одна девчонка. Мне тогда казалось, что красивее ее нет на свете. Ну, и я ей признался…
– А она?
– Честно?
– Угу.
– Маринка, так звали ее, меня послала, – честно признался Саймон. – Мол, не нужен ей нищий сирота. Она себе принца на "космическом драконе"(разновидность и название корабля) найдет. И он увезет ее из детдома во дворец.
– Ты сирота?
– Ну да. С трех лет в детском доме жил. Не знаю и не помню своих родителей, даже если они у меня и были. И Маринка тоже была оттуда. Вот поэтому она и мечтала вырваться и попасть в красивую и богатую жизнь, раз родители от нее отказались. Да, я ей нравился как парень, но не мой тощий кошелек или вообще отсутствие оного. Ее сложно винить в этом. Наоборот, я ее понимал и смирился с ее решением.
– А тебе не было больно вот тут в сердце после ее отказа? – поинтересовался Бонни.
– Было. Было очень-очень больно. Я ее простил, и мы остались друзьями даже после ее отказа. А потом через несколько лет встретились и посмеялись над нашей детской несостоявшейся любовью. Она действительно встретила своего принца, и они поженились. Выглядела такой счастливой.
– Ей просто повезло. А ведь могла и не встретить.
– Могла, но встретила. Так что все, что случается в нашей жизни, всегда к лучшему.
– Понимаю, но все равно больно, – разоткровенничался с отцом Бон-Бон.
– Так она тебе отказала?
– Он. И да, отказал…
– Можно узнать, кто он?
– Ты будешь смеяться надо мной.
– Почему? – заинтересовался избранником сына Саймон.
– Он исинэ.
– Даже не знаю, что сказать…
– И не говори. Сам понимаю. Кто он, а кто я.
– У него, наверное, еще с детства жених есть. Да и родители знамениты на весь Лискар. Они ни за что не согласились бы на ваш брак, даже если бы он ответил на твои чувства.
– Понимаю я все, – с сожалением в голосе ответил юный космон. – Только сердцу не прикажешь.
– Да, сын, не везет нам с тобой в любви. Но ты не расстраивайся. Выше нос, у тебя вся жизнь впереди. Встретишь ты еще свою любовь, а возможно, и не одну.
***
И только через два дня космону удалось вырваться и поговорить с Ари. Пришла пора и со своими сердечными делами разобраться. Неизвестность угнетала. Он понимал, что разговор будет не простой, решающий. Именно какие он подберет слова, как объяснит, что происходит, и будет зависеть их дальнейшая судьба. В этом мире все не так, как на Земле. Там нет понятий истинной пары, но есть любовь с первого взгляда. Когда понимаешь и принимаешь связь с первых мгновений знакомства. Но даже такие пары со временем могут распасться. Земляне считают, что вечной любви не бывает. Она проходит, а иногда перерастает в привычку. Быть вместе – сосуществовать. Жить без страсти и любви. Человек приспосабливается, старается выжить, осуществляя естественный отбор. Выживает сильнейший. А как живут здесь свои долгие жизни рэрды и космоны, при этом не теряя интерес друг к другу, сберегая любовь как самое ценное богатство, Саймон не знал. Но хотел узнать. Хотел быть счастливым, любить. Хотел пронести свои чувства через века, но не по привычке, а сохраняя интерес к себе, и зажигать искру страсти каждый раз как в первый, но не единственный раз. И раз так получилось, ведь не он выбирал себе партнера, а за него распорядилась Судьба, придется подстраиваться, надеяться, что не ошибся, найти правильный путь и сохранить щедрый дар, подаренный этим миром – любовь. И этот важный разговор с рэрдом состоялся…***
После того как отец улетел, Бонни почувствовал себя совсем одиноким. А перед глазами то и дело всплывал образ Ская. Улыбающегося, разговаривающего с братом, рассматривающего картины. Космону так хотелось снова увидеть рэрди. Заговорить, услышать его голос, почувствовать запах. Стоять совсем близко, едва касаясь, ощущать физически, любоваться издали. Дарить подарки, лишь бы эта очаровательная улыбка не сходила с его лица. Бонни рассматривал его снимки со своего планшета. Он столько их сделал, когда исинэ приезжали к ним в академию. Тайно, боясь, что кто-то заметит, фотографировал рэрди с разных сторон. Хотел запомнить навсегда, а потом рисовать по памяти его светлый и такой любимый образ. Юный космон никогда не думал, что влюбиться – это так больно. Услышать отказ - ещё больнее, а осознать, что потерял – трагедия. Сердце разбилось на миллионы осколков и сейчас здесь, в тишине комнаты, кровоточит. Воспоминания не заживляют, а делают ещё больнее, терзают и дёргают сердечные раны. Кисть бегает по холсту сама, рука лишь марионетка, повторяет каждый изгиб его тела. Свет глаз, улыбку, лукавство и, как ни странно, надежду. Каждая черточка точная копия маленького чуда, радость, что хоть здесь и сейчас Скай принадлежит лишь ему. Это их маленький мирок, их мечты, пусть и односторонние. Бонни давно начал его рисовать. Можно сказать, с той самой первой встречи в академии. И теперь этих рисунков становилось все больше и больше. Наброски. Черновики. В цвете и черно-белые. Большие и малые. На холстах и бумаге. В красках и карандашах. Сидя, стоя, лежа. Летя, словно паря над землей. Все стены в комнате Бон-Бона были завешены ими. Отец, когда приходил, видел все, но ничего не говорил, понимая, что парню так легче переболеть и отпустить. Понимал, что помочь сыну ничем не может. Он должен справиться сам. Бороться за любовь или отпустить. Первая любовь, что здесь, что на Земле, самая яркая, запоминающаяся и самая недолговечная. Детская, можно сказать, подростки всегда такие непостоянные. Но их любовь всегда такая разная и индивидуальная. У каждого подростка она своя. У кого-то счастливая, у кого-то нет. В ее разновидностях есть свое очарование. Взросление, созревание, окрыление, мечты и фантазии. Осознание, что вступаешь во взрослую самостоятельную жизнь, и что там за поворотом, неизвестно. – Хоть бы еще разок тебя увидеть, поговорить, – шептал портрету Бонни. – Тогда можно и умереть счастливым.***
Ари после разговора с Саймоном был в смятении. С одной стороны, он правильно поступил, но, с другой стороны, скучал. Да, он скучал по космону, его напористости и прямолинейности. Его ему не хватало. Взгляд его синих глаз преследовал повсюду. Но все пути отрезаны, мосты взорваны и возврата нет. Впереди маячила свадьба с рэрди, выбранным родителями. – Я поступаю правильно, – уговаривал Ари сам себя.– Свадьба все исправит, вернет жизнь в прежнее русло. Торжество прошло, словно в тумане. Рэрди был очень милым, юным и симпатичным, традиционного воспитания. Звали младшего мужа Ари Фионниар. Для семьи и близких друзей просто Фионн. Тихий и спокойный, уступчивый и гибкий. Тот должен был радовать старшего мужа всем, но на деле рэрд не испытывал к нему страсть. Поэтому и в первую брачную ночь все оказалась для Ари постным, неинтересным, лишённым изюминки. Секс не доставлял удовольствия, а скорее напоминал механические возвратно-поступательные действия. Сам Фионн оказался чувствительным и страстным. Его вздохи, охи и стоны были громкими, и рэрду казалось, что их слышит весь дом. Да что там дом, вся улица. Да, Ари старался быть осторожным, понимая, что для рэрди это первый раз. Нежным. Выцеловывал, поглаживал, отвлекал от первого и болезненного проникновения. Бережно прижимал к себе изгибающееся тело мужа, менял угол проникновения, ища чувствительную точку. Менял и темп. То ускоряясь, то замедляясь, оттягивал оргазм, чтобы и младший мог получить удовольствие, насколько это возможно в первый раз. И лишь когда Фионн кончил от его дрочки, позволил себе расслабиться и кончить самому. В ту ночь он устал и физически, и морально, долго лежал, пытаясь заснуть. Только теперь до него дошло, что так будет и дальше - день за днём, ночь за ночью. И в этом виноват в первую очередь он сам. Ари осознал, что сам, собственными руками, разрушил своё счастье с космоном, приняв навязанный родителями брак с рэрди. Теперь придется всю жизнь спать с мужем, которого он не любит и не испытывает к нему страсти и влечения. Он сжимал кулаки от бессилия и шанса что-то исправить. Сай никогда не примет его обратно. Он столько всего наговорил космону в ту роковую встречу. Обвинял Зган знает в чем, грубил и, в конце концов, просто послал. – Я никогда не стану мужем космона без права рождения детей. Ты ворвался в мою жизнь, все перевернул, заставил сомневаться в себе и своей размеренной жизни. Дал выбор, от которого меня трясет… Я не хотел ничего выбирать… Хотел жить как все рэрды. Иметь семью, детей. А тут появляешься ты и заявляешь, что мы связаны… Заставил поверить, что я нужен тебе. Потом выяснилось, что ты женат… потом … потом… потом… и снова множество потом. Моя жизнь превратилась в Ад. Лабиринты потом, в которых я потерялся, запутался… Без тебя все изменится, исправится, вернётся в прежнее русло. Уходи! Видеть тебя не желаю! Забудь меня навсегда! Убирайся из моей жизни. Вон! Это и многое другое, что он тогда наговорил Саймону. Теперь всего и не вспомнишь. Тогда это казалось правильным. Единственным решением – верным решением. А сейчас самой большой глупостью, что он совершил за долгую жизнь. – Как же тогда я был глуп, – прошептал сам себе рэрд. – Слушал разум, а не сердце. Хотел быть как все, вот и получил то, что хотел. Кушай, не обляпайся. Месяц - это целая вечность. Он пытался приспособиться к семейной жизни. Терпел присутствие рядом Фионна, старался не замечать, не обращал на него внимания. И сексуальную жизнь с младшим мужем свел к минимуму. То есть первая брачная ночь стала последней. – Это еще цветочки, как говорят земы. Ягодки будут впереди, – снова отругал себя Ари. – Одел на себя хомут сам, по собственной воле. Некого винить, кроме себя. Теперь он искал выход из создавшегося положения. Пытался поговорить с Фионном, объяснить ему, что происходит. Но не нашел нужных слов, остался непонятым и непрощенным. Младший на него дулся и считал, что у Ари есть любовник – космон. Именно его тот и сделал козлом отпущения и зерном раздора. – Мы не любовники с ним, но связаны. Должны быть вместе, иначе будем страдать. Как ты не понимаешь? Я делаю больно и тебе, и себе… И сколько бы Ари ни объяснял младшему, тот ему не верил. Напряжение между супругами нарастало. Дом – семейное гнездышко - скорее напоминало поле боя, где пока ещё не начались военные действия, но обе стороны заняли оборонительные позиции и выжидают. Теперь Ари понимал тех рэрдов и рэрди, что вынуждены жить в договорных браках. Без любви, без страсти, на голых обязанностях перед семьей, мужем и еще Зган знает перед кем. Зачем? На что они все и он в том числе подписались? Во имя чего? Испортили жизнь себе и мужу. Почему все они не искали любви? Слушали родителей и погибали в трясине болот семейной жизни, которое день за днем засасывало их все глубже и глубже. Трудно дышать, ритм сердца замедляется, жизнь становится невыносимой. Душа рвется к своей половинке, а ей прикрывают кислород, заставляют заткнуться и беречь то, что есть. Быт и обязательства губят личность, делая ее рабом обстоятельств. – Все, хватит! Надоело! – сказал сам себе рэрд. – Я честно пытался полюбить младшего или хотя бы привыкнуть к нему, но не вышло. И Ари не выдержал и сбежал. Ноги сами принесли его к...***
Саймон возвращался из поселка, где смотрел список общественных работ. По дороге он встретил безопасника, с которым они разговорились по поводу похищения Коры. – Мы нашли похитителя. Сам пришел, заявил о пропаже невесты. Им оказался рэрд с одной из окраинных планет. Сюда он приезжал погостить к своим родственникам. Космонка ему понравилась. А так как у них на планете в порядке вещей похищать понравившегося рэрди или рэрдану, он даже не задумывался, что делает. Да и прежде чем похитить, долго за ней наблюдал, прикидывал, как лучше и незаметнее ее украсть. Да и рэрдан у них очень мало, они почти все чуть не с рождения помолвлены с кем-то. А рэрди его не привлекали как пол. А твоя Кора для него показалась вообще чем-то нереально красивым. Идолом. Как потом он признался, что вообще раньше никогда в жизни не видел космонок. Влюбился, мол, с первого взгляда, – рассказал о том, что удалось узнать, безопасник Саю. – Странная логика у этого рэрда. А о том, что у нее есть семья и родственники, которые будут искать и беспокоиться за девушку, он не подумал? – Он посчитал, что она сирота, раз учиться пошла. И не понимает, зачем женщине учиться. Она должна замуж выйти, мужа ублажать да детей растить. – Ну да, типичное мышление местных обывателей. Большинство рэрдов в мире Лискар именно так и видят будущее рэрди, рэрдан или космонок, – с сожалением заметил бывший землянин. – Слабый пол не считают полноценными членами общества и держат около себя на положении рабов. Прав-то у них никаких нет. – Ну, их так воспитывали. Родители и общество, в котором они живут, накладывают свой отпечаток и на будущее поведение самого рэрда. – А рэрд гомофобом оказался. Не думал, что в Лискар и такие есть. – Гомофоб – это кто? – Любитель женщин, – заметив, что безопасник его все равно не понимает, Сай пояснил: – Не признает рэрди как партнера для секса. – А, ты об этом. Тоже не сталкивался с подобными рэрдами. – Его хоть наказали? – поинтересовался Саймон. – Да. Взяли штраф и запретили появляться на территории той планеты, где находится академия. А то мало ли, он или кто-то еще решит повторить похищение из учебного заведения. Там ведь никакой охраны нет. – Как по мне, это слабое наказание. Вряд ли тот рэрд что-то поймет. Рано или поздно все равно повторит нечто подобное. Пусть не с Корой, так с кем-то другим, – разочаровался космон в местных законах. – Может, ты и прав, – сказал безопасник и, попрощавшись с Саймоном, ушел по своим делам.***
– Да, дела, – размышлял Сай, идя к дому. – Нужно что-то предпринять, чтобы обезопасить детей от таких вот похищений. Но его размышление прервали… Возле дома стоял тот, кого Саймон меньше всего ожидал увидеть. Ари. Вид у него был какой-то потрепанно-жалкий. Почти два месяца прошло с их последней встречи. – Нам нужно поговорить, – заявил рэрд. – Ты еще не все гадости мне сказал? – Прости, я был не прав. – Истина не конец, а всего лишь начало – так говорят мудрые существа. – Прости. Хочешь я на колени перед тобой стану? – сказал Ари и действительно опустился на колени. – Встань. Рэрд нехотя встал и спросил: – Впустишь? Мы же не можем здесь говорить. – Заходи, – сказал Сай и впустил гостя в дом. – Я скучал. Очень скучал. Без тебя мир вокруг стал каким-то пресным, в нем пропали краски. А брак стал тяготить настолько, что я почти сошел с ума. – Не сошел же. – Ты мне помог. Оставалась надежда, что ты простишь меня… Мы начнем все сначала. Я приехал к тебе насовсем… если не прогонишь… простишь. – Не передумаешь? – космон вопросительно посмотрел в глаза рэрда. Тот не врал. Он действительно был готов начать новую жизнь с Саймоном. – Ни за что и никогда. Теперь никто и ничто не изменят моего решения быть с тобой. – Я попробую тебе поверить. Дать еще один шанс, но если предашь… Лучше тебе этого не знать и никогда не испытать на себе,– предупредил гостя космон. – Поверь. Я за это время вдали от тебя понял многое. И самое главное, что я люблю тебя. Жить без тебя не смогу. Правда, пробовал, но не получилось. – Ну что же, поживем – увидим. – Правда? Ты больше не сердишься на меня? – спросил Ари. Уж очень он хотел знать правду. – Правда. Пойдем, я тебе покажу твою комнату. Ты ведь хотел остаться. Я горжусь тобой. Пошел против воли родителей, оставил рэрди ради космона. Отказался от собственных детей ради любви. Не каждый на такое отважится, – с уважением в голосе произнес бывший землянин. – Спасибо. – А насчет детей не переживай. Будут у тебя дети. На Земе есть медцентр, где проводят искусственное оплодотворение. Найдем им суррогатного отца или мать, и ты познаешь счастье отцовства. – Правда? Ты пойдешь на все это ради меня? – Да. Я ведь тоже хочу счастья для тебя. И понимаю твое стремление оставить след после себя в своих детях. Пустить корни и дать новые семена жизни своему роду, клану и себе. – Я был таким дураком. Сомневался в тебе, в себе, в нас. А сейчас я счастлив. И я так тебя люблю! – Главное ты понял, что иллюзия семьи не заменит настоящую семью, построенную на уважении и доверии, честности. Понимании друг друга, принятии нас такими, какие мы есть. Это фундамент прочных отношений. А все остальное зависит только от нас самих. – Правильные слова. Я полностью поддерживаю такую политику семьи. И принимаю ее. А потом начались их семейные будни. Вначале они только целовались, знакомились, обнимались, не торопясь переходить к сексу. Понимая, что у них вся жизнь впереди. И жизнь долгая, где все-все еще успеется. Тихонько, шаг за шагом, они привыкали друг к другу, притирались характерами и выстраивали новые, до сих пор неизведанные отношения. Были ли они счастливы? Да. Они были очень-очень счастливы в те самые первые дни их совместной жизни.
