Забвение моей памяти

Вот и настал первый день съемок в этом году. Новый год принес всем радость и надежду на перемены, все ждали чего-то нового и волшебного. Все, но только не она. Для нее абсолютно ничего не изменилось с наступлением нового года, месяца, так же как и не менялось с наступлением нового дня на протяжении уже полугода. Тот же съемочный павильон, те же лица, сегодня они будут еще мрачнее, чем обычно, ведь их вырвали из череды праздничных застолий. Та же причина всех ее бессонниц будет ходить мимо нее, возможно, даже поздоровается. Лучше уж так, чем никак. Подруг из них все равно не получилось бы. Джулия слишком много пыталась скрыть, а Татьяна о многом из этого догадывалась. «Ты слишком громко думаешь» - эта простая фраза нередко лишала Ванг равновесия и заставляла огрызаться, лишь бы как-то скрыть подскочивший пульс и краснеющие щеки. Одна все время замечала, а вторая все время огрызалась, но обе знали, что это все лишь вершина айсберга. Каждая надеялась избежать разговора, который обязательно должен будет рано или поздно состояться. Каждая боролась за право скрыть свое отношение, но броня всегда давала трещину. Это выливалось в саркастические замечание со стороны Лариной и в редкие взгляды и мимолетные касания со стороны Джулии. Все вокруг это видели, и это давало повод лишним сплетням и выдумкам. Сегодня для Ванг был очередной день, ничем не отличающийся от большого количества уже прошедших. Сегодня она снова будет пытаться не смотреть ей в глаза, а лучше вообще держаться от Татьяны подальше. Она каждый день уговаривала себя делать именно так, но все равно подходила и здоровалась с ней первая, давала слабину, сочилась через трещины, провожала ее взглядом. Каждый раз. Каждый! Зайдя в комнату отдыха Джулия убедилась, что в ней и рядом с ней никого нет, и, облокотившись о столешницу недалеко от кофемашины, начала сама себе шептать: - Ты сможешь. Ты сможешь! – как мантру повторяла она себе полушепотом, опустив голову и сжимая ладони. Волосы закрывали ее лицо и, рассыпаясь по плечам, светлыми волнами опускались на грудь. «Я не умею плакать» - ложь! Ничтожная ложь, в подтверждение этому глаза неприятно защипало, и на ресницах стала собираться первая влага. Подняв взгляд к потолку, девушка старалась удержать рвущиеся наружу слезы. «Я не умею лгать» - тоже ложь! Вот уже несколько месяцев она непрерывно лгала себе, ей и всем вокруг. В ее памяти всплыл финальный выход Лариной. Предложение Далецкого, их поцелуи, счастливые лица, крики «Горько!» - все было как в дыму. Когда они подошли к ней, на улице Юлий пошутил «Не хочешь с нами?» - как же жестоко с его стороны. Ведь он был первым, кто сказал, что Ланг существует. Он знал это до сих пор, но этим спектаклем с предложением сам отнял любую надежду на его существование. Да, она хотела бы, но не с ними, а только с Ней. Из размышлений ее вырвал звук приближающихся шагов. Ее шагов. Что здесь делает Ларина, она же должна еще сниматься. Сейчас Джулия была меньше всего готова вступать с ней в словесные баталии. Она наполнена до краев всем этим, она не выдержит больше. Она бы уже не успела выйти и разминуться с ней в коридоре, а другого выхода из этой комнаты не было. Ванг подошла к кофемашине и начала увлеченно выбирать себе кофе. По крайней мере она усиленно делала вид, что занимается именно этим, когда дверь открылась, и ведьма переступила порог ее укрытия. Ванг отмахнула с лица прядь волос и нажала первую попавшуюся кнопку на аппарате. «Мятный чай» - гласила надпись слева от кнопки. «Отлично! Вот и попила кофе.» Татьяна обошла ее и достала из холодильника, стоящего левее, бутылку сока. - Ты слишком громко думаешь, – Джулия спиной чувствовала ухмылку на лице ведьмы. Машина перестала гудеть, и девушка взяла свой чай. Пальцы неприятно жгло кипятком через тонкий пластик. Ванг присела напротив своей собеседницы и, поставив ненавистный напиток на стол, подняла на нее глаза. - Мои мысли – не твоя забота. – «Как оригинально, молодец. Хоть раз ответь ей спокойно.» - Никогда бы не подумала, что ты можешь так нелепо покончить с жизнью, – насмешливый, но в то же время добрый, тон отвлек девушку от самобичевания. - Что? О чем ты, ведьма? – Джулия невозмутимо взяла пышущий паром стакан и потянулась, чтобы отпить, какой напиток там был, она уже и забыла. Однако сделать этого ей не удалось – вместо горячего пластика ее губы столкнулись с мягкой кожей чужих пальцев. Рассердившись не столько на поступок Тани, которая все еще держала свою ладонь над стаканом, сколько на себя и подступающий румянец, Дух Хаоса поставила чай на стол и подняла сверкающий взгляд на Ларину. Ответом на ее необоснованную ярость были поджатые губы, сдерживающие рвущийся наружу смех. - Какого черта тебе нужно от моего чая? И о каком нелепом суициде речь? Я, кажется, все еще жива, – девушка провела ладонями перед собой, показывая, мол вот оно мое тело – тут сидит. - Моими молитвами, – ведьма улыбнулась. – Насколько я знаю, у нашей великой и могучей дочери Люцифера аллергия на мяту вплоть до летального исхода. После этих слов она встала, держа в руке стакан с чаем, подошла к раковине и вылила его туда. Потом подошла к кофемашине и, нажав на кнопку рядом с надписью «Эспрессо», обернулась на Ванг, ловя на себе ее удивленный взгляд. - Разве умереть от удушья после пары глотков дешевого чая – это ли не нелепая смерть? – сумеречная ведьма повернулась обратно к тарахтящему аппарату, дождалась конца приготовления напитка и, поставив стакан с горячим кофе перед блондинкой, вернулась на свое место. - Да, пожалуй, ты права. Это было бы достаточно забавно. – «Сейчас или никогда. Решайся!» - Таня, какие… - Я была бы не против сходить с тобой поужинать, – резко оборвала ее ведьма и, закрывая бутылку с соком, добавила немного тише – Мне нужно будет с тобой поговорить без посторонних глаз. - Но я же не… - Джулия провожала ее шокированным взглядом, пытаясь проглотить ком в горле. - Ты слишком громко думаешь. Я буду ждать тебя в семь у выхода, – улыбнувшись еще раз на прощание, девушка вышла из комнаты, оставляя Ванг с грузом непонимания и свежим эспрессо.