Забвение моей памяти

Джулия смотрела на затейливый танец пламени свечи. Огонь успокаивал и расслаблял, что было сейчас крайне необходимо девушке. Столик, который оказался заказан на ее имя, стоял поодаль от основного зала ресторана, его так же отделяло три ряда плотных занавесок и небольшая перегородка из декоративных винных бочек. С каждой минутой, проведенной в одиночестве, она все сильнее сжимала в руках тканевую салфетку, которую уже успела положить себе на колени. Услужливый официант за прошедший час трижды интересовался, не желает ли она что-нибудь заказать. Наконец, сдавшись на четвертый раз, она заказала себе бокал виски. «А что? Ларина уже приняла на грудь, а я, знаете ли, тоже не образец выдержки» - с такими мыслями она быстро расправилась с первым бокалом и, не возвращая пустой предмет официанту, попросила принести всю бутылку. - Пожалуйста, не беспокойте меня больше, – не глядя в глаза запутавшемуся в происходящем парню, она напила себе янтарной жидкости почти до краев. - Вас? – парень вертел в руках меню, которое вряд ли уже понадобится грустной блондинке с такими красивыми чертами лица. - Да, меня. Если что-то понадобится, я позову вас, – она махнула рукой на кнопку вызова персонала и продолжила следить за пламенем свечи. - Извините, Вы не поняли. Я имел в виду: вас обеих не беспокоить? – парень обернулся на щель между занавесками, замечая движение за ними. - Я одна, разве не видно? Прошу, уйдите прочь! – сквозь зубы, пытаясь сохранять остатки вежливости, практически прорычала девушка. Она схватила салфетку с коленей и, смяв, бросила ее на стол. Бедный парень с надеждой взглянул на вошедшую девушку в красном платье, которая, коротко кивнув, жестом попросила его уйти. Не решив, оставлять этим дамам меню или нет, он положил его на край стола. Поймав на себе недобрый взгляд сидящей за столом девушки, снова взял его в руки, потом опять положил. Отошел от стола и, подняв взгляд за спину Джулии, начал двигаться к выходу, но уже у самых занавесок обернулся и спросил. - А Вам ничего не нужно будет еще? - Нет! – Ванг уже перебирала в уме, какое бы проклятье наслать на этого юношу. - Вы правильно поняли сначала: нас обеих не нужно беспокоить. Мы позовем, если будет нужно, – раздался мягкий голос за ее спиной, после чего она почувствовала ладонь на своем плече. Обернувшись, она увидела Таню, которая повторила недавний жест Джулии, махнув в сторону кнопки. Парень, тихо извиняясь, задом вышел за шторы. - Я не слышала, как ты вошла, – обида и злость стекали ядом по словам и оседали в воздухе вокруг девушек. Не было больше смысла сдерживать эмоции. Она заставила себя ждать второй раз за вечер, хотя сама выбирала и время, и место. Ничего уже не останавливало Джулию от желания осушить до дна эту бутылку и уехать домой – для нее вечер официально считался испорченным. Она движением плеча скинула с себя чужую руку, встала и, пересев на противоположную сторону стола, продолжила: - Что бы ты ни хотела мне сегодня сказать, как бы это тебя ни мучило, ты хоть осознаешь, насколько неуважительно ты относишься ко мне этим вечером? – холодный тон передавал все отчаянье и грусть, уже начинающие скапливаться влагой в уголках глаз. Ей всегда становилось легче, когда она перенаправляла чувства в злость и сарказм. Однако сейчас сарказма не будет: Ларина действительно виновата перед ней, и она этого так просто не отпустит. Сумеречная ведьма стояла напротив, сжимая руками спинку стула, и смотрела Джулии прямо в глаза. Надеясь, что она, возможно, сумеет прочитать в них все, и девушке не придется говорить этого вслух, она старалась даже не моргать. «Ты должна ей сказать. Должна». - Да, должна! Для начала должна хотя бы извиниться, – вырвав мысли из контекста, Ванг вслух ответила на них. Реакция на ее слова было довольно неожиданной. Отпустив стул, Ларина обошла его, взяв из-под носа Джули наполовину полный стакан, осушила его, и, поморщившись, вернула его на место. - Не стану, – уверенный голос бросал вызов, а искорки, загоревшиеся в зеленых глазах, подтверждали твердость намерений. - Что, прости? – Ванг отпила виски прямо из бутылки, опасаясь, что стакан может быть снова похищен. - Прощаю, – вот так просто, глядя на блондинку, ответила девушка и потянулась к меню. - Что ты себе позволяешь? Что бы тешить свое самолюбие, тебе не обязательно было соглашаться... – «или приглашать меня?» - идти со мной куда бы то ни было. Тебе прекрасно удается это и на съемочной площадке, и плевать, включены ли камеры или нет. - Я не тешу свое самолюбие: не сейчас, не там, – девушка с хлопком закрыла меню и кинула его на стол ближе к Джулии. – Я никогда не задавалась подобной целью. Да, мне интересно иногда спорить с тобой, но лишь потому, что я видела в тебе достойного соперника. Ты сама смеешься над собой, выставляешь себя невесть кем. Все эти твои черные тени, яркие губы, хамство и наигранное презрение ко всему сущему – черт с ним. Ванг глотала слова и слезы, не в силах ничего ответить. Она смотрела, как призрачный замок ее надежды и тонкая броня обиды оседали пеплом вокруг нее. Столько негатива обрушивалось на нее прямиком от любимого человека. Острые ножи слов царапали бледную кожу, оставляя рубцы на самой душе. - Черт с ним со всем. Это был твой образ. Пожалуйста, придерживайся его – никто тебе не мешает. Но просто ответь мне, зачем? Зачем ты начала этот балаган? Ты думаешь, мне приятно ежедневно выслушивать от абсолютно посторонних мне людей, как мне нужно жить, с кем спать и так далее? Ты создаешь образ вокруг себя, так и делай это в своем маленьком мирке! Твою мать, Ванг, какого Дьявола ты втянула меня в это? – Ларина выхватила из рук онемевшей Джулии бутылку и, налив себе виски, залпом осушила полбокала. Мелкая дрожь пробирала до костей, до Духа Хаоса стала постепенно доходить суть ада, происходящего вокруг нее этим вечером. «Она решила, что я играю с ней, чтобы пропиариться. Так же как это сделал Юлий. Вот почему она так зла на меня». Девушка потянулась к свече и, накрыв ее ладонью, потушила. Короткая боль дала ей немного жизненных сил. Сглотнув неизмеримый ком в горле, она подняла влажные глаза на пышущую гневом ведьму. Ни единой слезы она не позволит себе, но уже набежавшие она будет сдерживать до последнего. - Раз уж у нас вечер откровений, то позволь и мне кое-что сказать тебе. Я не Далецкий. Я не собиралась использовать тебя. Мне неудобно перед тобой, если мои чувства доставили тебе массу неудобств. Прости уж, что я теперь могу поделать? Дух Хаоса не врет? Это ложь. Я лгала себе, тебе, но, как видно, окружающим солгать не удалось. Прости меня за это, – Ларина слушала, но не верила собственным ушам. Это не могло быть правдой. Нет! Она смотрела на Ванг и пыталась найти трещины в ее актерской игре, но их не было, потому что и игры не было. Зато в самой девушке трещин было предостаточно, ей сейчас можно было просто сидеть и молчать. Ведьма все видела. Видела даже больше, чем была готова вынести. Битое сердце сжималось, под взглядом Татьяны, бледные ладони неосознанно сжимали скатерть, а глаза выражали чувство крайней безнадежности. Джулия продолжила: - Дух Хаоса не может полюбить? Как видишь, это тоже оказалось ложью. Ты что-то сломала во мне и нагло проникла в меня через этот разлом. Устроилась поуютнее и совсем не думаешь уходить. Девушка забрала бутылку из рук собеседницы, вылила остатки в стакан и, выпив его содержимое, потянулась за сумкой, висящей на краю противоположного стула. Сумеречная ведьма смотрела на нее не верящим взглядом. «Отличное вышло признание. Именно о таком я всю жизнь и мечтала!» - грустно ухмыльнувшись своим мыслям, она поспешила к выходу из этого слишком романтичного для такой потери места. Когда она уже отодвигала край штор, за ее спиной раздался тихий голос: - Так ты… любишь меня? На самом деле? – Татьяна не решалась встать или попытаться остановить девушку, груз понимания давил ей на плечи, пригвоздив к стулу. Не отпуская занавески, Джулия обернулась и вымученно улыбнулась: - Да, ведьма. Шторы сомкнулись за ее спиной, когда она, не видя ничего от слез, попросила проходящего мимо официанта подать ей шубу. Приняв из рук обеспокоенного юноши свою вещь, она быстро оделась. Вышла из шумного ресторана, наполненного до противного радостными и беззаботными людьми, и пешком пошла домой по пустому тротуару ночной Москвы.