Ты в другом мире, но хорошо ли это?

      С самого утра я понял, что день будет ужасным. Говорили об этом две вещи: дождь, который начался глубокой ночью и не прекращался до сих пор, а так же отвратительное настроение. Оно у меня почти всегда такое. Может, поэтому люди не стремятся со мной общаться? Где в своей жизни я повернул не так? Все же было хорошо... лет эдак до восемнадцати. Нет, даже не так. Все было хорошо до тех пор, пока я жил дома с родителями. А потом меня отправили учиться. Я парень не слишком активный, привыкший к размеренной жизни нашего маленького городка, где кроме школы, детсада и пары небольших кафешек ничего нет. Но мама и папа захотели, чтобы я стал умным и образованным. И, если честно, поначалу я разделял их энтузиазм. Хорошо сдал экзамены, подал документы в один из вузов столицы и сумел даже поступить на бюджет. Ближе к осени я уже с вещами трясся в вагоне, а родители махали мне ручкой с перрона. Все время мама не скрывала слез. «Слез счастья» как она все время повторяла. Да, она гордилась мной. И отец тоже был горд. Да и я с ними. Первые несколько месяцев все было хорошо, а потом... Потом родители решили меня навестить. В то время отец закончил ремонт своей старенькой «Волги» и они с мамой отправились в путь на ней. Лучше бы они поехали на поезде, как я их и просил. Но они не послушали меня... Я ждал их целый день, звонил им, но никто не отвечал. А вечером я узнал, что недалеко от Москвы произошло ДТП. Грузовик не справился с управлением и, вылетев на встречку, столкнулся с «Волгой». Мужчина и женщина погибли на месте. Мои родители...       Мама была красивой женщиной. Невысокая, волосы светлые, вьющиеся. Чуть круглое лицо. Глаза зеленые, вечно хитрые. На шее она носила медальон на цепочке. Говорила, что это семейная реликвия. Говорила, что придет время, и он достанется мне. Но время пришло очень быстро.       Папа у меня был строгий, даже немного старомодный. В семье он поддерживал строгую дисциплину. И мы с мамой ее соблюдали. Но вместе с тем он был до одури справедливый. Он не любил рукоприкладство. Его силой были слова. Если, будучи совсем маленьким, я сильно хулиганил, папа выразительно смотрел на меня. Я вегда боялся такого его взгляда. В нем было немое осуждение, перемешанное с легким разочарованием. Потом, когда мы оказывались одни, он подзывал меня к себе и начинал говорить. В такие моменты он понижал голос почти до шепота. Отец говорил долго и, признаться, я не всегда понимал смысл его речей. Но они оставляли на меня неизгладимое впечатление. И после таких разговоров мне не хотелось его огорчать. Но теперь, даже если бы я захотел, у меня не получилось бы этого сделать.       Смерть родителей тяжело отразилась на мне. Я стал замкнутым, угрюмым, почти забросил учебу. Очнулся только через несколько месяцев. И тут осознал, что судьба приподнесла мне еще один «подарок». Оказалось, что друзей у меня больше нет, а сам я давно вылетел с бюджета и теперь нахожусь на грани отчисления. Пришлось спешно «собирать себя в кучку» и пытаться вернуть утерянное. Но друзья не возвращались, дела в учебе были стабильно-средние и я смирился. Еще несколько месяцев разбирался с имуществом, доставшемся мне в «наследство», устроился на подработку и таким образом сумел набрать себе денег еще на два года обучения, без учета личных нужд. Приспособившись таким образом к жизни, я не заметил, как пролетело два года. Именно тогда это и случилось...

***

      Вырвавшись из пучины воспоминаний, я поднялся с кровати. Пружины неприятно скрипнули. Передернувшись, я лениво побрел в ванную комнату. Посмотрев в зеркало, я встретился взглядом с кем-то, кто должен был быть Кожевниковым Михаилом Юрьевичем. Елки-палки, как я себя запустил-то?! Легкая небритость давно переросла в тяжелую. На голове черт пойми что. Волосы торчат во все стороны, при этом кажется темными, хотя в обычном состоянии они светлые. Как у мамы... Так, хватит! Карие глаза тоже «поменяли» свой цвет. А всему виной мешки под глазами. В них можно трупы прятать, без шуток! Хорошо, что телосложение не изменилось: как был худощавым, так таким и остался. Закончив утренние процедуры и более-менее приведя себя в порядок, отправился завтракать. Холодильник меня встретил пустотой. Пошарив в сервантах нашел половину батона и несколько ломтиков... колбасы? Не то, чтобы я удивлялся ее наличию. Скорее актуальным вопросом является какого черта она делает там, а не в холодильнике. Посмотрел на срок годности. Хм, вроде есть можно. С опаской понюхал. Пахнет, как... колбаса. Решил рискнуть и сделать пару бутербродов. Позавтракав всухомятку начал собираться. Одежда в шкафу делилась на две категории: «настолько-мятая-что-стыдно-даже-мне» и «носибельная». Выудив черную футболку и такие же джинсы схватил портфель, зонтик и наушники, а затем вылетел из комнаты. Уже на выходе столкнулся с Гришей, моим соседом по комнате. Гриша - вечный гуляка. У него много друзей, с которыми он проводит дни, вечера и ночи. В общаге он бывает редко, что меня несомненно радует. Выяснилось, что с Гришей мы не поладим сразу после моего прибытия в Москву. Мы с ним полные противоположности, начиная характером и заканчивая привычками. Откровенно говоря, я от этого абсолютно не страдал.       Оглядев меня сверху донизу, парень пренебрежительно хмыкнул. Я снова передернулся. Я не являюсь неряхой, но последние две недели вышли просто сумасшедшими. Удивительно, как я умудрялся справляться с работой и учебой одновременно. Если бы кое-кто, не будем тыкать пальцем, тоже занимался бы делом, то сомневаюсь, что ему удавалось бы сохранять такую идеальную внешность. Вспомнив, что я спешу, слегка оттолкнул Гришу. Послышался его возмущенный голос. Инстинктивно увернулся от его попытки схватить меня за футболку. Некогда мне с ним цапаться. И извиняться некогда. Я вообще-то на работу опаздываю. Дождь на улице усиливался. Шикарно, просто шикарно! Воткнув наушники в уши, быстрым шагом отправился к метро. У меня около часа в запасе. Если поспешу, то не опоздаю. Однако, успеть сегодня было не суждено. Остановившись на сфетофоре я дождался, когда свет поменяется с красного на зеленый. Раздалось пищание, стоящий на светофоре человечек стал человечком идущим. Я быстро шагнул на «зебру». На половине пути услышал визг тормозов и боковым зрением заметил рядом с собой темный джип. Очень близко, не успею отскочить!.. Боли не было. Не было вообще ничего. Только звон...

***

      Открыть глаза мне стоило огромных усилий. Но как мне только это удалось, появилось желание вновь их закрыть. Я стоял в незнакомом помещении. Комнате, если быть точней. В глазах было темно, поэтому нормально осмотреться не удавалось. Возможно, всему виной было тусклое освещение. Я удивленно моргнул. Вроде я жив, цел. Цел ведь? Неуверенно пошевелил конечностями. Они послушно отозвались на команды. Так, следующий вопрос. Где я? Это чистилище? рай? ад? своеобразная приемная? Внезапно меня захватила паника. Затравленно огляделся. И наткнулся взглядом на невысокую женщину, застывшую возле какого-то... большого пульта? Ошарашенно отскочил и перевел взгляд в другой конец комнаты. Оттуда на меня не менее ошарашенно смотрел пожилой пышноволосый мужчина с книгой в руках. Меня явно тут не ждали. Неловко даже как-то. Надо срочно брать инициативу в свои руки:       – Эм...привет?