Создающий металлы

То что нас обманывают, я понял сразу же — рынком (а точнее мясом, людьми и невероятным сочетанием запахов пищи и специями всевозможных видов) пахло совсем с другой стороны, чем та, куда нас вели. И вели нас окольными путями, мне даже интересно стало, что это за парень — слишком уж топорно он нас обрабатывал, хотя я его немного понимаю — конечно же, мы по меркам здешних почти что деревня, даже хуже. И, после того, как я наконец-то понял чего же ожидал этот, «несомненно умный человек», я решил, что нам не по пути. В любом случае, давать себя использовать я был не намерен и моя гордость тоже, как и гордость Микасы, которая выказала свое отношение к этому парню одним только взглядом с закатыванием глаз, когда мы вышли из магазина. Ох, как же я ее понимал! Идя в сторону рынка, я мысленно готовился к тому, что нас сразу невзлюбят. Мы здесь как провинциалы, жители далекой деревни: таких как мы можно узнать по виду и поведению, ведь даже я отвык от техники, не то, что Микаса, которая ее в глаза не видела. — Понаехали тут, — первый же попавшийся после того «умника» человек от жителя моего мира, как я и думал, в поведении ничем не отличался: пренебрежение к провинциалам оно общее везде, как я посмотрю. Хотя, судя по тому, как многие реагируют на Раону («город демонов», «адский двор» и прочие суеверия), то не понять его я не могу. Предполагаю, что жителей этого города в других поселениях считают едва ли не порождениями тьмы, а, учитывая, что в любом обществе важно то, как к тебе относятся, то судьба переехавших — быть изгоями или быть теми, кому недоверяют. И уровень доверия, вероятно, зависит от того, куда раоновец переехал, но подобный факт сам по себе довольно показателен. — Не понаехали, а вернулись, — сказал на это в ответ я, решив тянуть свою историю я, — отец Отсталых исследовал, но умер, вот мы и вернулись. — Да какая мне разница, все равно от таких как вы никакого толка, — произнес презрительно субъект, — Нихрена, наверное, не умеете! — он сплюнул и пошел дальше, стараясь нас не замечать. Я посмотрел на мужчину, собираясь высказать ему все, что о нем думаю и неожиданно замолчал. В последнее время я стал слишком самоуверенным и считал, что раз мне удалось что-то однажды, то и во второй раз получится, я даже забыл о том, что не каждый человек будет относиться ко мне как я предполагал. В реальной жизни большая часть персонажей бы просто послала меня нахрен, не играй я на знаниях о них: а здесь игры закончились. Все, начинается попытка сыграть наугад, но играть наугад: форменное самоубийство детектед. Я должен успокоиться и подумать о изменениях в себе, ведь так я могу дойти до того, что, будучи уверенным в своих силах, я загоню и себя, и Аккерман, и многих мне доверявших, в гроб. Подобное состояние у меня — это бомба, это оружие, способное уничтожить и меня, и мое окружение. А я не хочу бессмысленных смертей. Да и веду я себя, в последнее время, как подросток. А не в этом ли дело? Быть может, гормоны, наконец-таки начали делать свое чертово дело с моим поведением? Да, наверное так. Это вполне вероятно. Тем более над вопросом своего поведения я думаю уже не в первый раз, но все равно наступающим на те же грабли самоуверенности. Тот же, Тоннин, кажется так его звали, мог вполне легко нас убить, но я слишком ему доверился, да и я уверен, что он нас стопроцентно сдаст: такие как он моих действий не простят и будут создавать мне проблемные ситуации, пока я не сдамся и не спляшу под его дудку, что мне не с руки. Ситуация отвратительна. Когда мы добрались до рынка, я взгрустнул — старый-добрый рынок аля смесь рынка СНГ и рынка Шинганшины предстал моему взгляду, что навеяло мне много ностальгических воспоминаний о прошлом. Да и не только мне: Микаса грустно улыбалась, наблюдая за тем, как люди торговались за мясо и, хоть она и не понимала их речи порой, но все равно она вспоминала о прошлом, так же, как и я.