Наш ритм: чувства Дракона

«Я начал замечать странное поведение учителей еще в начале расследования убийства этого… будем честны, тоже убийцы. Как будто мне было сложно узнать всю эту драму через отца. Но сейчас о другом. Странные вещи происходили в этот период в стенах школы. Спустя пару недель все почти устаканилось, я даже стал успокаиваться, но не тут-то было. Каждый раз, когда я возвращался в гостиную Слизерина своим любимым ходом — длинноватым, но интересным — где-то там я слышал музыку и пение. Это было довольно далеко, но мой чуткий слух улавливал это. Спустя некоторое время я даже немного свыкся с этим, уверил себя, что кто-то занимается каждый божий день. Но после нашумевшего бала, где Поттер с Реддлом нехило так отожгли, мое любопытство просто пнуло меня под зад искать источник звука. И я нашел. Я до сих пор не знаю — жалеть или радоваться тому, что я нашел. Точнее, кого.»

***

Дело близилось к закату, а Драко, охваченный любопытством, петлял по коридорам подземелий, ведомый голосом неизвестного, с каждым поворотом пение становилось все более и более различимым. В конце-концов Дракон нашел источник звука, и это было очень странно: в конце коридора выделялась высокая металлическая дверь, обвешанная замками, цепями и печатями. Малфой каждой клеточкой своего тела ощущал исходящую из-за двери мощь. Периодически парень чувствовал вибрацию стен от ударов по ним чем-то массивным — или, может, барабаны? Музыка сама менялась примерно каждые две минуты, как и голоса исполнителей. Ах, какие это были голоса! То слышался хор, то прекрасный звонкий голос молодой девушки, то суровый баритон. Подойдя ближе к двери, Драко положил руку на нее: так и манило почувствовать все эти вибрации и мощь кожей, его собственная магия бурлила и требовала выхода — танца, но наследник древнего рода держался. Как только его ладонь коснулась холодного металла, все печати и замки спали сами собой, дверь резко распахнулась — такого Драко еще в своей жизни никогда не видел. Это даже комнатой назвать было нельзя — пред ним открылся другой мир. Малфой даже шага за порог сделать не мог — там была безграничная пропасть. Вокруг чернота с появляющимися то тут, то там разломами, из которых лезла какая-то мерзость. Посреди пространства парило непонятное существо. Основное его тело было похоже на человеческое, только больше в разы и серого цвета с красными узорами и линиями. Но вот то, что было за спиной, и сама голова — совершенно иные. Из спины, рук и ног выходили щупальца, которые со всей силы долбили по этим разломам в такт музыке, загоняя вылезающих наружу монстров обратно. Щупы поменьше «зашивали разломы». А вот голова… конечно, спору нет, голос был великолепен, он завораживал, но вот если посмотреть, каким образом это происходит, то нельзя не ужаснуться. Глаз и носа не было, а что касается рта… Он изменялся: был то обычного размера, то становился огромным, на всю голову; он переворачивался поперек или раздваивался и расстраивался, создавая многоголосое звучание. Существо легко меняло тембр и тональность, оно могло звучать грубо, нежно, женственно, не было ограничений. Тем временем музыка усиливалась из-за возрастающего количества разломов. Дрожь стен и пола заставили Драко отпрянуть и упасть на пятую точку. Почему-то именно сейчас парень сильно испугался, что его заметят здесь, и, быстро закрыв дверь, он побежал в спальню змей.

***

Эта ночь далась Малфою нелегко: то он не мог заснуть из-за мыслей о той комнате, то просыпался в холодном поту из-за снов о пении существа, которое слышалось уже чуть ли не на каждом углу. Парень не мог сосредоточиться на занятиях, у него пропал аппетит, он стал нервозным и раздражительным, а если добавить к этому всему ужасный характер самого Драко и надоедливого партнера, то мало не покажется. И Малфой сломался. Уже после обеда, когда терпеть больше не было сил, наплевав на занятия, слизеринец ломанулся в ту самую комнату. Там абсолютно ничего не изменилось, не считая того, что замки и печати появились вновь, но отпали, стоило Драко приблизиться. Открыв дверь, парень сел на край, свесив ноги и накинув плед, трансфигурированный из его мантии. Песни создания были так прекрасны и так манили, что Малфой еле сдерживался, чтобы не выпустить своих птиц — настолько он хотел пуститься в пляс. Достигнув своего предела, слизеринец отпустил одну, лишь одну. И как только это произошло, на лице создания появились глаза, полностью черные, но парень всем нутром чувствовал, что оно видит его. И вдруг произошло нечто странное. Птица целенаправленно полетела к существу, а оно протянуло руки к ней. Магия Драко ласкалась и порхала вокруг, да и неизвестный был не против и гладил ее, что абсолютно невозможно! Магию нельзя ощущать физически. Но слизеринец был тоже далеко не против, ведь он ощущал определенно точно физическое удовольствие от этого. Все эти прикосновения сводили с ума, у юноши перехватило дыхание. И вдруг Малфой услышал, что песня резко сменилась, слова стали понятны ему, хотя до этого язык песен был ему неизвестен. — Just for a minute, I hold onto you, before the memory is gone, I remember You, You lift my spirit, With you high is all I'm feeling I remember how we felt alive, I remember you, You make me stronger, Can we go on much longer? I remember you*… — вдруг песня, заставившая Драко простоять в ступоре все это время, резко сменилась. Щупальца монстра стали еще более яростно ударять по разломам, которых стало в разы больше, вся эта резкость спугнула птицу, и она вернулась к Малфою, но тот уходить пока не собирался, он продолжал сидеть и наблюдать.

***

Прошло еще несколько часов прежде, чем он услышал знакомый взволнованный голос: — Драко, мой мальчик, — директор положил руку на его плечо, заставив того вздрогнуть и обернуться. В глазах Дамблдора читалась тревога. — Кто это? — в лоб спросил парень. Старец убрал руку и посмотрел вглубь пространства. — Раз ты уже здесь, то нет смысла врать, — директор пригладил бороду, — это наш Бог, — глаза Драко округлились, а брови резко взметнулись вверх. — И что в нашей школе делает Бог, который создал наш мир? — слабо верилось в это, по правде говоря. Но с чего бы Альбусу врать? — Буквально не так давно на его место обитания напало слишком много зла, и его замок был разрушен, да и очень стара была постройка. В срочно порядке Он переместился сюда, в ближайшее и наиболее удобное место в округе. Нам же пришлось быстро решать, что делать, и создавать эту комнату, пока зло не стало пробиваться в наш мир. — То есть, он может ходить, как обычный человек? — Не совсем, — Дамблдор задумался, — вообще может, но это очень опасно, ведь некому заменить его здесь, — старец обвел рукой пространство, в котором парил Бог. — Это другой мир? Или врата в него? — Это скорее космос, мой мальчик, — директор хохотнул, парень покосился на него, но ничего не ответил, — тебе приятно быть здесь? — Да, — честно ответил Малфой. — Так для всех, все же наша магия является частью его. Только знай, Драко, ты можешь попасть в зависимость от близости и этих чувств, постарайся держать себя в руках, иначе нам придется оградить тебя от этого общения, — парень напрягся и вспомнил песню. — Директор, Бог сказал, что помнит меня, — старец нахмурился. — Он не говорил на английском при нас. — Я знаю, за все это время он ни разу не спел песни на понятном мне языке, но, когда его руки коснулись моей птицы, он запел на чистом английском, — Драко затаил дыхание, вспоминая те ощущения. — И что он сказал? — удивленно спросил Дамблдор, смотря на парня поверх очков-половинок. — Он сказал, что помнит меня, что я понимаю его душу, что со мной он чувствует себя живым и я делаю его сильнее. И — «готов ли я пойти на большее?» — Ох, Драко. Может ли он любить тебя, как человек? — Как это? — слизернец напрягся. Любить его? Бог? Разве не логично, что он любит каждого своего ребенка? — Не знаю, мой мальчик, не знаю, — директор горестно вздохнул, — но все равно настоятельно прошу тебя воздержаться от этих походов, — он похлопал парня по плечу и ушел в понятном только ему направлении.

***

Всю последующую неделю Драко думал обо всей этой ситуации. Мысли о Боге не покидали его голову, его магия ластилась к нему. Он видел сны, как они вдвоем танцуют, сплетая магию воедино. И слизеринец понимал, что это не есть нормально. Да даже если в этом желании нет ничего такого, то все равно оно не исполнится. Ведь есть разница между человеком и Богом, определенно есть. Малфой не переставал ходить туда, каждый день перед отбоем он сидел и наблюдал, слушал пение, защищающее мир людей. Возможно, ждал еще какого-нибудь знака, но его не было. И вот однажды директор вновь посетил парня, расслабленно опиравшегося о косяк. — Драко, Драко, — он покачал головой, — ты так и не послушал меня. Мой мальчик, ты можешь не понять и не поверить мне. С твоей стороны это выглядит как любовь, но поверь. Его голос опьяняет и гипнотизирует. Мы просто не можем чувствовать к отцу ничего иного, как и он к нам. Пожалуйста, оставь это и вернись к учебе, твое здоровье и успеваемость пошатнулись. — Хорошо, профессор Дамблдор, — спокойно ответил он, — но только я проверю кое-что. — И что же? — заинтересованно спросил директор, сверкнув очками. — Сейчас принесу, — Малфой поднялся с насиженного места и поспешно ушел.

***

Вернулся он через десять минут с листом пергамента в руках, Дамблдор прекрасно знал, что это. — Это очень глупо, Драко. Очевидно, что тест покажет стопроцентную совместимость, — слизеринец удивленно посмотрел на старца, продолжая крепко сжимать заполненный тест в руках, — ты желаешь слишком многого. — И все же! — уперся наследник Малфоев, — отправьте, — директор тяжело вздохнул и взял пергамент. Вынув печать откуда-то из складок мантии, он вынес тест за пределы комнаты — в пространство, и поставил печать там. Данные Драко быстро сменились на результаты. Прежде, чем список сгорел, парень успел заметить число с несколькими нулями напротив странных каракулей. — Видишь, о чем я и говорил. С чьим угодно тестом произойдет то же самое, — Дамблдор не уступал, а парень лишь поник, — ну-ну, мой мальчик. У тебя уже есть прекрасный и сильный партнер, все же отлично, пошли, — и Малфой повиновался, лишь раз обернувшись и взглянув на Бога, который продолжал петь неизвестные ему песни. Слизеринец в последний момент заметил четко образовавшийся глаз, который как будто моргнул ему на прощание.

***

Драко честно пытался выполнить просьбу директора, старался выкинуть произошедшее из головы, старался учиться как раньше и пил «Зелье сна без сновидений» на ночь уже в течение недели. Но все уже не казалось прежним. Малфой страдал. Но не как страдает девочка-подросток от безответной любви. Его волной накрыло отчаяние и тоска. Каждую секунду он думал о создателе, жаждал увидеть, прикоснуться. Было в этом что-то безумное, ему впору в Мунго ложиться, честное слово. Вот только в Мунго его не вылечат. У Драко пресловутая зависимость от той силы, которой обладал Бог. Не чувствовать её — сродни пытке. Это и была пытка, чёрт возьми. Единственная радость — танцы с Блейзом — потеряла всю свою прелесть. Слизеринцу хотелось ощутить гораздо больше, ему хотелось ощутить магию Бога, которая бы сплеталась с его. Это казалось нереальной мечтой, которая маячит на краю сознания, но упорно пробивается через все упреки разума: нельзя, директор может наказать, может лишить… И это все казалось незначительным по сравнению с тем, что получил бы Драко, да и есть шанс, что Дамблдор не узнает… И вообще, с чего Малфою кажется, что все будет так, как он хочет? Да все просто — иначе и быть не может. Поэтому блондин не сомневался, он просто делал. После отбоя парень тайком сбежал из спальни, потом из гостиной и направился по выученному им пути к желанной цели. И, как обычно, дверь открылась ему. Неизменная картинка: парящий в невесомости Бог, защищающий всех и вся от нечисти своей силой. Драко встал у края и крикнул: — Сможешь ли ты выполнить мое желание?! — это было довольно глупо и эгоистично, все же он не Джин какой-нибудь. Но, как бы то ни было, реакции не последовало, однако у парня был и план Б. Расслабившись, он выпустил всех своих птах, и те без раздумий полетели к создателю. У Бога появились глаза, как и в тот раз. Вытянув руки вперед, он усадил птиц на них, как на жердочку, и пение замолкло. Щупальца стали слабее ударять по разломам, но это не мешало им сдерживать зло. Бог повернул голову и в упор посмотрел на Драко, который не растерялся и передал свои чувства и желания птицам — магии. Уж ее-то величественное создание чувствует. Парень готов был поклясться, что увидел усмешку, промелькнувшую на необычном лице. И тут произошло кое-что странное. Очень, очень странное. Бог мягко согнал птиц с удобного места и резко поделился на двое, после чего нарастил потерянные части, заставив Драко округлить глаза от удивления. Теперь вместо одного Создателя было двое, они были соединены между собой тонким щупальцем. Второе тело резко подлетело к Драко, заставив убедиться того еще больше в разнице их размеров — Бог был метра три в высоту, если не больше. Но осмотрев парня своими черными глубокими глазами, он стал постепенно уменьшаться, став вскоре практически одного роста со слизеринцем, после чего протянул ему руку. Малфой поклонился по всем правилам этикета и вложил свою горячую кисть в его холодную, которая дернула парня на себя. И каково же было удивление Драко, когда его ноги коснулись прозрачного пола. Странно, что раньше его не было. Блондин чувствовал долю неуверенности. Вдруг все выйдет как-то не так? Вдруг придет Дамблдор? Вдруг Богу вообще не понравится, как парень танцует, и он прогонит его, оплевав… Создатель мягко улыбнулся, подкорректировав черты лица, приближая их к человеческим, наверное, чтобы Драко было спокойнее с ним. После чего щелкнул пальцами, и его основное тело запело на чистом английском, щупы стали вновь молотить в такт песне, а Бог в этот момент начал танец. Малфой был поглощен не сколько им, сколько значением слов песни, которые заставляли сердце волнительно биться. — Oh, we can own the night Don't worry 'bout a thing I know we'll be alright Don't worry 'bout a thing Драко заметно расслабился и отдался ведущему, выпуская магию. Он ожидал увидеть сплетение двух образов, двух сущностей, но вместо этого пташки вновь облепили тело создателя, испуская волны чувств и магии. Их длинные разноцветные хвосты спадали водопадом за спиной Бога, переливаясь и сверкая, да и Создатель не остался в стороне. Продолжая танцевать, он отдавал им силу, наполняя до краев. От этих нереальных ощущений слизеринец готов был стонать в голос, но упорно продолжал переставлять ноги, которые двигались не по механической памяти заученными движениями, а по его желанию. Короче говоря — чистой воды импровизация. Вся ее прелесть в неповторимости и чистоте — идет от самого сердца. — Them bright big lights are shining' on us that beat so tight it makes you wanna get up, get down like there's no tomorrow like there's no tomorrow like there's no tomorrow Драко закрыл глаза и улыбнулся, закружившись. Для него все происходящее в данный момент казалось магией, в самом нереальном смысле этого слова. — Letʼs get down to business And show me what you got Just keep the record spinning The music never stops You wanna live forever And reach above the stars Letʼs take it to next level Just light the space ship up** Блондин уже перестал вслушиваться в большинство слов и просто наслаждался. Запоминал все эти великолепные ощущения и впитывал магию, так щедро выпускаемую Богом. Когда же все стихло, Создатель остановился и медленно поцеловал Драко в лоб, после чего мягко подтолкнул к выходу. Парень блаженно улыбнулся и послушался, уходя обратно в свою спальню. Малфой старался проскользнуть незамеченным, но у него бы это точно никак не вышло, ведь прямо напротив камина сидел хмурый Забини. Блондин глубоко вздохнул, пригладил волосы назад и медленно подошел к дивану. Блейз похлопал по месту рядом с собой и, когда Драко уместился, приобнял того за плечи и спросил: — Что происходит с тобой в последнее время? Я что-то сделал не так? — благо, вопроса, где же был наследник Малфоев этой ночью, он не задал. — Прости меня, пожалуйста, если тебе было не по себе все это время, — Драко выпустил парочку птиц, которые начали порхать над слизеринцами и петь успокаивающую трель. Блейз усмехнулся и выпустил свою магию в ответ. Блондин всегда удивлялся ее виду, как такой образ вообще может существовать? Но, главное, что он подходит характеру Блейза и самое то для битвы. Множество стрел образовались над головами парней, после чего резко выстрелили, как из лука, в разные стороны, попадая в стены и создавая между собой еле заметную сеть из тонких переливающихся нитей, которые вибрировали на только им понятной частоте. Эта способность отлично помогала оглушить врага, когда тот попадал в ловушку. Но только не для птиц Драко, эта вибрация только усиливала их, увеличивая их количество и качество. Теперь на каждой стреле, как на жердочке, сидели птахи, обвивая своими хвостами нити, уплотняя их и усиливая. Но это все было не для битвы, а для создания примирительных песен, что белые пернатые творения и делали. Парни блаженно прикрыли глаза и наслаждались единением. Драко же поделился некоторой частичкой силы Бога, после чего заметил легкую улыбку на губах Блейза: — Если ты пытаешься убедить меня, что теперь все хорошо, то я тебе, так уж и быть, поверю.

***

На следующий день, да и спустя неделю, Драко так и не удалось найти тот коридор и ту самую дверь. А так хотелось сказать — «люблю вас и благодарю.» Конечно, эта любовь не была той самой, от которой сносит голову напрочь — нет. Это было нечто иное и менее понятное для наследника рода Малфой — чистая любовь сына к отцу.

***

«Не нужно зависеть от кого-то или чего-то. Не нужно цепляться за невозможное. Нужно идти только вперед и смотреть на вещи ясно. Блейз прекрасная частичка меня, цени его — и он будет ценить тебя в ответ, » — и губы Бога отстранились от лба юноши.