Честь, хлеб и медяки

Неожиданно Талису пришла в голову абсолютно сумасшедшая идея, что сидеть без дела? — проникнуть в гарем амира и еще раз попытать его наложниц. Только теперь он будет спрашивать не о красавице Акташе, а о ее служанке. Ведь им с Рупертом именно ее надо разыскать в первую очередь. А в гарем новых девушек доставили, может, они принесли новости с воли. Осталось решить в каком виде предстать перед наложницами. Одной из них? Вряд ли сопернице за любовь амира они что-то расскажут. Не побили бы, пока стражи не видят. Евнухом? Талис мысленно рассмеялся, представив себя толстым бесполым существом. И ему ничего не скажут. Наложницы ненавидели их, как и стражников. А вот… Вряд ли в гареме известно, как выглядит повар или повариха амира. Мимо стражи и евнухов он пройдет незамеченным, а уже перед девушками предстанет в виде толстой тетки с подносом, на котором в изобилии будут лежать фрукты и сладкие лепешки. Только бы не перестараться. Талис незаметно выскользнул из комнаты Руперта, накинул невидимость и, стараясь ни с кем не столкнуться, поспешил на кухню. — Вот это невезенье, — выругался он негромко, чтобы пробегающие мимо него слуги ничего не услышали. Среди поваров и поварят не было ни одной женщины, впрочем, это и понятно — все они только в гареме, и молодые, и не очень. Но на кухне не обнаружилось и ни одного старика. — Придется работать с тем, кто есть, — вздохнул Талис и подошел к ближайшему поваренку. — Возьми поднос, — прошептал он ему на ухо, — сложи на него… Поваренок вздрогнул и как зачарованный стал выполнять приказы, зазвучавшие у него в голове. — Ты куда? — напарник попробовал не дать ему покинуть кухню, но Талис ему этого не позволил. — Амир приказал. — Рот открыл поваренок, но ответил за него Талис, зачаровывая своим голосом парня, вставшего у них на пути. Ничего, постоит немного на месте, а потом придет в себя, но ничего помнить не будет. Вышагивая, как на параде, поваренок дальше без помех дошел до нужного места. Осталось только перехватить у него поднос и исчезнуть за заветной дверью. — Куда? — ткнул алебардой в толстую тетку стражник. — Амир приказал угостить девушек, — произнес Талис, зачаровывая стражу. Те вытянулись в струну и уставились перед собой. Несколько минут у него было — плохо, когда магией владеешь не в полной мере — чтобы «договориться» с евнухами. Надо еще как-то умудриться сохранить фрукты и лепешки на подносе — без подношений наложницы говорить не станут — знал он их… — Кто, говоришь, тебя интересует? Ламия, самая старшая наложница придвинула к себе поднос с едой — ее давно к амиру не звали, поэтому за фигурой можно особо не следить. — Сказка, — повторил Талис, — сказка о Повелителе Ночи, красавице Акташе и ее служанке. Как, кстати, ее звали? Кто-нибудь знает? — Джуна, — раздался тихий голосок. — Только это — не имя, а прозвище, скорее. — Иди сюда. — Махнула рукой Ламия. — Присядь рядом, расскажи, что тебе известно. Тоненькая девушка приблизилась к Талису. — У нее есть имя? — спросил он ласково. Девушка кивнула. — Она никому его не называла, — ответила она. — Прозвище получила из-за цвета волос. На него и откликалась. — И какого цвета у Джуны были волосы? — Напрягся Талис. Он мог, конечно, догадаться, но лучше услышать. — Рыжие, солнечные, — вздохнула девушка… За дверью послышался топот множества ног. Талис протянул молоденькой наложнице сладкую лепешку — пусть поест, уж больно худа. Надо, чтобы красотка их с Рупертом дождалась и подтвердила, что предъявленная ей Джуна и есть служанка Акташи. Дверь с грохотом распахнулась. — Где он? — рявкнул евнух, подскакивая к Ламии, продолжавшей спокойно наслаждаться фруктами с хлебом. — Кто? — Та недоуменно посмотрела на него. — Здесь никого нет… — А это откуда? — Евнух ткнул толстым пальцем в сторону подноса. — Ах, это… — усмехнулась наложница. — Само появилось. Она наелась и, изящно потянувшись, оторвалась от фруктов и лепешек. — Налетай, девушки! — крикнула Ламия. — Этот обжора нас без ужина опять оставил. Невидимый Талис быстро отпрыгнул в сторону, пока не затоптали, и прокрался мимо стражников, не решившихся войти в гарем вслед за евнухом. Может и не поздоровиться. Он вышел в коридор, перешагнул через зачарованного поваренка, продолжавшего сидеть под дверью в прострациии, и решительно направился в сторону комнаты Руперта. Можно уходить. На него теперь никто не обратит внимания — все будут заняты происшествием в гареме… Дом мастера Талис разыскал без труда. Недовольно взглянул на двух невзрачных щеглов, крутившихся возле Руперта. — Ну? — Выразительно тот взглянул на него. — Все добыл. — Кивнул Талис. — Переодевайся и можно уходить. — Нет. — Покачал головой Руперт. — Ночь на дворе. Из города нам не выбраться. А если я переоденусь в свои вещи, то и до ворот не дойдем. Так что… Сидим спокойно, пьем чай до утра. А на рассвете, когда охрана не до конца проснется, попытаемся покинуть столицу. Он перехватил узелок из рук Талиса и принялся в нем шариться. — Это ищешь? — Талис подкинул на руке кошелек с вензелем караванщика Назара. Руперт улыбнулся: и деньги из комнаты не пропали — это уже хорошо. Но там только серебро, а ему нужны медяки. Не может в кошельке у нищего, одетого в одежду с чужого плеча, находиться серебро. Странно это было бы. И где ему взять медь? — У меня попроси, — предложил Талис. — А у тебя откуда? — фыркнул Руперт. — А меня в расчет никто не берет? — подал голос мастер. До этого он равнодушно взирал на беседу двух своих гостей и участия в ней не принимал. — Я, пожалуй, смогу разменять медяками ваше серебро, — предложил мастер. — Деньги чистые? — сразу поинтересовался Талис. — Не проклятые? — А что, бывают и такие? — совершенно искренне удивился мастер. Он никогда о таких не слышал. Талис прикусил язык, но было уже поздно. Придется рассказывать. Он кивнул, а потом неопределенно пожал плечами. — Говорят, бывают, — сказал Талис неуверенно. — Рассказывай, я же вижу, знаешь, — настаивал мастер. — Да ничего толком ему не известно, — усмехнулся Руперт. — Слышал сказку, вот теперь и опасается, что могут подсунуть деньги, которые в черепки обращаются. Талис виновато опустил голову. Кажется, хозяин поверил и пошел за своей медью. — Эти откуда? — Талис кивнул на щеглов. Все нормальные птицы спят по ночам — он не в счет. А эти сидят и зыркают глазищами то на него, то на мастера, словно Руперта охраняют. — Так получилось, — ответил тот и протянул ему руку с наспех зашитой перчаткой. — Порезался, что ли? — осторожно поинтересовался Талис. — Да. — Кивнул Руперт. Ему совершенно не хотелось рассказывать, что произошло на самом деле. — Вот. — Мастер высыпал перед гостями горкой медяки. — Ровно пятьдесят. Руперт помнил, что у него некогда серебра было несколько больше, но он не стал ни пересчитывать, ни вытаскивать лишнее серебро из кошелька, а просто передал его мастеру. Он с ним еще за обучение не рассчитался. Но мастер вынул серебра столько, сколько посчитал нужным, а остальное вернул — он стар, а молодым деньги нужнее. Своему ученику он верил: заработает — заплатит. На выходе из столицы Руперта с вороном на плече никто не попытался задержать. Попробовали бы — он спустил бы на стражников щеглов. И пока те отбивались от взбесившихся птиц, Руперт успел бы исчезнуть. Он кинул медную монету в коробку, стоявшую у ног стражников, и шагнул за ворота. И куда идти? — Не знаю, — отозвался ворон. — Решай сам. — Идем к морю, — решительно махнул рукой Руперт на дорогу, по которой он ходил с караваном Назара. — Надо дослушать одну сказку. По дороге припрятать шамшир в надежном месте. Он королевскому воину подходит, но никак не путешественнику. — Как знаешь, — фыркнул недовольно ворон. Рядом с Рупертом он чувствовал себя уверенно. Чужой меч для защиты чужой жизни. А как же без шамшира? Как его будут защищать? — При первой же возможности куплю меч, — пообещал Руперт. — Это уже лучше. — Встрепенулся ворон на его плече. Вдоль пустыни Руперт не пошел — там никаких поселений нет, только дорога, по которой ездили караваны. А ему нужна кузница или оружейная лавка. Руперт направился на север, совсем недалеко, только чтобы найти для себя подходящий меч, а потом сразу свернет в сторону моря. На второй день пути Руперт добрался до небольшого городка. Там он пробыл недолго. Они с вороном отдохнули, отоспавшись на пуховых перинах в гостинице. Руперт приобрел за серебро прекрасное оружие — меч под свою руку и парные кинжалы взамен украденных у него Гоцом детских мечей. Он снова почувствовал себя сильным и защищенным. На ярмарке утром приобрел вороного коня и отправился, как и собирался, к морю. Верхом — не пешком, уже к вечеру они вступили на выжженные проклятые земли — все же так короче путь. Они ехали уже несколько дней, не встречая ни одной живой души. Руперт с вороном стремились как можно скорее проехать эти мрачные места. Что сделала война? Где владыки? Где их подданные? Руперт неспешно ехал, практически не глядя под ноги. И вдруг почувствовал легкое движение песка под ногами коня, и тут же его остановил испуганный крик: — Стой, где стоишь! Не двигайся! Он огляделся, но, кроме павшей лошади, впереди никого не увидел. — Кто здесь? — позвал осторожно Руперт. — Я дракон Нарельг, принадлежу к драконьему роду воды, — ответил голос. — Я тебя не вижу. Где ты? — удивился Руперт и взглянул на ворона, который дремал на его плече. — На мне лежит лошадь, поэтому из-за нее ты меня и не видишь. — Я сейчас подъеду и помогу тебе выбраться, — предложил Руперт. — Нет, — истерично закричал дракон Нарельг, — не подходи. Здесь червь — магическая ловушка, оставшаяся после войны. Руперт даже не слышал о таких ловушках. — В них попадались целые армии, — прокричал Нарельг, — что говорить об одиноком всаднике. На земле только открытая пасть червя, тело скрыто под землей, и все живое, что оказывается над пастью, немедленно проваливается внутрь и умирает медленной смертью. Стоны над ловушкой могли стоять по несколько дней. Выбраться из пасти червя мог только очень сильный маг или дракон в своей родной ипостаси, то есть драконьей. — Ты же дракон, обратись им и выберись сам тогда, — удивился Руперт. — Я не могу этого сделать. Я трачу магические силы на то, чтобы не провалиться в пасть червю и на уменьшение боли в переломанных ногах. На них лежит лошадь, у меня нет сил, чтобы даже ее скинуть. Силы скоро кончатся, и, видимо, я умру. — Чем я могу тебе помочь? — обратился у Нарельгу Руперт, направляя коня, чтобы подъехать с другой стороны к дракону, попавшему в ловушку. — Я думаю, ничем, — грустно отозвался тот. — Мне может помочь только дракон. Только он может взлететь надо мной, скинуть павшее животное с моих ног и выдернуть меня из пасти червя. Не подходи! — снова закричал Нарельг. — Ты и сам можешь угодить в ловушку. Руперт почувствовал, как земля вздрогнула, песок начал движение, и лошадь с драконом под ней еще немного опустились в пасть червя. Времени на раздумья не оставалось — еще немного, и они совсем исчезнут в ловушке, откуда уже не вырваться. Недолго думая, он соскочил с коня, скинул со своего плеча дремавшего ворона. — Помоги ему, — попросил он его, — обратись драконом. Больше некому. — Ты сумасшедший, — опешил ворон, просыпаясь. — Моей магии хватит лишь на то, чтобы взлететь над ловушкой самому. — Тогда взлетай! — приказал Руперт. Он стащил с руки перчатку и порезал ладонь об острый меч — на ум ничего больше не пришло. Руперт быстро принялся плести живую веревку из змей, что падали к его ногам. — Только бы успеть, только бы успеть, — повторял он, как заклинание. Талис взлетел над выжженной землей, расправляя свои маленькие крылья. Ему в последний момент удалось все же скинуть павшую лошадь в пасть червя, он даже подхватил теряющего сознание Нарельга. На большее сил не хватило, он стал медленно исчезать в магической ловушке. Еще мгновение и все, так их поглотит, и пасть червя захлопнется. — Лови! — крикнул Руперт, бросая змеиный клубок. Превозмогая отвращение, Талис все же одной лапой поймал необычную веревку и быстро обмотал ей тело дракона. — Тащи, — прошипел он, перехватывая веревку и лапами, и пастью, стараясь не ухнуть в ловушку. Жить ему еще не надоело. Руперт вскочил на коня и пришпорил его — нужен сильный рывок, чтобы выдернуть добычу из пасти червя, тот обойдется и лошадью. Не останавливаясь, Руперт поскакал прочь от опасного места. Он постоянно оборачивался, проверяя, что Талису удается бережно удерживать в когтях раненого. И только оказавшись далеко от ловушки, Руперт остановил коня и, спрыгнув на землю, перехватил у обессиленного Талиса спасенного ими дракона. Взмахом руки отправил змей в небо птицами — это волшебство у него получалось отменно. — Я, похоже, жив, — пробормотал Нарельг, приходя в сознание. — Жив, это ты правильно заметил, а вот здоровье тебе придется поправлять долго, — ответил Руперт, обрадовавшись, что раненый пришел в себя. — Мы не можем тебе помочь, а у тебя нет сил, чтобы помочь самому себе. Даже не могу представить, что нам делать дальше. Я не знаю, где мы находимся, у нас всего одна лошадь, чтобы перевезти тебя туда, где тебе окажут помощь. Придется потерпеть — путь может оказаться длинным, а главное, долгим. У них и воды очень мало. — Это не страшно, — проговорил нахохлившийся ворон, снова пристраиваясь на плече у Руперта. Ну, не любил он змей, что поделать? — Это водный дракон. И он поведет нас от оазиса к оазису до самого моря. Только вот тебе придется идти пешком: лететь у дракона не получится сил нет, и не скоро они появятся, а пешком идти, сам понимаешь, он еще не скоро сможет. Конечно, Руперт понимал, но и проехать мимо, и оставить Нарельга на съедение червю тоже не мог.