Дела добрые, дела дурные

      День клонился к закату. Щурясь, Арья смотрела на ослепительное, цвета раскаленного металла, солнце, висящее над мерлонами западной стены Дредфорта. Под его лучами тёмные волосы сидящего перед ней Эддарда отливали в рыжину.       Сложенная из камня, вероятно, ещё при Красных Королях, десятифутовой высоты стена, на которой расположились Арья и Эддард, разделяла богорощу и скотный двор. Со стороны богорощи её почти полностью скрывали заросли плюща. Усыпанные темно-зелёными листьями ветви цеплялись за неровности кладки и настырно тянулись вверх, напоминая вереницы солдат, карабкающихся по лестницам на стены осаждённого замка.       Было тихо, только время от времени вскудахтывали куры в птичнике, да изредка падали с мягким стуком на землю перезревшие сливы.       Арья встретила Эддарда в кузнице. Она привела туда Ромашку, чтобы перековать перед отъездом в Винтерфелл, а Эддард сидел там в углу на бочке, наблюдая за работой кузнеца и его подмастерья.       Перед этим они не виделись несколько дней. Эддард был рад встрече, она тоже. Они решили поболтать где-нибудь вдвоём.       По мнению Эддарда, во всём Дредфорте не было лучшего места для уединения, чем стена богорощи. Залезать на неё нужно было, упираясь одной ногой в крошащуюся кладку, а другой — в заднюю стену птичника. Эддард всё ещё носил тугую повязку на лодыжке, но это не помешало ему в мгновение ока с обезьяньей ловкостью взобраться наверх. Арье, которой давно уже не приходилось лазить по стенам, подняться туда стоило серьёзных усилий и сломанного ногтя.       У Эддарда был целый ворох новостей. Похвалившись своими успехами в стрельбе из лука, он стал рассказывать об успехах Терри — так в конце концов стал зваться Терракс. Щенок, по словам Эддарда, уже почти научился выполнять команду «сидеть».       — А когда я сплю, Терри меня охраняет! — восторженно сообщил Эддард, и тут же переключился на другое. — Голуби уже снесли яйца в гнезде на башне. Скоро я их приручу, и они будут клевать зерно у меня с ладони!       — Как бы ими ястребы раньше не пообедали.       Брови Эддарда сошлись к переносице.       — Может, голубей поймать и в клетку посадить?       — Я бы не хотела жить в клетке.       — Я тоже, — вздохнул Эддард. — Тогда я лучникам на стенах скажу.       — Лучники их и так гоняют, чтоб не таскали цыплят. Но вчера птичница опять двоих не досчиталась.       — Как же защитить моих голубей?       Арья пожала плечами. Не ястреб, так кошка утащит.       — Придумал! Поставлю около гнезда дежурить Фреев и других ребят. И камней туда надо притащить.       Ястреб атакует жертву молниеносно, голубиный охранник даже камень поднять не успеет. Но разочаровывать Эддарда не хотелось, и вслух Арья ничего не сказала.       Она поёрзала, пытаясь устроиться поудобнее — треклятая стена всё сильнее впивалась в её зад. Эддард расслабленно болтал ногами, не испытывая, кажется, ни малейшего неудобства. В детстве Арья тоже как-то раз совершенно спокойно просидела битый час на каменных перилах галереи Винтерфелла, дожидаясь, когда снизу пройдёт септа Мордейн, чтобы сбросить на неё огромного паука, пойманного в Горелой башне. До того момента Арья даже не подозревала, что септа умеет визжать.       Длинно сплюнув на крытую соломой крышу птичника, Эддард искоса глянул на Арью.       Она похлопала в ладоши.       — Спасибо, что научила меня, тётушка.       — Пожалуйста, племянничек.       Из-за истории с Тимом состязания с Фреями по плеванию на время были позабыты. За пару дней тренировок Эддарду удалось научиться сносно плевать, и когда турнир, наконец, состоялся, он не ударил лицом в грязь перед хорьками.       — А ещё я вот, что умею! — Вытащив из сапога нож, Эддард взял его пальцами за кончик и стал раскручивать. Арья отпрянула, опасаясь, что свистящая в воздухе рукоять снесёт ей нос.       — Здóрово!       — Меня Марио-Златовласка научил, — довольный произведённым впечатлением, сообщил Эддард. Вообще-то певец представлялся, как Марио-Золотые струны, а прозвище «Златовласка» получил от Тормунда за жёлтый цвет, в который он красил волосы с помощью какого-то заморского средства. — Марио много всяких фокусов знает. Хочешь, я тебя научу так вращать нож? Это легко. Берешь его вот так двумя пальцами, а потом начинаешь перехватывать…       Арья взяла нож и попыталась повторить то, что показал Эддард. Казалось, это проще простого, но кончик ножа выскользнул из её пальцев, едва только она попыталась его вращать. К счастью, она успела поймать нож раньше, чем он исчез в зелёных дебрях штурмующего стену плюща.       Арья вернула нож Эддарду.        — Потренируюсь дома.       Прежде, чем убрать нож, Эддард любовно вытер остро наточенное лезвие полой куртки.       Блеск стали напомнил Арье кое о чём.       — Нед, а ты правда хотел, чтобы с Тима содрали кожу?       Лоб Эддарда собрался задумчивыми складками — прямо как у Джендри, когда ему приходилось думать о чем-нибудь сложном.       — Я просто тогда очень разозлился. И мне было больно. Только это не такая обычная боль, как если разобьёшь коленку или, там, занозу посадишь… она внутри…       — Душевная, — подсказала Арья.       — Ага… я представил, что это сделали с моим щенком... — Эддард сгрёб в кулак рубашку на груди, ноздри его гневно раздулись. — Мне стало так плохо, так больно! И я просто очень хотел как-нибудь избавиться от этой боли… Я подумал, она уйдёт, если сделать с Тимом то же самое, что он сделал с кошкой.       Арья прикусила щёку. Она думала так же, когда вычёркивала из своего списка имена причинивших ей боль. Но тех, кого она потеряла, это не вернуло, и дыра в груди от этого не заросла.       — Месть даёт удовлетворение, Нед… но боль твою она не уменьшит.       — Получается, мстить нет смысла?..       — Есть. Это наш долг перед мёртвыми.       Некоторое время они сидели молча, не глядя друг на друга. Эддард хмуро ковырял заусенец, Арья думала о том, что по земле ходит ещё достаточно людей, заслуживающих смерти. И среди них — старая сука леди Дастин. Но она пока нужна Джону.       — Ой, совсем забыл!.. — оставив заусенец в покое, воскликнул Эддард. — Мейстер Утор наконец собрал свою большую трубу! И он разрешил мне сегодня взять её, чтобы посмотреть на луну и звёзды!       — А ты умеешь ею пользоваться?       От Подрика Арья на днях слышала, как Тормунд попросил мирийскую трубу у сира Кристофера, чтобы поглазеть на купающихся в Рыдальнице деревенских женщин. Приставляя её толстым концом то к одному, то к другому глазу, Тормунд долго пытался что-то разглядеть. Сир Кристофер побагровел от сдерживаемого смеха, но не поправил Тормунда, мстя ему за очередной проигрыш в кости. Остальные, кому случилось при этом присутствовать, сдерживаться не стали. Сообразив, в чём причина всеобщего веселья, Тормунд, конечно, рассердился не на шутку и пообещал засунуть весельчакам трубу в то самое место, название которого, по мнению септы Мордейн, леди никогда не должны были произносить даже про себя. Но в конечном счёте вроде бы никто не пострадал.       — Мейстер показал мне утром, как крутить колёсико и сделать так, чтоб было хорошо видно… Сегодня будет ясная ночь. Пойдёшь со мной на башню главного чертога, как стемнеет?       Арья покачала головой. Ей, конечно, очень хотелось посмотреть на луну и звёзды в трубу мейстера, но ведь она обещала Тайвину не оставлять его ночью одного.       — Не могу, Нед. Я же замужем. Жена должна ночевать с мужем, чтобы никто не подумал чего-нибудь плохого… понимаешь?..       Эддард серьёзно кивнул.       Не так уж она и соврала. Наверняка Тайвин не хочет, чтобы его жена где-то шлялась по ночам.       Арья посмотрела на солнце. Оно теперь висело, зацепившись за крышу западной башни. До наступления сумерек ещё есть время. Почему бы не проведать мейстера Утора? Раз он достаточно хорошо себя чувствует, чтобы возиться с трубой, значит, сможет и с ней поговорить. Она расскажет ему про Браавос, как обещала.       К тому же дальше сидеть на стене было невыносимо. Ноги затекли, а зад, кажется, сделался плоским, как доска.       Попрощавшись с Эддардом и пожелав ему удачи в его ночном предприятии, Арья с чувством невероятного облегчения спустилась на землю и отправилась в покои мейстера.              В кабинете она не обнаружила никого, кроме сверкающей отполированными бронзовыми боками большой мирийской трубы на треноге. Вендел, должно быть, куда-то отлучился, а мейстер отдыхает в спальне. Арье не хотелось его беспокоить, но всё же она, стараясь двигаться бесшумно, приблизилась к приотворённой двери и заглянула внутрь.       Мейстер Утор дремал, сидя в кресле. На его покрытых шерстяным одеялом коленях лежала открытая книга, в перепачканных чернилами пальцах торчало перо. Неподвижный силуэт ворона вырисовывался на фоне окна.       Арья хотела уже удалиться, когда бледные морщинистые веки мейстера дрогнули.       — Я не сплю… О, леди Арья! Какая приятная неожиданность. — Напоминающая сухую ветку рука сделала радушный жест. — Входите, прошу вас. Я скажу, Венделу чтобы принёс вам стул.       — Вендела нет… Можно мне присесть здесь? — Арья показала на застеленную покрывалом кровать.       — Разумеется, миледи.        Когда Арья села на кровать, ей вдруг вспомнилось, как на ней лежал Тайвин, а она прикидывала, каким образом лучше и быстрее его убить, если ворвутся люди Болтона.       — Как вы себя чувствуете, мейстер Утор?       — Как большинство людей в моём возрасте, — усмехнулся мейстер. — Пожалуй, сегодня получше, чем в предыдущие дни… Вот, решил даже поработать над рукописью. — Вставив перо в чернильницу на столике, он разгладил руками страницы книги.       — Что это?       — Моё маленькое увлечение, миледи. Я родился в другой части Вестероса, и, когда приехал в Дредфорт, всё мне здесь, на Севере, было в диковинку. Сначала я просто записывал свои впечатления. Когда этих записей накопилось достаточно много, я решил их упорядочить. Они могли бы пригодиться, например, следующему мейстеру Дредфорта. Раздел про местные лечебные растения-то уж точно. Так и родилось это сочинение.       Закрыв книгу, мейстер повернул её, чтобы Арья могла прочесть название на обложке.       «Дредфорт и его окрестности, — было выведено на ней крупными буквами. А ниже, помельче: — Животные, птицы, растения».       Мейстер начал медленно перелистывать страницы, испещрённые рисунками и подписями к ним. Вначале буквы были стройными и прямыми, как солдаты в строю, но ближе к концу книги почерк становился менее разборчивым.       — Это же ведь лапчатка? — указала Арья на один из рисунков.       — Совершенно верно, миледи. Лапчатка гусиная. Соцветия у неё жёлтого цвета. Встречается разновидность и с белыми цветами, она здесь менее распространена… Жаль, цветных чернил здесь, на Севере, не сыскать. Рисовальщик из меня неважный, но я очень старался добиться сходства рисунков с оригиналами. Не все виды встречающихся здесь растений и животных я успел подробно описать, но думаю, что человек, познакомившийся с моими записями, получит достаточно полное представление о здешней природе…       Помолчав немного, мейстер добавил:       — Лорд Эддард проявляет большой интерес к окружающему миру, поэтому я решил передать эту книгу ему.       — Эддард любит читать, он будет рад.       — Надеюсь, моё сочинение окажется ему полезным… Когда вы уезжаете, миледи?       — Зависит от того, когда пригонят скот и лошадей, которых Джон купил у леди Дастин.       — Кстати, как лорд Тайвин переносит верховую езду?       Для того, чтобы Тайвин, давно не сидевший в седле, мог подготовиться к длительной поездке в Винтерфелл, Джон на днях разрешил ему выезжать верхом за ворота и прогуливаться вокруг замка в сопровождении двух гвардейцев. Лошадь ему для этого выдали неказистую — увидев его на ней, Арья хотела потребовать замену, но Тайвин сказал, что у этой кобылы мягкий, плавный ход, а это важно для того, чтобы не растрясти сустав в предстоящем походе.       — Колено побаливает вечерами. Но ваша мазь хорошо помогает. Правда, её уже мало осталось.       — Я приготовил свежую порцию. На время пути как раз хватит. Я также записал способ приготовления мази, предадите записку мейстеру в Винтерфелле.       Арья поблагодарила мейстера за хлопоты.       — Я обещала рассказать вам о Браавосе…       — С удовольствием послушаю, миледи.       — С чего начать?       — С Титана, конечно, — улыбнулся мейстер. — Ведь это, наверное, первое, что вы увидели в Браавосе. — Так и было. Глаза Титана горели прямо по курсу, когда Арья стояла на носу корабля, приближающегося к входу в лагуну. — Настолько ли он величественен, как о нём говорят?       — Он просто огромный. Раза в три выше статуи Бейелора в Королевской Гавани.       Рассказав о Титане и Арсенале, Арья перешла к описанию города и его нравов.       Мейстер слушал, откинувшись на спинку кресла и полуприкрыв глаза. Иногда он задавал вопросы. Особенно его заинтересовал Остров Богов и расположенные на нём храмы. Арья хорошо помнила, как они выглядят, потому что ходила мимо них всякий раз, как Добрый человек отправлял её выполнять разные задания, — но вот то, что рассказывала Кошке Кэт Матросская Жёнка о божествах, которым в этих храмах поклонялись, уже подзабыла.       Подняв глаза к потолку, Арья пыталась вспомнить, как звали того бога, в храме которого она видела порхающих бабочек. Она уже почти вспомнила, но внезапный шорох крыльев сбил её с мысли.       Ворон сегодня вёл себя так непривычно молчаливо, что она забыла о его существовании.       Арья посмотрела на окно. Ворона там не было.       Мейстер сидел, уронив голову на грудь. Кажется, он задремал.       Странная тишина воцарилась в комнате. Чего-то не хватало.       Дыхания мейстера, поняла Арья.       Встав с кровати, она подошла к креслу. Ей пришлось отодвинуть толстую цепь, чтобы дотронуться до артерии на шее.       Мейстер был мёртв.       Почему-то Арья была уверена, что весть о его кончине принесёт однажды ворон в Винтерфелл, когда она туда вернётся. Но вышло иначе.       Хотелось то ли закричать, то ли заплакать от бессилия и невозможности отменить то, что случилось. Но Арья не сделала ни того, ни другого,— лишь вздохнула. По крайней мере, мейстер покинул этот мир без боли и мучений. Вот только книгу свою дописать не успел.       Арья посмотрела на книгу. Страница, на которой она была открыта, содержала лишь одну фразу. «Трёхглазые вороны в природе не встречаются», — прочла Арья. Что мейстер хотел этим сказать?.. Если их не существует, зачем он об этом написал? Нашарив в кармане коралловую бусину, она повторила про себя странную фразу раз, другой. Кажется, Джон вскользь упоминал о трёхглазой вороне, когда пересказывал ей то, что он узнал от Миры Рид о Бране. Надо его порасспросить об этом.       Послышались шаги. Арья обернулась. В дверном проёме стоял Вендел с кувшином в руках.              Эддард в тот вечер вместе с Джоном пришёл в покои мейстера и долго смотрел на его тело, которое к тому времени уже перенесли и положили на кровать. Арья сказала, что мейстер Утор прожил долгую жизнь, в конце которой Многоликий даровал ему лёгкую смерть, и что такой судьбе можно только позавидовать. Джон тоже что-то говорил ему. Но Эддард их как будто не слышал. Арья вручила ему книгу, он прижал её к груди и, не говоря ни слова, ушёл к себе.       Когда Арья вернулась домой, Тайвин сидел за накрытым к ужину столом. Она поставила пред ним склянку с мазью и, отодвинув стул, села напротив. «Что-то с мейстером?..», — пристально вглядываясь в её лицо, спросил Тайвин. «В Дредфорте больше нет мейстера», — устало сказала она. Прикрыв глаза, Тайвин потёр веки пальцами. С минуту он молчал, потом наполнил кубки вином из кувшина, и, пододвинув ей кубок, произнёс: «Пусть боги упокоят его душу».       Смерть мейстера Утора стала большой потерей для Дредфорта. Сильнее всех горевал Вендел. Несколько дней безмолвной тенью бродил он по замку или с отрешённым взглядом сидел, обхватив колени, на полу в коридоре возле его покоев. Потом Вендела, ко всеобщему удивлению, начала опекать мать Тима. Видно, так ей было легче справляться с собственным горем.       Разбирая бумаги мейстера, Джон нашёл завещание. В нём мейстер просил сжечь тело после смерти, а прах развеять с моста над Рыдальницей. Воля его была исполнена.       Ворона мейстера больше никто не видел.       Скот и лошадей пригнали через неделю. Половина того и другого предназначалась для Винтерфелла.       Приготовления к отъезду вызвали оживление в замке. Собирали припасы в дорогу, правили доспехи, чинили сбрую, ковали лошадей. Оруженосцы чистили кольчуги, катая их по двору в бочках с песком. Днями напролёт весело звенела металлом кузница.       Джон привёл в Дредфорт отряд численностью более ста человек, назад же, после того, как Сигорн и Лианна Мормонт ушли со своими людьми, должны были вернуться около пятидесяти.       Сир Давос и Тормунд оставались в Дредфорте, а кроме них — ещё несколько гвардейцев Старков, для усиления гарнизона. Со дня на день должны были пожаловать Уайтхиллы, чтобы принести Эддарду присягу верности, а Джон им не очень доверял.       Марио-Златовласка сначала собирался ехать в Винтерфелл, но потом передумал — очень уж по вкусу ему пришлись дредфортские обильные трапезы, во время которых кто-нибудь всегда угощал его кружкой эля.       У Арьи вещей было — по пальцам перечесть, у Тайвина — и того меньше, поэтому сборы не заняли много времени.       Всю ночь накануне отъезда шёл дождь, — то грохоча, подобно водопаду, то затихая до едва слышного шороха. Только к утру небеса иссякли.       Колокол прозвонил ещё затемно.       Умывшись и наскоро позавтракав холодными остатками вчерашнего жаркого, Арья и Тайвин спустились во двор. У него в руках была плетёная корзинка с Джесси, у неё — завёрнутый в рогожу Вдовий плач, на плече висела седельная сумка. В ней на дне, среди всяких мелочей, под мешочком с сухарями, лежала костяная рука, которую Арья накануне отломала в тёмном углу коридора, где факел никогда не зажигали. Зачем ей понадобилась эта рука, она и сама не знала.       Уже начинало светать. Перед западными воротами толпились люди, кони, телеги и заполошно блеющие овцы, которых скотник безуспешно пытался собрать в кучу. Пахло мокрой землёй и конским навозом.       Тайвин сказал, что постоит в стороне, пока Арья будет прощаться. Среди этой суматохи он явно чувствовал себя неуютно.       Первым, кого Арья заметила в толпе, был зябко кутающийся в плащ небритый Подрик.       — Если эти чёртовы овцы не заткнутся, у меня голова лопнет, — глядя на неё красными глазами, пожаловался он страдальческим голосом.       — Вам следовало вчера меньше пить, сир Подрик, — проговорила Арья, подражая строгому тону септы Мордейн.       — Ох, миледи… разве можно меньше пить, когда вы в руках Тормунда?       Это была правда. Сама Арья во время прощального ужина нарочно села подальше от Тормунда, чтобы наутро встать со свежей головой.       — Кстати, а где он? — Тормунд должен был возвышаться над толпой, но Арья его не видела.       — Не знаю, миледи.       С Арьей попрощались сир Кристофер, Айронсмиты, Фреи, Энги и многие другие. Даже малознакомые служанки и толстая повариха подошли пожелать ей хорошей дороги.       Поставив корзинку у ног и заложив руки за спину, Тайвин издали наблюдал за происходящим. Время от времени он наклонялся к корзинке, чтобы помешать Джесси вылезти из неё. В толчее её могли затоптать.       — Леди Арья. — Рядом стоял сир Давос. — Надеюсь, вы доберётесь до Винтерфелла без приключений, — произнёс он с доброй улыбкой. — Нам будет вас не хватать, миледи.       — Нам вас тоже, сир. Позаботьтесь об Эддарде. Научите его быть лордом.       — Именно для этого я остаюсь здесь. До-свидания, миледи. И да хранят вас Семеро.       — До-свидания, сир Давос. — Арья подала ему руку, он пожал её и с поклоном удалился. Она заметила, что он направился к Тайвину.       В следующую минуту к ней подошёл Эддард, одетый в камзол и бриджи в цветах своего дома. Он старался держаться по-взрослому серьёзно и официально, и это выглядело довольно комично.       — Ну вот, замок теперь в твоём распоряжении, — сказала Арья, стараясь не улыбнуться. — Можешь делать, что хочешь… даже не есть овсянку. Но главное — стань хорошим лордом.       — Что это значит?..       Арья не сразу нашлась с ответом. Был ли её отец хорошим лордом?.. Справедливым и верным своему долгу — да, без всякого сомнения. Но он поплатился головой за то, что предполагал благородство в людях, в которых его отродясь не бывало. Мать и Робб попали в ту же ловушку. Ребёнком Арья считала виноватыми в этом тех, кто был в её списке. Однако, чем больше времени проходило с тех пор, как умерли её родные, тем чаще она задумывалась о том, что, возможно, часть вины лежит и на них самих. Из-за их глупой доверчивости погибли не только они, но и их люди.       — Хороший лорд — осторожный лорд. Остальному тебя научит сир Давос.       Эддард кивнул.       — Жаль, что ты уезжаешь, — с грустью произнёс он.       — Мне тоже.       — Когда же мы опять встретимся?       Между Дредфортом и Винтерфеллом не такое уж большое расстояние, но слишком многое может случиться в ближайшее время.       — Не знаю, Нед, — честно ответила Арья. — Я тебе напишу, как доберусь до Винтерфелла. И ты мне напиши про то, что у вас тут происходит… и про то, что ты увидишь в трубу мейстера. — После смерти мейстера Эддарду было не до трубы, а потом погода испортилась, небо на много дней затянуло тучами.       Сунув руку в карман бриджей, Эддард извлёк оттуда что-то.       — Это тебе, — сказал он, протягивая Арье раскрытую ладонь, на которой лежала небольшая деревянная фигурка. — Я сам вы́резал.       Конечно, у Эддарда вышло похуже, чем у сира Давоса, но всё же можно было догадаться, что фигурка изображает лютоволка.       — Спасибо, Нед.       Нужно было что-то дать ему взамен.       Сняв с шеи шнурок с монетой Якена, Арья вложила её в руку Эддарда.       — А как же ты?       — Мне больше не нужна монета, чтобы попасть в Браавос. Я носила её в память о человеке, который помог мне, когда я была в большой беде. Однажды она может и тебе пригодиться… Помнишь, что нужно сказать?       Эддард кивнул и сжал монету в кулаке.       — Попрощаешься с лордом Тайвином?       — Да! И с Джесси тоже.       Арья положила руку на плечо Эддарда.       — Ну, до встречи, Нед. — Она наклонилась, чтобы обнять его.       — До встречи, Арья, — прошептал Эддард, прижавшись щекой к её щеке.       Едва только он отошёл, как кто-то сзади облапил Арью за плечи. Вздрогнув, она обернулась. Конечно, это был Тормунд.       — Никогда не подкрадывайся ко мне, если не хочешь получить дыру в боку.       Тормунд расхохотался.       — Ладно, в следующий раз буду приветствовать тебя издалека, сестрёнка. — Выпятив грудь, он вдохнул воздуха и заревел, как медведь. Кони заржали, овцы шарахнулись в сторону, Подрик заткнул уши.       — Тише ты! У Пода похмелье.       — С чего бы это? — непритворно удивился Тормунд и покачал головой. — Слабое поклонщицкое семя. Вот я в его годы…       — Выпивал целое море, знаю. — Арье не хотелось сейчас слушать его байки. — Кажется, у тебя опять новая подружка, — сказала она, заметив неподалёку служанку, бросающую на Тормунда ревнивые взгляды. — А как же Бриенна?       — Ни одна подружка не заставит меня забыть Большую женщину. Узна́ю, что цареубийца её обижает — отправлюсь на Стену и вытряхну из него всю его сраную ланнистерскую душу.       Представив, как это будет происходить, Арья рассмеялась.       Внезапно Тормунд сгрёб её в объятия, пахнущие шкурами и вином, и поднял над землёй. К такому повороту она не была голова. Повиснув в воздухе, крепко прижатая к его широкой груди, она испытала странное чувство — слабости и безопасности одновременно. И сразу ей стало грустно от того, что это чувство вызвал в ней не Тайвин.       — Эй, перестань! — Арья задрыгала ногами. — Муж смотрит.       — Пусть. Я не стану извиняться за свой… как вы, поклонщики, это называете… темперамент!       Тормунд поставил Арью на землю.       — Ладно, оставляю тебя твоему мужу. Береги себя, сестрёнка.       — И ты себя, братишка.       — Не забудь позвать в гости, когда родишь маленького поклонщика, — подмигнул Тормунд. Арья закатила глаза.       — Отправляемся! — прозвучал от ворот голос Джона.       Людская масса пришла в движение. Овцы завопили ещё истошнее.       Одноглазый конюшонок подвёл Арье вычищенную и осёдланную Ромашку. Проверив подпругу, она убедилась, что та затянута, как надо. Арья дала конюшонку несколько медяков, нашедшихся в карманах бриджей. Всё это время он хорошо заботился о её лошади.       Тайвин для путешествия в Винтерфелл получил ту же неказистую кобылу с плавным ходом. Глядя, как он ставит ногу в стремя и поднимается в седло, Арья спохватилась, не забыла ли она взять лечебную мазь, и начала судорожно рыться в сумке. Слава богам, мазь оказалась на месте.       Решётка со скрипом поднялась. Голова колонны начала выползать за ворота, копыта зачавкали по раскисшей земле. Колёса телег, гружёных шатрами и разнообразным скарбом, натужно заскрипели, преодолевая вязкую грязь.       Возле самых ворот Арья увидела Вендела. Раскачиваясь из стороны в сторону и хаотично размахивая руками, он, как заведённый, монотонно повторял высоким срывающимся голосом: «В добрый путь! В добрый путь! В добрый путь!» Между его босыми ногами восьмёркой вился подросший рыжий котёнок.       Арья и Тайвин ехали в хвосте. Перед ними на телеге, запряжённой волами, тряслась в корзинке Джесси. Поначалу она с любопытством оглядывалась по сторонам, но вскоре её укачало, и она заснула, уронив голову на тряпичного зайца.       Позади колонны гнали лошадей и овец.       Поникшая, мокрая от ночного дождя трава распрямлялась под лучами восходящего солнца. Длинные утренние тени ползли рядом с всадниками.       Эддард, захотевший проводить Джона, ехал на своём пони рядом с ним и знаменосцами. Когда голова колонны удалилась от замка на расстояние полёта стрелы, Джон велел ему возвращаться.       Эддард развернул пони и медленно двинулся в обратную сторону.       — До-свидания, Арья! До-свидания, милорд! — звонко крикнул он, поравнявшись с Арьей и Тайвином.       Арья улыбнулась и помахала ему. Тайвин наклонил голову.       Дорога шла между полей, а потом вдалеке взбиралась на холм.       Арье почему-то вдруг захотелось в последний раз взглянуть на замок, который они покидали — словно иначе что-то оставалось незавершённым. И чем дальше он отъезжали, тем сильнее становилось это желание.       Тайвин сосредоточенно глядел на дорогу меж ушей своей кобылы. Наверное, он хотел как можно скорее забыть Дредфорт и всё, что с ним связано. Пожалуй, лучше ему не видеть, как она оглядывается. И костяная рука никогда не должна попасться ему на глаза.       Арья ёрзала в седле, но подходящий момент всё никак не представлялся.       Когда дорога пошла в гору, Тайвин чуть обогнал Арью, чтобы объехать замедлившуюся на подъёме телегу. Она воспользовалась этим и, привстав в стременах, посмотрела назад.       Дредфорт хищно скалился им вслед своими мерлонами.       Но они уже были не в его власти.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ