Небесный пантеон

31.08.5116

      Последние сутки перед долгожданным Днем знаний тянулись дольше обычного. Все готовились к торжественной линейке: гладили школьную форму, приводили в порядок портфели, подписывали тетради. А те, кто собрал все заранее, уже мирно спали, закопавшись в одеяло, или провожали за своими делами окончание лета.       Лизу же предстоящий учебный год сейчас совершенно не волновал. Уже как год она старательно пыталась совмещать школу с ночными погонями, отчего успеваемость понемногу катилась вниз. Родители списывали все на меридиан переходного возраста, учителя на увлеченность внеурочными занятиями и сложность программы в старших классах.       Сейчас, почти в полночь, Дорио сидела за своим заставленным милыми мелочами столом и чиркала что-то на бумаге, тихо напевая приятную мелодию себе под нос. В голове ее крутилось столько мыслей, что думать о школе было просто некогда.       Дима, пока родители Лизы были в гостях, уже привычно разлегся на кровати девочки, подложив руки под голову, и задумчиво глядел в потолок. О чем думал юноша, не мог знать никто, да и сам он порой путался в собственных мыслях.       С самого своего появления в школе он был тихим скрытным юношей без друзей, увлечений и особых успехов в учебе. Тогда ему с большим трудом, пусть и не сразу, начали доверять Боги Легиона, хотя и сейчас парни иногда поглядывали на волка с опаской. Единственная, кто смогла довериться ему полностью — это Лиза. Хотя она и сама до конца не понимала, почему подпустила так близко к себе этого дикого, порой беспощадного зверя. Что для нее, что для друзей-Богов, а теперь и для девочек Дима был крайне противоречивой персоной, описать которую меньше, чем в десяти словах, было бы попросту невозможно. Добрый и ласковый в один момент, уже через минуту он мог сорваться по мелочи, но никогда — никогда никого не подводил. Возможно, это и было тем «но», которое не позволяло всей команде поставить на парне крест.       — Ты сегодня спать не собираешься? — поинтересовался Дёмин. — Тебе завтра вставать рано. Мне, кстати, тоже, — добавил он и с досадой вздохнул.       — Да помню я, — ответила Лиза и, отложив ручку, повернулась на стуле к кровати. — Дим?       — А?       — Почему ты все время защищаешь меня? — после этого вопроса в комнате на минуту воцарилась полнейшая тишина, и лишь тиканье часов на стене напоминало о течении времени.       За весь прошедший год этот вопрос повторялся десятки раз, и каждый раз ответ был в общей сути неименным:       — Потому что ты — Нейто Дорио, — прошептал он чуть слышно.       Этот ответ, который никогда не получал ни пояснений, ни продолжений, уже давно стал таким же контрольным, как и предшествующий ему вопрос. Минимум раз в месяц, стоило Лизе и Диме оказаться наедине и независимо друг от друга погрузиться в раздумья, как девочка снова спрашивала его в надежде услышать что-то новое, однако почти не обижалась, когда юноша все так же уходил от столь желанных объяснений.       Но на этот раз что-то явно пошло не так.       Сев, Дима около минуты смотрел вниз. Кудрявые волосы слегка подрагивали от дыхания юноши. Собравшись с мыслями, он медленно перевел взгляд на девочку, и та утонула в его ярко-голубых, искрящихся тысячами звезд глазах.       — Я рядом, чтобы умереть за тебя, — произнес Дима, и в словах его было просто невозможно усомниться.       Услышав такое, девочка затаила дыхание — теперь она боялась пошевелиться, дабы не спугнуть такой трепетный, долгожданный момент. Волк выдержал еще одну паузу: слова раз за разом будто застревали у него в горле.        — Когда-то давно я дал клятву всегда быть рядом с тобой, — наконец продолжил он. — Я поклялся всем, что у меня есть, что не оставлю ту, кого называют Нейто Дорио.       И вновь в комнате повисла гробовая тишина, которую Лиза с трудом отважилась прервать.       — К… кому ты поклялся? — голос девочки дрожал, как и лежащие на коленях руки.       — Богу, — сразу же ответил он.       — Какому? — уже смелее переспросила Дорио.       — Тому, кто создал этот мир — Великому Создателю… Можно сказать… твоему настоящему отцу.       — Почему именно ты? — Лиза продолжала задавать самые банальные вопросы, но ведь иных и не возникало в голове. Юноша промолчал, и тогда девочка встала, сделала полшага и повторила вопрос, наклонившись над парнем. — Почему ты?       — Эй! Тебя что-то во мне не устраивает? — моментально переменившись в лице, Дима осторожно повалил ее на кровать, крепко держа за запястья.       — Задала вопрос — отвечай! — без толики несерьезности приказала Богиня, ведь Дёмин, казалось ей, попытался уйти от вопроса этим жестом.       — Хм, а не испугаешься, когда узнаешь?       — Говоришь так, будто нарочно хочешь меня напугать, — Лиза отвела взгляд, пытаясь всем видом показать, что абсолютно равнодушна, хотя внутри все так и кипело любопытством!       — Не хочу… Но и лукавить не буду — в прошлом я был ужасным человеком… — улыбка, которая появилась на его лице всего на несколько секунд, снова исчезла. — Я долгое время существовал один, сам по себе, и для меня не было ничего святого. Я делал все, что мне вздумается, не ставил себя ни в какие рамки, и однажды моя очередная выходка плохо закончилась.       — Ты убил кого-то?       — Я совершил самый ужасный грех, который только можно себе представить. Такой ужасный, что его невозможно ни произнести, ни описать, ни представить. И за этот грех я вынужден платить… — с каждым словом юноши в голосе его чувствовалось все больше горечи и сожаления. — Я искал себе жизнь, искал смысл, а нашел лишь свое проклятие.       — Ты не можешь сказать, за что тебя прокляли? — удивилась Лиза.       — Нет. Не могу… — подтвердил Дёмин. — Прости, на то у меня есть свои причины… знаю, просто так в это сложно поверить, но… я покажу, — сев и дождавшись, когда Лиза привстанет на локтях, Дима закатал рукав и показал девочке черные наручные часы.       — Они стоят, — констатировала Богиня, взглянув на застывший циферблат.       — Когда-то давно, еще задолго до проклятия, я украл их — больно они мне понравились: прочные, не горят, не тонут и идут без батареек. Но когда Создатель пришел за мной, они остановились. Тогда и все время будто исчезло для меня. За все то, что я совершил, Верховный Бог наложил на меня проклятие: я буду страдать до тех пор, пока не искуплю свою вину… Я не поверил ему, и тогда он показал, что меня ждет: вечность, в которой каждое мгновение тебя разрывает на части и испепеляет. Чтобы мне был прощен тот грех, чтобы обрести свободу, я должен отдать всего себя, тело и душу — посвятить свою жизнь служению той, на кого мне будет указано. Эти часы пойдут лишь в тот момент, когда близок будет день, который станет для меня последним… День, когда я отдам свою жизнь за тебя…       Поймав на себе встревоженный взгляд девочки, он опустил глаза. Верила ли она в его слова? Считала ли глупой шуткой? Было ли реально поверить вот так сразу в сказанное им?       — Ж… жизнь, — смогла лишь вымолвить она, не находя слов. В глазах юноши читался ответ: «да». Громко глотнув воздух, Лиза подскочила и резко схватила парня за запястья. — Нет! Стой! Это ведь сейчас образно, да? Так ведь не может… — слово за словом она теряла уверенность и надежду.       — Я здесь ради собственной смерти, — подтвердил волк все ее опасения. — Но, — тихо добавил Дима и обнял свою Богиню. Это проникновенное «но» вновь зажгло в девочке искру надежды, — если мне позволят жить и заберут проклятие, мое отношение к тебе ничуть не изменится: я по-прежнему буду рядом с тобой, куда бы ты ни пошла. Ведь ты, что бы ни случилось, обязательно попадешь в очередную историю. Кто, если не я?       Он был как на исповеди. Такое страшное, но в то же время неправдоподобное признание. Нет, Лиза не верила его словам — просто не хотела в это верить. Весь этот год! Целый год он был рядом! Такой назойливый, раздражающий поначалу. То грубый, то заботливый, но каждый раз, стоило девочке оступиться — это его крепкие руки подхватывали ее в самый последний миг.       Нет! Нет, сердцем Лиза чувствовала, что юноша говорил правду, но… Жить, чтобы умереть? Все когда-то умирают, но смерть никогда не была чьей-то целью, чьим-то долгом! В душе Лизе так хотелось, чтобы, как обычно, Дима засмеялся и сказал: «Ну что, поверила?», — но он был слишком серьезен, и не было в его словах лукавства и такого привычного сарказма… Он не врал.       В голову девочки начали приходить немного странные мысли:       «Столько раз за весь этот год Дима говорил: «Запереть бы тебя подальше от опасностей!», но запирать, видимо, надо вовсе не меня. Тогда, в какой бы опасности я ни была, Дима будет жив?»       Какие же глупые мысли… Такие резкие, необдуманные, даже опасные для нее самой! Знал бы Дима, что она думала, пока тот обнимал ее, запер бы безо всяких размышлений, как и обещал много раз.       Наверное, девочка не понимала и сама, о чем думает — все это было лишь от страха, страха его потерять! Все от боли! Пускай она и часто кричала на него, бранила за настойчивость и строгость к ней… это был ее первый друг… Самый близкий и самый дорогой! Это Дима спас ее от смерти год назад! Это Дёмин натерпелся упреков и недоверия со стороны Богов Легиона! Это преданный волк в любую погоду бежал к ней сломя голову!       Лиза прижала его руку к сердцу и в душе взмолилась: «Если ты слышишь! Если ты видишь, Создатель! Не знаю, за какие грехи… Неважно за что… Прошу, прости его! Если не можешь, дай мне его проклятие!». Конечно, в голове тут же пронеслось: «Имею ли я на это право?», — но было уже все равно!       Говорят, что вместе с часами замирает и существование, но это был другой случай, возможно, первый, когда тишина стала символом жизни. Эта тишина, которая казалась тревожной, оживала при звуке манящего ветра. И этот ветер будто летел из скорого неизвестного и улетал в давно забытое.              Ночь накрыла звездным покрывалом спящий город. И ни одно далекое светило на небе не могло предугадать, что случится уже совсем скоро.       Пройдя неблизкий путь, молодой парень, скрывающий лицо под капюшоном, оказался у знакомого ему места. С первого взгляда строение выглядело давно заброшенным, но путник точно знал — хорошо оборудованный подвал этого здания вот уже много лет ни на день не оставался пустым.       Спустившись по небольшой, но довольно крутой лестнице, мужчина оказался у железной двери в давно обжитый бандитами бункер. Охранник немедля приставил дуло пистолета к его лбу и, харкнув на землю, поприветствовал гостя: «Тебе чего, парень? Ищешь острых ощущений?»       — Хочу поговорить с вашим начальником, — спокойным голосом отозвался тот. — Скар сейчас ведь у себя?       — К нему за месяц надо записываться. А не записан, так плати. Денег-то у тебя хватит?       Юноша в плаще поднял голову, и на бандита из-под капюшона посмотрели два чёрных глаза.       — Так ты откроешь мне дверь, или я сделаю это сам?       Разговор с подобными нарушителями был короткий. Мужчина нажал на спусковой крючок. Раздался выстрел, и через мгновение бандит упал замертво перед охраняемой дверью.       Переступив через остывающий труп, юноша беспрепятственно вошёл в бункер. Играла громкая музыка. Банда веселилась, празднуя, похоже, очередное удачное дело. Рекой лился алкоголь. Члены группы, не стесняясь, делили на столе дорожки белого порошка.       Гость прошёл на середину зала, оставшись незамеченным, что, кажется, пришлось ему не по душе.Он лишь взглянул на большие колонки у стен, из которых гремела всевозможная похабщина, как те, заискрившись, пришли в негодность.       Незваный тут же оказался на прицеле. Один за другим щелкнули десятки предохранителей.       — Тебе чего?! — грубо крикнул один из бандитов, угрожающе размахивая стволом.       Ответа не последовало.       Словно плотный поток ветра пронёсся по залу смертоносным серпом. Хлынула кровь. И не единого вскрика. Гибель членов банды была мгновенной. Постояв на месте несколько секунд, юноша позвал кого-то через левое плечо.       — Уходи. Тебя я не трону.       В углу кто-то зашевелился. За спиной гость услышал суетливые шаги и звук закрывшейся двери. Подождав немного, парень прошел дальше, точно зная, где находится его главная цель.       Кабинет главаря был открыт, будто бы тот ждал гостя. Когда юноша, расправившийся со всей командой, переступил порог комнаты, мужчина сидел в кресле, в центре кабинета, опустив голову. Взяв стул, стоявший в углу, юноша поставил его с другой стороны и сел к своему собеседнику спина к спине. Наконец-то он снял капюшон, и по его плечам заструились длинные каштановые волосы. Парень закинул ногу на ногу, скрестил руки на груди и негромко вздохнул.       — Много лет назад я сохранил тебе жизнь, потому что искренне верил в то, что ты не повторишь ошибок своих предшественников. У тебя были убеждения, была идеология… куда все это делось теперь?       — Ты пришел убить меня, так чего медлить? — с усмешкой обреченного спросил мужчина.       — Хотел в последний раз поговорить, как с когда-то добрым товарищем и учеником… Ты не глупый человек, Скар, и вовсе не слепой. Так как ты смог такое допустить? Не говори, что ты не знал.       — Узнал, но лишь после того, как это случилось.       — Как глава, ты был просто обязан обозначить границы. Кажется, мы условились, что есть дела, в которые вам не следует соваться.       — Она была у тебя в немилости, — напомнил Скар.       — Мой конфликт с проклятой — дело сугубо личное. Кана принадлежит мне, как и ее жизнь. Не вам решать, когда и как она оборвется.       — Не мы почти разрезали ее напополам, Зио. И ты это понимаешь.       — Понимаю. Однако это ее не убило. Судьбу Каны решили вы… — выдержав тяжелую паузу, Бог продолжил. — Ты знал, почему я оставил ее в живых тогда и не убил за столько лет. Знал, что Гланрэш ни одному из вас не подчинится, и все же позволил своим людям забрать клинок. Ты знал достаточно, чтобы отрубить руку первому же, кто посмеет коснуться этой девушки, но ты утратил контроль над теми, кого был обязан держать на привязи… Скар…       Встав, он накинул капюшон и подошел к двери, ведущей в зал.       — Мы не видели ее с прошлой ночи, — произнес главарь банды.       Бог остановился, но информация, сказанная Скаром, была для него не нова.       — Я знаю.       — Зио! Может, я и упустил из виду своих парней всего на минуту, но я все еще сдерживаю Ворона. Не станет меня…       — С этим я как-нибудь разберусь…       Выйдя из кабинета, юноша молча стоял у двери больше минуты. За стеной раздались приглушенные кряхтения и стоны — жизнь быстро покидала тело Скара по воле Бога, пришедшего лично совершить над ним казнь.