Небесный пантеон

28.08.5116

      Утро поприветствовало Полину приятными теплыми солнечными лучами, но хорошее настроение девушки моментально улетучилось, стоило Богу знаний вызвать ее на Ковчег для важного разговора. Стоило девушке переступить порог, как Джек торжественно объявил, что ночью Богиню воды ждет поездка с Адольфом на какие-то, как выразился он, «бандитские разборки». Необходимость в ее присутствии Бог знаний объяснил наличием у нее полезных для дела способностей. Хоть по хитрой улыбке мужчины было ясно, что он малость лукавит, отказаться девушка так и не решилась. Не хватило у нее мужества возразить, или же в глубине души она была не против провести еще одну бессонную ночь в компании Бога войны, для себя Полина не поняла даже к вечеру. Учитывая предыдущий опыт, весь день девушка провела под одеялом и пыталась заснуть, однако тщетно.       В назначенный час Боги встретились в условленном месте. Богиня воды пришла в нужный переулок заранее и почти 20 минут проклинала свою пунктуальность, пряча руки в карманы теплого осеннего пальто. Август все больше давал знать о скором похолодании.       Адольф оказался не менее ответственным и появился в поле зрения Полины ровно в полночь. Позади Бога, метрах в пяти, плелись двое мужчин, которых девушка прекрасно помнила с инцидента в музее.       — Ну, и куда мы? — буркнула Полина.       — Э? Босс! А баба с нами на кой ляд? — Гога скривил недовольную рожу, за что тут же был одарен неодобрительным взглядом начальника.       — Цыц!       Адольф поправил фуражку и кивнул, таким образом поздоровавшись со своей напарницей. Сказать по правде, и его с утра пораньше Джек озадачил своим требованием взять Богиню воды с собой на дело. Спорить с библиотекарем иной раз было себе дороже, да и объясняться, почему его указ остался неисполненным, Адольф желанием не горел. План все же взять девушку на ночной променад был куда проще.       — Побудь пока здесь, — велел Мюллер, указав пальцем сначала вниз, а затем на своих подчиненных. Если будут приставать — убей!       С этими словами он развернулся и вышел со двора на главную улицу.       — Эй! — Гога окликнул девушку, как только его начальник скрылся из виду. — Ты, это, извиняй за то, что тогда тебя упаковали. Босс иногда сам не знает, чего хочет. Хотя, ты, наверное, уже в курсе, — мужчина с досадой развел руками и вздохнул. По его лицу могло показаться, что он искренне сожалеет о случившемся и, немного смягчившись, Богиня вышла на диалог.       — В курсе чего? — переспросила Полина, чуть приподняв брови.       — Ну, ты с нашим боссом ведь это, типа… — помялся подчиненный. — Должна ж его хорошо знать.       — Что? Я? С ним? Это он так сказал?! — возмутилась Богиня.       — Ну, а что там у вас? — оторопел мужчина.       — Ничего! — девушка сердито фыркнула и отвернулась в сторону.       — Вот нахалы! — то же самое сделала и ее хранительница.       Возмущению обеих не было предела. Однако через полминуты любопытство победило, и Богиня решила порасспрашивать элементов криминальной наружности об их непосредственном начальстве. — А давно вы на него работаете? — решив, что с первым она достаточно поговорила, Полина обратилась ко второму.       — А? — Гога зыркнул сперва на приятеля, а потом снова на девушку. — Не-е, даж не думай, он те не ответит. Босс ему язык отрезал.       Богиня и иил ужаснулись, а там временем на лице мужчины появилась злорадная ухмылка.       — Да шучу я! — просмеялся он. — Глухонемой он с рождения!       Полина не сменила выражения лица, но на сердце у нее явно полегчало.       — Да? — протянула девушка. — И как вы общаетесь? Приказы-то он должен понимать.       — А что тут сложного? — развел руками Гога. — Вот это — «беги», — он махнул рукой в сторону. — Вот это — «вяжи», — мужчина сжал кулаки и скрестил руки перед лицом. — А вот это — «мочи», — напоследок он провел пальцем по горлу. — Все просто. Но вот когда заданий нет, он у нас заместо шкафа. Без обид, дружище, — подчиненный покосился на Гоззо. — А если честно, босс его взял так, для комплектации. Эм… как он там говорил? «Два дебила — это сила: масса и ускорение», — вот он — масса. — Гога указал большим пальцем на товарища.       — А ты, я так понимаю, здесь по ошибке? — съехидничала Полина. — Адольф же ускорение?       — Э? Вот так меня еще ни разу не унижали!       — Так как вы познакомились? — поинтересовалась Полина.       — Да выиграл он нас, — мужчина вздохнул, сунул руки в карманы шорт и помялся на одном месте, разглядывая асфальт.       — Выиграл?       — У одного мафиози. Он в десять лет дрался с одним из его лучших наемников и победил. В награду попросил нас, — пояснил подчиненный.       — В десять лет? — уточнила Богиня воды. — И почему именно вас?       — Гоззо один из сильнейших людей на планете, а я в одиночку ограбил несколько крупных организаций. Э-эх… вот только как оказались в рабстве у этого узурпатора…       — Он что, вас бьет?       — Если бы… — фыркнул худощавый. — Мы мотаемся по городу из-за каждой его прихоти! В магазин — Гога. Мебель подвинуть — Гоззо! И так уже двадцать семь лет! И возразишь тут? Он ж нас в порошок сотрет одной левой. И я это серьезно сейчас! Босс на наших глазах такое выворачивал… что, как вспомнишь, так трясти начинает… Еще и погоняла эти дурацкие придумал. Он как нас к себе взял, даже имена не спросил. Назвал нас первыми буквами, что вспомнил, и с тех пор мы должны на ЭТО откликаться.       — И как вас зовут?       — Марко Зентури, — поклонился Гога, — мой напарник — Генри Мод. Тока ты боссу не говори, лады? Он не в восторге, что я вообще рот свой открываю.       За углом просигналила машина, и во двор въехал крутой черный отмытый до блеска внедорожник.       — Вспомнишь заразу, и вот она сразу, — буркнул, как теперь выяснилось, Марко и потопал к машине.       Подойдя к транспорту, девушка оглядела его со всех сторон. На первый взгляд автомобиль выглядел будто новый, хотя, если хорошенько присмотреться, на одной из дверей были видны вмятины от пуль.       — Неужто твоя? — поинтересовалась Богиня. — Или только что угнал?       — Честным трудом заработал. Запрыгивай, — мужчина открыл переднюю дверь по нажатию кнопки и кивнул Полине, чтобы та садилась рядом.       Подчиненные быстро уселись на задние сидения и притихли. Бог жестом напомнил, чтобы все пристегнулись, и стартовал задним ходом, выезжая со двора. Стоило машине оказаться на большой и свободной дороге, как мужчина вдавил педаль газа в пол. От неожиданности Полина и Вэла вскрикнули. Обняв сидящую на коленях хранительницу, девушка вжалась в кресло. Автомобиль заносило на каждом повороте, но Адольф был невероятно спокоен, собран, и не обращал внимания на все недовольства.       — Неужели он всегда так водит? А вдруг что хрупкое в машине?! — испуганно подумала Полина, мысленно определив как это «хрупкое» саму себя. Девушка косо посмотрела на Бога войны. — Мне ведь не показалось? Столько лет прошло… Может, все-таки я ошиблась? Но тогда… Ричи… так мог сказать только он… Что же произошло?       Проехав несколько улиц, Мюллер остановился возле одного из городских ночных клубов, который никогда не славился своим контингентом. Бог войны устрашающе глянул на своих через зеркало — те сперва немного вжались в кресла, ожидая очередной взбучки, но, быстро поняв, что от них хотят, шмыгнули на улицу, закрыв за собой двери.       — Что они сказали тебе? — поинтересовался Бог войны, стоило им с девушкой остаться наедине. Мужчина глядел вперед, однако Полина не могла отделаться от чувства, будто мужчина смотрел ей в душу. — Ладно, не хочешь, не говори. Уже по одному твоему взгляду это понятно, — спокойно произнес Адольф. — Ты не доверяешь мне?       Полина, разумеется, сказала бы «нет», но что-то ее остановило.       — Если бы пришлось, ты бы доверила мне свою жизнь? — повторил он свой вопрос настойчивей. Девушка все молчала. — Хочешь, дам совет? Если собираешься работать с нами и оставаться Богиней, тебе следует доверять тем, кто рядом с тобой. Мы работаем, порой себя не щадя. Каждая ночь может стать последней. Если не веришь в товарищей, то лучше дела с ними не иметь.       — Я… — Богиня воды хотела было начать, но Мюллер перебил ее.       — Ты считаешь меня хорошим человеком? А Джека? Гойге? — Адольф достал из бардачка большой толстый блокнот и дал его Полине. Девушка быстро пролистала его: все страницы были исписаны именами, напротив которых стояли даты и какие-то другие цифры. — Это имена людей, которых я убил, — пояснил Мюллер.       — Что?! — с ужасом переспросила Полина.       — Это простые люди, женщины, дети. Люди, которые совершали плохие поступки и совершенно невинные. Я убил их, просто ради забавы, — сказал Бог. Полина вжалась в кресло еще сильнее, не веря собственным ушам.       — Ты так спокойно говоришь об этом…       — Никто из нас не законопослушный гражданин в силу своей работы, и, как бы тебе это не претило, придется смириться, если хочешь остаться здесь.       В салоне воцарилась мертвая тишина, которую через минуту прервал голос Марко.       — Босс, все чисто! — он постучал в окно машины.       — Не марай стекла! — прикрикнул на него Бог войны, выходя из машины, — Полина, жди здесь.       Адольф натянул фуражку почти на глаза и уверенно направился в здание. А стоило Богу скрыться из виду, его подчиненные довольно развалились на задних сидениях.       — Ну все! На сегодня я свободен! — довольно протянул Гога.       Богиня воды не сразу нашла в себе силы заговорить.       — Слушай, Марко, зачем я тут вообще нужна? — спросила она растерянно.       — Понятия не имею, — зевнул тот. — Босс обычно сам со всем справляется. Думаю, его даже немного задело то, что тебя с ним направили.       — А вы зачем здесь?       — Чтобы всю грязную работу выполнять.       — Грязную? Что может быть грязнее? — руки девушки слегка дрожали.       — Слежка, переговоры, возня с документами, — на пальцах пересчитал ей Марко. — Ну, и в магазин по дороге сбегать за продуктами.       — А что же он тогда себе оставляет? — только она успела это сказать, как в здании прогремел взрыв, от которого задрожала земля и окна в домах, начали сигналить припаркованные поблизости машины. — Адольф! — испуганно закричала Богиня, и, сама того не понимая, выскочила из машины.       Сильная рука схватила ее талию и затащила обратно в машину.       — Сказал же, ждать здесь! — крикнул на нее Адольф, пристегиваясь ремнем безопасности.       — Что? Как ты?       — Не волнуйся, привыкнешь, — прошептал Марко, и, когда все уселись, Адольф снова дал по газам.       — Это что еще? — спросила Полина, заметив на коленях Бога войны большой кейс.       — Голова Саламандры, — спокойно ответил тот.       — Хочешь сказать, мы в ночь потащились через весь город за головой какой-то зверушки?       — Успокойся ты, на, — Гога протянул ей какую-то листовку, на которой была фотография мерзкого на вид человека. Надпись внизу гласила: «Разыскивается особо опасный преступник. Прозвище — Саламандр».       Полина не дочитала, от еще большего ужаса она вжалась в кресло. Поверить, что в нескольких сантиметрах от нее в кейсе лежала отрубленная голова человека, она не могла.       — Это объявление чуть ли не в каждом криминальном углу висит, — продолжил Марко, — сумму за него дают хорошую, так что почему бы и нет. Тем более, у босса с ним есть личные терки. Как я помню, — бампер помял!       — Помолчи! — вдруг перебил его Адольф. — Хочешь узнать, зачем ты здесь? — спросил он свою спутницу. — Все, кто наделен силой Бога, должны знать кое-что: нельзя, чтобы душу терзали сомнения. Если ты знаешь, что должен делать, твоя рука не имеет права дрогнуть. Иногда на кон ставятся жизни: одна против сотни. Саламандра заказал 50 человек и лично зарезал 10. Ты должна понять, что, в случае чего, и тебе придется убить.       — Нет! — возразила Полина. — Я бы не стала! Я не понимаю тех, кто убивает. Это жестоко! Разве невозможен мир без убийств?       — Он был, — с досадой произнес Бог войны, — до того момента, как Рэу…       — Все Боги такие? Все убивают?       — Рано или поздно… все.       — Но Лиза, Ари… София. Они ведь…       Бог войны остановил машину.       — Думаешь? — Адольф покосился на свою спутницу, и по телу у той пробежали мурашки. — Нет, ей пришлось убить. Это было на моих глазах. Как думаешь, какое чувство испытывает ребенок, когда на пороге смерти у него в руках появляется оружие? Он не думает, все мысли смешиваются, и он бежит сломя голову, ведомый одним чувством — желанием выжить. Я видел, как те, кто говорил так же, как ты, брали в руки нож и без колебаний совершали убийство. Знаю таких, кто решил построить мир без насилия, хотя руки у них по локоть в крови. Ты не первая, ты не последняя. Но даже если не убьешь, то много раз увидишь смерть.       — Я не верю! Лиза еще ребенок! Кого и как она убила?       — Ну, не то чтобы тот, кого она хотела убить, сейчас на том свете, — Адольф расстегнул рубашку и показал Полине шрам почти около сердца. Девушка вздрогнула. — Будь я человеком, я бы умер, но Богов не возьмешь простым ножом.       — Как это случилось? — прошептала Богиня воды.       — Когда мы спасли ее. Она очнулась на Ковчеге и не понимала, что уже в безопасности. Лиза заперлась в лазарете, задвинула дверь всем, чем смогла и где-то достала скальпель. Когда я выбил дверь, она пряталась в углу. Стоило мне ее заметить, как Лиза выбежала и вонзила в меня нож со всей силы… Мы долго еще приводили ее в чувства и пытались доказать, что мы не враги. Обычно от простых порезов и даже таких ран у Богов не остаются шрамы, но если бьет Бог и притом сильный, никакие раны не затянутся бесследно. Дорио до сих пор иногда извиняется за тот случай, но я ее не виню , — Адольф вздохнул, словно не хотел этого вспоминать. — Знаешь, я всегда был против того, чтобы силу Бога получали девушки — это слишком опасный дар, он не для всех. Это относится и к тебе! Держись подальше от неприятностей. Битвы и кровь мы, Легион, берем на себя.       В полной тишине они доехали почти до дома Полины, остановившись метрах в двухстах от него. Девушка вышла из машины, после чего Адольф вышвырнул вслед за ней Марко и Генри со словами: «Чтоб до квартиры ее проводили!» — и, хлопнув дверью, уехал по более важным делам.       — Ну вот, как всегда! — проворчал Марко, засовывая руки в карманы, как вдруг заметил в руках Полины ту записную книжечку. — Это чего?       — Ой! — опомнилась вдруг она. — Совсем про нее забыла. Отдашь ему? — она протянула блокнот Марко, но тот резко выдернул его из рук девушки.       — Ты где ее достала?!       — Адольф показал, — Полина отпрянула назад от неожиданности.       — На кой черт?       — Он сказал, это список людей, которых он убил, — Богиня еще сильнее насторожилась. Переглянувшись с Вэлой, она стала ждать ответа Марко.       На несколько мгновений зависла очень неловкая пауза, после которой мужчина согнулся со смеху: «Что? Людей? Шутишь, что-ли? Ну босс дает! Мой это блокнот! Мой! И не люди это!»       — Не люди? А кто тогда?! — раскрыв глаза от удивления, переспросила девушка, пытаясь уложить в голове новую информацию.       — Да так, псы позорные, которым я денег когда-то занял, — еще раз хихикнул Марко, убирая записную книжку в карман. — Записываю, чтобы не забыть. Тьфу, вот и оставляй так у босса свои вещи — все, черт, к рукам приберет.       — Так он мне соврал? — уточнила Богиня на всякий случай.       — Развел, как ребенка! Шутник, блин. Делать больше нечего, — казалось, Марко был возмущен не меньше Полины. — Так ты что, повелась? Ха-ха! Ну даешь!       — Отвратительная шутка! — девушка скрестила руки на груди, что повторила и хранительница.       — Ой, брось! — махнул рукой мужчина. — Не дуйся ты так на него. Юмор явно не его конек. Да, может, босс наш — не подарок, но он же не изверг какой и не маньяк. Если и разбирается с кем, так по делу. Саламандр террорюга еще тот. Вот сама посуди, кто по нему реветь будет? Отбросам вроде тех, с кем мы дело имеем, самое место где-нибудь в канаве, — Марко вздохнул и немного переменился в лице. Ехидная улыбка бесследно пропала. — Знаешь, ты, вроде, ниче такая, так что скажу по секрету. Я, может, и гоню на босса, но, если бы не он, мы в такой же канаве и закончили бы уже давно. Он со дна нас вытащил, откуда уже не выбираются. И за то ему честь и хвала.       ​       До самого утра Полина не смыкала глаз. Хотела уснуть, но никак не удавалось. Ворочалась, переворачивала подушку — но все без толку. Несмотря на слова Марко, было ей не по себе. До последних дней ей всегда казалось, что вся эта жестокость, как в фильмах, все эти опасные приключения — они где-то там, далеко. Такое могло бы случиться с кем угодно, только не с ней. Но как же она ошибалась. Жизнь в который раз за тридцать лет переворачивалась с ног на голову.       — Он хотел меня проверить? — проносилось в мыслях. — Разве в их интересах сейчас запугивать новобранцев? Так не хочет, чтобы я работала с ними? Неужели они так делают со всеми? Или дело просто во мне? Я настолько не подхожу на роль Богини?              Подремав не больше часа, девушка нашла в себе последние силы, чтобы встать с кровати. Впервые за несколько лет она с такой неохотой шла на работу. Под конец месяца отдыхать было нельзя: новый выпуск журнала должен пойти в печать уже на днях, и все последние правки было необходимо внести сегодня.       Стоя на перекрестке, Полина вновь и вновь прокручивала в голове события прошедшей ночи, и возникало только больше вопросов, на которые она уже и не надеялась получить ответ.       Когда уже подходило время загореться зеленому свету на светофоре, девушка почувствовала, как что-то трется о ее ногу. Полина нагнулась и увидела котенка: маленький, пушистый, сам белый, а на глазу черное пятнышко. Богиня пригляделась и заметила на малыше ошейник с подвеской — небольшим красным камушком.       ​       Адольф вернулся домой, когда солнце уже собиралось заходить за горизонт. И уж чего он точно не ожидал, так это увидеть у себя в квартире своих помощников. Гога и Гоззо испуганно вздрогнули при виде хозяина и встали по стойке «смирно»!       — П…п…п… Простите, босс! — протараторил Гога. — Мы вас весь день искали!       — Откуда ключи? — спросил Бог войны.       — Взломом проникли! — ответил подчиненный, понимая, что его ждет за это, но Адольф спокойно прошел на кухню и поставил сумки с продуктами. Потом вышел к ним, и тут началось:       — КАКОГО ЧЕРТА ВЫ ТУТ ДЕЛАЕТЕ?! Запасные головы на рынке присмотрели?       — Б…б…б… Босс!!! От всей души прошу прощения! — Гога упал со всего маху на колени перед Адольфом. — Каюсь! Виноват! Не убивайте грешного! Но, если на то ваша воля, я хочу, чтобы моя смерть была быстрой!       — Да кому ты нужен! — Адольф прошел в комнату, пару раз наступив на бедолагу, но и на этом его унижения не закончились. — Ричи. Кис-кис-кис. Ричи? Ричи! А ну, отвечайте, охламоны, куда вы ее дели!!! — он пулей вылетел из комнаты и набросился на своих подчиненных.       — Что? Кого? — переспросил Гога.       — Не строй из себя идиота! Где котенок?!       — Ко…те…нок…       — Что вы с ней сделали?!       — М…мы, босс… Прости, Боженька, не ведали, чего творим! — тот снова шлепнулся перед Адольфом, пытаясь загладить свою вину. — Не знал, клянусь матушкой! Эта зверюга диван ваш расцарапала, обои поободрала, чуть провода не погрызла! Я думал, в окно, тварь, залезла!       — Что!!! — Адольф со скоростью молнии вылетел из дома, забыв убить провинившихся.              До самой ночи Бог войны безрезультатно носился по городу в поисках своего пушистого сокровища. Уже вконец обессилев, Адольф опустился на лавку в центральном парке, чтобы перевести дух. Желание оторвать подчиненным головы, поменять местами и заново пришить нарастало с каждой минутой.       С тем, что в его священную обитель проникли без разрешения, мужчина смириться еще мог — случалось это не в первый раз. Но посягательство на питомца прощать было нельзя, и Адольф ждал, когда вернется домой, и Марко с Генри получат свое наказание.       — О, какие люди! — над головой Бога войны прозвучал знакомый голос. Мюллер чуть выпрямился и тут же встретился взглядом с Полиной. — М-да, вот выйдешь так за хлебушком, — вздохнула Богиня воды. — Ты меня теперь преследуешь?       — Иди, куда шла, женщина, — оперев руку локтем в колено, мужчина положил голову на раскрытую ладонь.       — Да уж, как «вежливо», — вздохнула Саянова. — Впрочем, чего я ожидала… — девушка уже сделала шаг в сторону, как вдруг Адольф заговорил.       — Ричи.       Полина вздрогнула и остановилась в метре от скамейки.       — Что? — тихо переспросила девушка, встав к Богу в пол-оборота.       — Ричи. Котенок… — повторил Адольф. — Мои придурки подумали, что она залезла через окно и вышвырнули ее на улицу.       — А что Гойге? Разве не он у вас все ищет? — поинтересовалась Богиня воды, вспомнив о способности Контаро.       — Не дозвониться до него.       Полина неуверенно осмотрела мужчину. За те несколько дней, что она пыталась узнать Бога войны, он впервые предстал пред ней в столь подавленном состоянии.       — Так он из-за котенка так? — подумала она.       Мюллер смотрел куда-то себе под ноги, и, решив все же не ставить крест на мужчине без чувства юмора, Полина спросила: «Извиниться не хочешь?»       — За что это? — подняв голову, удивленно переспросил Бог.       — Ну, хотя бы за то, что у своего помощника блокнот спер?       — А пусть не бросает, где ни попадя, — буркнул Мюллер.       — Да? А за то, что меня напугал? — добавила Полина.       Бог войны тяжело и протяжно вздохнул, не желая продолжать этот разговор. Шутки шутками, а от пропажи котенка Адольфу было совсем не весело, и вид мужчины начинал угнетать Полину не меньше, чем его глупый и бессмысленный розыгрыш.       — Ох. Пойдем, — Саянова кивнула в сторону своего дома. — Знаю я, где она.       Адольф приободрился, хотя на лице его всю дорогу до здания читалось недоумение. Мюллер не сказал ни слова, пока они шли по парку, затем по двору, заходили в подъезд и поднимались на лифте на последний этаж. Бог войны переступил порог дорогой просторной квартиры. О том, насколько важная особа проживала в этом пентхаусе, можно было понять еще в коридоре. Не успел Адольф оглядеться, как потерянный котенок выбежал к двери и начал ластиться к ногам мужчины.       — Ричи?! — он тут же подхватил ее на руки. Казалось, всего на миг на лице Бога войны появилась улыбка. — Откуда она у тебя? — наконец поинтересовался он у хозяйки квартиры.       — Сама нашла меня на улице, — ответила Полина, снимая надоевшие каблуки.       — Как ты ее узнала?       — По нему, — она взяла со столика кулон, который был на ошейнике кошечки.       — Разве я показывал ее раньше?       — Нет, я… — она помотала головой, но тут же поняла, что объяснения все же потребуются, — Я просто угадала твой стиль, забудь… Ты действительно так любишь кошек? — поинтересовалась девушка, чуть наклонив голову к левому плечу.       — Да, люблю! — тут же ответил он.       Полина подошла чуть ближе и крайне серьезно посмотрела Богу в глаза.       — А почему именно Ричи?       — Это имеет какое-то значение? — пожал плечами мужчина, продолжая поглаживать котенка по пушистой спинке.       — Ох! Не хочешь говорить, не надо. Просто… мне почему-то показалось, что ты не просто от балды ей эту кличку дал, — Полина уже была готова махнуть на все рукой и уйти на кухню заваривать чай, как вдруг ее немногословный знакомый решил ответить.       — Это… немного личное, — подняв голову, он встретился с Богиней взглядом. — Был человек, которого я называл так, но я не очень хорошо с ним обошелся. Он доверял мне, а я… в его глазах, возможно, был полным эгоистом.       — Он?       — Она, — поправил себя Адольф.       — Ричи, — прошептала Богиня. Адольф закрыл глаза, виновато опустив голову. — Что теперь с этой девушкой? — спросила она участливо.       — Я уже много лет ее не видел…       — Ох, ясно все с тобой, — стараясь не выдавать легкого волнения, Полина вздохнула и слегка улыбнулась. — Ну, проходи, что встал на пороге? — девушка жестом позвала гостя пройти в зал, а сама скрылась на кухне, шурша продуктовыми пакетами.       Немного осмотревшись в просторном помещении, Адольф присел на один из больших диванов, что стояли по обе стороны от невысокого овального журнального столика с прозрачной стеклянной столешницей. Вскоре с чашками чая и конфетами на подносе к нему присоединилась и хозяйка квартиры.       — Где Вэла? — поинтересовался Адольф, не заметив хранительницу поблизости.       — С Даффом, — сухо ответила девушка, продолжая смотреть мужчине в глаза.       Полина искренне ждала, что Бог войны заговорит снова, но больше минуты они сидели в тишине.       — Зачем ты соврал про имена? — наконец спросила Саянова, прервав это долгое и неприятное молчание.       — Девушкам не место среди Богов, — не задумываясь, ответил Мюллер. — Не пойми неправильно, но это чисто мое мнение. Богами должны быть те, кто может постоять за себя и взять ответственность за многих других. За всю жизнь я видел лишь несколько Богинь, и всех их ты сама уже знаешь.       — Им ты говорил то же самое, что и мне?       — Нет.       — Тогда почему?       — У них уже есть те, кто будет говорить им, чтобы они не лезли на рожон. Лизу вечно опекает волк, а за Ариадну соизволил уже пару раз вступиться Ры-Жик, да и за сестрой он вроде как приглядывает.       — А меня под крыло ты решил взять, получается? Ну спасибо, — с сарказмом пробормотала Полина и вздохнула.       И вновь гнетущая тишина повисла в воздухе. Пушистая Ричи лежала на коленях Бога. То и дело переворачивалась с боку на бок, тихо мяукала, и Адольф все время осторожно поглаживал ее с такой неприсущей ему нежностью.       — Слушай, ты хоть когда-нибудь улыбаешься? — поинтересовалась Богиня.       — Нет, — Бог войны помотал головой.       — Почему?       — Не хочу.       — И давно?       — Всегда так было. Сперва повода не было, а потом просто привык.       — Разве можно всю жизнь не улыбаться? — переспросила та, явно недоумевая. Адольф пожал плечами. — Неужели в твоей жизни не было моментов, когда ты хотел улыбнуться? А анекдоты? А праздники?       — Никогда, — возразил мужчина. — Анекдоты только глупые слышал, а праздники я не люблю. Под Новый год все просто мишурой украшено, день рождения не отмечал. А в остальных праздниках и того меньше смысла.       — А как же подарки? — все больше удивлялась Богиня воды.       — Я узнал, что такое подарки, когда мне было семь. Глупая традиция, — вздохнул Бог войны.       — Тебе никогда ничего не дарили?       Адольф услышал жалость в голосе Полины и лишь сильнее нахмурился.       — Инанго пытался мне что-то подарить, но я всегда отказывался. Слушай, — махнул он свободной рукой, — я рос в приюте. Моя мать отказалась от меня еще в роддоме. Меня пытались усыновить много раз, но все время возвращали обратно. Я был изгоем до шести лет, пока меня не забрали в Легион.       — Так рано! — ужаснулась девушка.       — Я вступил туда из-за смерти другого Бога. У меня были Силы с самого рождения, и больше мне ничего не оставалось. Приют был разрушен. Да, мне было шесть, но уже к десяти годам я дрался на равных с Инанго.       — А в школе друзья у тебя были?       — Мне не было ни до кого дела. Общался только со своими из Легиона. Но зато учился лучше всех, — все больше погружаясь в воспоминания, он и сам не заметил, как отошел от темы. — Из-за вечного сидения за книгами у меня даже испортилось зрение, и я два года носил очки. А Джек, урод безглазый, как-то разбил их, пока протирал пыль на полках. Мы тогда серьезно подрались. Я сломал ему нос, а тот в отместку сунулся в мою книгу на Ковчеге и стер из моей памяти конспекты, которые я зубрил перед экзаменами. Пришлось за неделю заучивать все заново.       — Не смогу представить тебя в очках, даже если очень постараюсь, — улыбнулась Полина. — Ты, наверное, сильно изменился с тех времен?       — Совсем нет. Я всегда такой, каким был в детстве, если иметь в виду характер.       — Вот как, — девушка сложила руки на коленях. — А я в детстве была тихоней. Никогда не лезла ни к кому с дружбой, да никто и не предлагал… Знаешь, может прозвучать странно, но мне кажется, что в этом мы с тобой похожи: я ведь тоже все детство провела в детском доме, — услышав это, Адольф слегка приподнял брови. — Но я даже не знаю, почему там оказалась. Мне говорили, что я просто подкидыш. Никто обо мне особо не заботился, и в школе меня не любили: вечно дразнили и дергали за косички. Маленькая, никому не нужная уродина с веснушками.       — Веснушками? — Бог войны с удивлением пригляделся к безупречному лицу Полины. — Разве у тебя есть веснушки?       — Были когда-то, — Полина смахнула с лица накатившиеся слезы. — Когда есть деньги, невозможного становится меньше…       Девушка поднялась с дивана и встала у широкого окна, за которым яркими огнями сиял ночной город. Еще недолго Богиня стояла так, собираясь с мыслями.       — Когда я была в старших классах — начала подрабатывать. Недосыпала, недоедала, но старалась. Работала из последних сил. У меня была мечта… я хотела измениться. Так, чтобы никто и никогда меня не узнал! И знаешь что, — она развернулась к Адольфу, улыбаясь во весь рот, но в уголках глаз блестели слезы, — у меня получилось! Цвет волос, лицо, тело — все изменилось! Я даже имя поменяла! Все, чтобы дальше жить счастливо! Но только потом я поняла, что счастье не в красоте. Я стала уверенней, но не счастливей. Сейчас меня любят миллионы, но никто из них не знает, какой ценой мне все это досталось.       Опустив котенка на подушку, Бог войны подошел к окну и встал рядом с Полиной. Вид за окном был поистине прекрасен.       — Инанго как-то сказал, что у любых действий всегда есть причина. После этих слов Джек всегда искал ее во всех поступках, как своих, так и чужих. А я пропустил тогда это мимо ушей. Это, наверное, была моя ошибка.       — Этот Инанго, наверное, был мудрым.       — Очень, — подтвердил Мюллер.       — Наверное, жаль, что я этого не знала… Но, раз так, были ли у тебя причины?       — Да, — кивнул мужчина, сразу уловив суть вопроса. — Его смерть. Инанго был мне как отец, друг и наставник — это он привел меня в Легион. Когда мне было семнадцать, его убили. Убил его лучший друг. Он вступил в банду убийц, которых все называют «Опустошителями»… «Райсерами». Раньше он тоже был в Легионе, и тогда его звали Лино. Присоединившись к банде Райс, он взял другое имя — Линч, — произнося это имя, Бог войны невольно стиснул зубы. — Спустя несколько лет я встретился с ним и почти убил, но в последний момент он сильно ранил меня. Мне пришлось долго лежать в больнице. Я пропустил целый семестр в колледже. И пока у меня заново срастались кости, я только и думал, как найду и убью эту тварь. От гнева мне напрочь снесло тогда крышу. На год, два, не помню. Если бы знал, что так будет… нет… я вряд ли смог бы что-либо изменить.       Боги стояли лицом к окну, не в силах теперь взглянуть друг на друга.       — Поэтому ты ее бросил? — спросила Полина почти шепотом, скрывая боль, что была в каждом слове.       — Ей не было места рядом со мной. Осталась бы — могла давно погибнуть, — произнес Бог войны, сжав кулаки. — Да, я был с ней груб. Поступил как подонок. Обидел. Не хотел, чтобы она шла за мной и вспоминала потом добрым словом. Думал, забудет меня как страшный сон… — выдержав паузу, он глубоко вздохнул. — «Счастливая». Ричи значит «счастливая» на языке Богов. Я называл ее так, потому что даже не знал ее настоящего имени. Оно было ей противно, и она ни разу мне его не назвала. Когда уходил, то думал — так даже лучше.       — Хочешь сказать… — тяжело дыша, Богиня обняла руками плечи, — все для ее же блага?       — Я был не в силах защитить тебя тогда! — обернувшись к девушке, в сердцах воскликнул Бог войны. — Линч гонялся за мной! За всеми в Легионе! Те, кто имел к нам хоть какое-то отношение, были в опасности! Оставить то, что было дорого, чтобы сохранить — это все, что я мог тогда! Рядом со мной всегда лилась и будет литься кровь… — отдышавшись, он расслабил плечи.       Богиня воды смотрела на него, широко раскрыв свои изумрудные, залитые слезами глаза. Тело девушки едва-едва дрожало.       — Когда ты… — тихо молвила она.       — Еще в музее, — немного успокоившись, ответил Адольф. — Не одна ты помнишь ту картину… — Мужчина с грустью посмотрел на ту, что когда-то с тяжелым сердцем решил оставить в прошлом. — Тебя и впрямь сложно узнать. Но ты ведь не покрасила волосы, это всего лишь парик?       Полина едва коснулась волос, но промолчала.       — Знаю, что да… Мальчишки всегда дразнили тебя за них и за веснушки. Помню, я как-то сказал, что тебе не стоит меняться, а ты отмахнулась и возразила, что все равно изменишься, чтобы тебя заметили.       Все глубже зарываясь в память, он продолжал выкапывать столь болезненные для них обоих воспоминания.       — Что тогда, что сейчас. Мое мнение ничуть не изменилось, — казалось, суровый Бог войны и сам был готов вот-вот поддаться эмоциям. — Робкая малявка с черными растрепанными косичками, старое платье, потертые босоножки — я полюбил ее, а не глянцевую обложку.       В груди Полины так сильно кольнуло. В отчаянии она подалась вперед и упала Богу на грудь, заливаясь слезами. Адольф был так невероятно спокоен в столь нелегкий момент. Обняв девушку, он наклонился к ее уху и произнес чуть слышно: «Прости за все, Ричи…»