i wish i was

      00:08        -Возьми мою куртку, заболеешь.        Мы стоим на балконе седьмого этажа в подъезде богом забытой высотки, под нами пустынная улица, освещённая тусклыми фонарями, над головой - затянутое облаками осеннее небо и нас совершенно не ебет очередное выступление завтра вечером, потому что мы пьяные и наконец-то свободны.       В его руке полупустая бутылка, а я достаю очередную сигарету. Телефон в кармане издаёт отвратительный писк и рука лениво достает его из кармана.       -Куда вы, блять, пропали, — из трубки доносится озабоченный (пьяный) голос Майки. — Фрэнк? Все нормально? -голос в трубке молчит в ожидании ответа, но единственное, о чем я думаю — косяк. Мне срочно нужно курить. Я должен выкурить столько, чтобы забыть о своём существовании.       -Перезвоню позже, — и я сбрасываю звонок, не дожидаясь ответа. Сигаретный дым, похожий на маленькие облачка, незаметно растворяется в воздухе. Его глаза в темноте кажутся абсолютно черными. Это потрясающе. Я никогда не перестану им восхищаться.       Его пьяный взгляд рассеяно блуждает по моему телу, а затем резко устремляется в мои глаза, от чего у меня чуть не останавливается сердце. Моё лицо расплывается в гадкой ухмылке, когда он протягивает ко мне свою бледную руку, жестом требуя вернуть ему бутылку с остатками водки.       Я выдыхаю дым ему в лицо и быстро прячу бутылку у себя за спиной. Джерард неуклюже пытается выхватить у меня стекляшку, и мы снова оказываемся непозволительно близко друг от друга.       -Надеюсь, когда-нибудь ты пожалеешь о… — моя рука непроизвольно скользнула на его плечо, когда он приблизился. Что ты со мной делаешь, черт возьми. -.ох.       Он был настолько близко, что я охнул от неожиданности. Вы чувствуете этот ледяной октябрьский воздух вокруг? Вы знаете, что меня бросает в дрожь, когда его горячее дыхание опаляет мою щеку? Блять. Мы решили, что все кончено. Мы думали, что это бессмысленно и не имеет будущего.       Тогда почему мои руки предательски дрожат, а многострадальное сердце пробивает дыру в грудной клетке, пока он стоит, уткнувшись носом в моё плечо.       -Ты знаешь, Ф-фрэнк, — он отчаянно пытался связать слова в предложения, но у него ничего не получалось из-за звериного количества выпитого. — Ты знаешь, я вчера думал о… черт, почему.       Все это выглядело так трагично — ночь, фонари, растрёпанный Джерард на фоне балконов, за стеклами которых живут счастливые семьи, и я, человек, давно потерявшийся в самом себе.       Чертов телефон снова запиликал в кармане, пропиливая дыру в моей пьяной голове. Мне хотелось сжать его в руках так сильно, чтобы по сине-фиолетовому экрану поползли мелкие трещинки, но у меня едва хватало сил, чтобы ровно стоять на ногах.       -Когда ты ушел, Фрэнк, — вторая попытка, вау, ты еще можешь шевелить своим дрянным языком, сладкий, -мы потрахались… И я думал о том, что, возможно, это все неправильно.       -С каких пор тебя заботят те, кого ты трахаешь?       -Я думал… в последнее время я много думаю. Обо всем, знаешь… О тебе?       -Мы ведь говорили на эту тему, — пожалуйста, блять, не говори, что думаешь обо мне, потому что я еле сдерживаюсь, чтобы не прижать тебя к стене.       Его холодная рука скользнула по моему запястью, тонкие пальцы легли поверх костяшек. Сердце пропустило удар. И ещё один.       В этом движении не было никакого намёка на что-либо, просто мое тело онемело, потому что меня разрывает на части, когда он стоит так близко.       -Блять, тебе стоит видеть себя со стороны во время концерта, Фрэнк. И ещё, знаешь, я думал о том, сколько ошибок натворил за свою короткую жизнь, и… — моя рука медленно ползёт по его плечу и зарывается в растрепанных волосах. Я больше не контролирую себя. — И больше всего я жалею о том, что в тот вечер позволил тебе уйти.       Его пальцы медленно скользят по моей шее, переходят на щёки и поглаживают губы. Господи, он сведёт меня с ума этими движениями. Наши губы находятся невероятно близко, мы чуть ли не дышим друг другу в рот, и это чертовски горячо (больно).       -Ну же, Джерард, вперёд, — я заглянул в его широко распахнутые глаза, мне показалось, что его губы стали на миллиметр ближе (куда ещё ближе).       И всего лишь один блядский телефонный звонок может поставить крест на вашей жизни, сломать вам рёбра и разорвать внутренние органы. Монотонный повторяющийся звук эхом отражается от высоток, звуковая волна разрушает двадцатиэтажные здания. Он отстраняется. Я ничего не чувствую.       На его лице светло-сиреневые блики от экрана, это выглядит блядски красиво.       -Алло.       Я слышу, как эта тупая Линдси что-то говорит в трубку телефона, но я не могу ничего разобрать из бессмысленного бесконечного потока слов, потому что оглушён звуковой волной и смотрю на здания, разрушающиеся вокруг меня. Я просто очень пьян.       «Блаблабла, дорогой, ты обещал вернуться в десять, почему ты не дома?»       -Нет, со мной все нормально…ах.       На моем лице появляется та самая сумасшедшая улыбка, а рука неожиданно сжимает его пах. Ах. После этого «ах» глупая Линдси переходит на ультразвук, миллионы раз повторяя слово «шлюха» и неизвестные мне женские имена. Сколько милых подружек заменяли тебе меня, Джерард?       -Нет, я с ним, — это было сказано очень тихо и робко, а затем — неловкая тишина. -Я не вернусь сегодня, Лин, прости.       Он бросает трубку, не дождавшись её ответа, я впиваюсь в его горячие губы, не спросив разрешения. Наша жизнь слишком коротка, чтобы не получать получать то, чего желаешь. Это все так дико, так несвязно, его руки в моих волосах, мой язык в его горле. Так и должно быть.       1:34       По пустой улице проезжает машина, из соседнего подъезда выходят веселые пьяные люди. Я дрожу от холода, а он обнимает меня, пытаясь согреть. Так и должно быть.