not otherwise

Харли просто устала. Устала верить, надеяться, ждать. Несмотря на время, она все равно продолжит, словно собачонка брошенная, терпеливо поджидать на пороге своего хладнокровного хозяина. Но даже самая плотная броня имеет крошечный изъян. Уже прошло полгода, по ощущениям — целая вечность. Джокер гниет в Аркхэме, ищет пути на волю, выводит из себя всех психиатров, санитаров и даже соратников по палатам. И Квин хотела бы ему помочь, пыталась когда-то. Только кончилось плачевно для обоих. Негласное правило действовало практически всегда — в связи с неожиданными причинами на пост главнокомандующего выступает Мориарти или Джокер. От ситуации зависит. И Джим не мог нарушить этот закон. Стоит признать, лидер из него вышел не хуже истинного короля. Но и не лучше, ни в коем случае. Не для Харли. Однако порой в минуты неконтролируемой слабости, она пытается найти хоть отголосок родного безумия в своем ближайшем окружении, в кое-входит сам заместитель. К огромному сожалению, или к плачевному счастью, ей это удается. Та же стойкость, самоуверенность, непреодолимая тяга к веселью и кровопролитью. Настоящий хам, жестокий человек, не прислушивающийся ни к мольбам, ни к истошным крикам своих жертв. Но с Харли он всегда вел себя иначе. Возможно, из уважения к Джокеру; возможно, просто считал ее другом. И этим он и отличался от истинного короля — не было надменного взгляда или беспричинных кулаков, неоправданных ругательств или открытых ран. Потому блондинка приползала в его логово, что всегда могло ее обезопасить от ночного кошмара. Пусть даже на время. Харли сидит в мягком кресле, курит одну за одной. Слез нет, давно уже все выплакала. Лишь необъятная пустота внутри, всепоглощающая тоска вперемешку с нетрезвым разумом. Джим отпирает входную дверь, не разуваясь, входит в гостиную. Отбирает у девушки воплощение медленной смерти, на что та фыркает, но не предпринимает попыток противостоять. Слишком затуманен рассудок, слишком много алкоголя в хрупком организме. — Я не могу, — шепот звучит, словно гром в повисшей тишине. И не ясно, к кому из двух присутствующих в комнате она обращается, — просто не могу. Мужчина обходит кресло, упирается ладонями в подлокотники и смотрит в расширенные зрачки. Ни боли, ни азарта, ни гнева или страха. Пусто. Ни-че-го. Совсем. Омуты без дна, без надежды на чудесное спасение любимого. Джим никогда не задавался вопросом, кем приходилась ему Харли. Но сейчас, наблюдая сию картину, отчаявшуюся в этой дряхлой жизни бедняжку, он хочет ей помочь. Впивается в искусанные губы страстным поцелуем, встряхивает Квин, заставляет хоть немного попытаться выбраться из черной дыры. А она настолько заблудилась в дебрях своего же горя, что не может не принять предложения. Отвечает, борется за право быть главной в этом поединке, заведомо зная, что проиграет. И никто не сможет остановиться. Ведь действует, словно частичное исцеление. Джокер вернется, всегда возвращался. Гордой походкой войдет в свое заведение под полные уважения и ужаса взгляды. Глазами отыщет свою любимую изломанную игрушку, улыбнется дико, по-своему красиво. В небесно-голубых глазах трепетное предвкушение, искорки счастья и плохо-скрываемый страх. Джим бесшумно подкрадывается к Харли, крепко обхватывает осиную талию и целует в висок. Не вовремя, дорогой друг. И не сразу замечает выбравшегося, иначе бы не стал подвергать себя на роль очередной жертвы разгневанного короля. Былое веселье испарилось вместе с надеждой на счастливый конец. Безумный оскал Джокера открывает вид на уродливые шрамы, заставляет еще больше содрогнуться от испуга. Он сбивает Мориарти с ног, не жалеет на него сил, обрушивает многочисленные удары. Находясь в оцепенении, тот не сразу смог увернуться. Хрустели кости, кровь хлестала с избитых лиц. Джим был не худшим соперником, но не смог одержать верх в этой борьбе. Уже когда опухшие веки стали медленно слипаться, пульс — замедляться, Джокер великодушно отпустил обездвиженное тело. Сплюнул кровь, небрежно вытерев рот тыльной стороной ладони, чем еще больше размазал следы драки по лицу. Окинув Мориарти презрительным, надменным взглядом, он соизволил даровать ему жизнь. Схватил Харли за шкирку, волоча ее к выходу. Несомненно, на девчонке сегодня вряд ли останется живое место. Джим, едва не теряющий остатки сознания, хрипло рассмеялся, не обращая внимания на жгучую боль. Джокер никогда не прощал, никогда не забывал обидчиков, никогда не позволял преступникам, что посмели положить глаз на его собственность, остаться безнаказанными. И сделал исключение только сейчас. Теперь Мориарти просто необходимо быть более бдительным, ведь больше поблажек не будет. Теперь они в расчете.