его любовь

Его любовь тёплая, как и его руки, обнимающие крепко. Объятия дают защиту и согревают. И Антону уже не кажется, что эта сентябрьская ночь слишком холодная, а парк слишком темный, и даже тускло горящие фонари, будто становятся ярче. Рядом с Арсением тепло и уютно. Если сравнивать его объятия с чем-то материальным, то Антон сравнил бы их с домом или кроватью, в которой так уютно нежиться по утрам, с головой укрывшись одеялом. Шастун втягивает носом воздух, ухватывая частицы парфюма, исходящие от рубашки мужчины. Попов пахнет терпкостью, плавно переходящей в сладость, оставляющей приятный осадок. И Антону это определённо нравится. Ему нравится находиться в руках Арсения, чувствовать его тепло и дыхание, и как вздымается под рубашкой грудь Попова. Ему нравится слушать сердцебиение мужчины, отсчитывающее неровный ритм. Так стучит сердце у влюблённого. А Арсений влюблён. Бесконечно влюблён в Антона. Его любовь нежная, как и его взгляд. Таким взглядом смотрят только на людей, которые очень важны и дороги. А Антон для Арсения очень важен. По взгляду можно прочесть многое, а глаза у Арсения, как открытая книга – бери и читай. И всё коротко и ясно. Диагноз: любовь. И как он не старался бы скрывать это от других, но настоящих чувств не скроешь. И они оба, кажется, давно уже это поняли. Его любовь хрупкая и застенчивая, как и его сердце, трепещущее при одной только мысли, что вот-вот, ещё совсем немножечко, и он снова сможет увидеть Антона, радостно улыбающегося и раскрывающего свои объятия. А потом, уложив чемодан Шастуна в багажник, они вместе поедут в какое-нибудь кафе, чтобы сесть и рассказать друг другу о том, как сильно скучали. Затем закажут кофе и чизкейк, и Арсений улыбнется тому, насколько неряшлив Антон, а затем салфеткой вытрет с краешка губ и щеки остатки ягодного топпинга. И Антон посмеётся над этим вместе с ним. А потом они пойдут гулять по городу, делая нелепые сэлфи на память, в закрытый альбом, потому что у Арсения – жена и дети, и они просто не поймут подобного поведения мужчины. Вести двойную жизнь тяжело, и им обоим несладко приходится, ведь скрывать свои чувства и делать вид, что тебе всё равно, совсем не легко. Но когда дело доходит до любви, как ни старайся от неё убежать, как ни старайся её отрицать, а она тебя настигнет. Она догонит, перегонит, встанет на пути и накроет бешеной волной, сбивая с ног и заставляя барахтаться, задыхаясь от нехватки воздуха, будто в океане, а условие такое: плавать ты не умеешь. Вот и выкручивайся, как можешь. Любовь жестока, но от того она и становится ещё прекраснее, расцветая, словно цветы в благоухающем саду. Но фотографиях, в общем-то, нет ничего такого, но они слишком личные, чтобы показывать их кому-то еще. Да и Антон иногда позволяет себе шалости, типа поцелуя на камеру, а удалять жалко, ведь это тоже воспоминание, которое будет хранить не только его кожа. После прогулки они заглянут на съёмную квартиру Антона, и Арсений позвонит и скажет жене, что его срочно вызвали по работе. Да, он солжет, но ведь Антона он видит не так уж часто. А съёмок и выступлений ему недостаточно, потому что они даже наедине остаться не могут. А потом, открыв бутылочку вина, они усядутся на полу, возле кровати и выпьют за то, чтобы их дружба длилась так долго, насколько это возможно. А потом, Арсений придвинется ближе, и, забрав у Шастуна бокал, вовлечет парня в нежный поцелуй. Его любовь неистовая, как и его желания, относительно Антона. Но держать себя в руках очень сложно, потому что хочется послать нахрен все эти прелюдии и накинуться на парня, сорвав с того одежду и всю ночь вбивать в жёсткий матрац. И чтобы Антон кричал и царапал спину до крови, чтобы стонал, срывая голос, а соседи с недоумением и завистью слышали, как им обоим хорошо вдвоём. И чтобы Антон махал руками в воздухе, не найдя, за что уцепиться, а потом бы вцеплялся в этот самый матрац, со смявшейся и задранной простыней, оставляя на нём вмятины пальцами. А потом он бы выгибался, умоляя взять его грубее, глубже, сильнее, и Арсений непременно подчинился бы, поддаваясь инстинктам. Но приходится сдерживаться, потому что Антон, хоть и парень, но любит, когда нежно. И Арсений не станет возражать, если Антону так приятнее. Его любовь жаркая, как и воздух в комнате, накалившийся до предела. У обоих даже испарина выступила. Сорвав последнюю деталь одежды, Попов укладывает парня на кровать, нависая сверху, и целует так, что у второго всё внутри сжимается. Мужчина скользит губами и языком по шее, слизывая солоноватый привкус и оставляя влажные дорожки. Затем покрывает поцелуями ключицы, так изящно выпирающие из-под кожи. Антон ведь худой, как палка, и потому не удивительно, что у него так торчат кости. Но Арсению это даже нравится. Его это заводит. Язык проходится по образовавшейся ложбинке. Арсений вырисовывает узор, кончиком языка щекоча кожу. Антон судорожно выдыхает, а затем подносит ладонь к затылку мужчины, вплетая пальцы в волосы. Арсений проходится языком по соскам, чуть сжимая бусинки губами. Затем по ребрам, впалому животу и тазовым косточкам. Антон стонет, прося большего, но Попов любит дразнить. Он проводит ладонью по животу Шастуна, а затем ведет рукой ниже, проходя по возбужденному половому органу. Арсений обхватывает головку рукой, большим пальцем чуть надавливая на неё. Затем, круговыми движениями поглаживает область вокруг, дразняще водя подушечкой по коже. Антон мычит, выгибаясь, а затем, в нетерпении, толкается в ладонь Попова. Его любовь пылающая, как и кожа Антона сейчас. Арсений улыбается сам себе и начинает медленно водить рукой вверх-вниз по стволу. Пальцы пачкаются смазкой, но это Попову только на руку. Он переворачивает Антона на живот, и, продолжая ублажать его одной рукой, второй раздвигает ягодицы парня. Он проводит ладонью по одной половинке, затем по второй, а затем легко шлёпает, заставляя Шастуна ойкнуть от неожиданности. На коже остаётся красноватый след. Арсений мягко улыбается на недоумение, отраженное на лице любовника, и дарит парню еще один поцелуй. После, Арсений проводит влажными от смазки, пальцами, меж ягодиц парня. Пальцы натыкаются на нужную точку, и мужчина начинает надавливать на неё, вводя один палец внутрь. Антон морщится, начиная ёрзать и вертеть бедрами. Арсений поглаживает его по спине в ответ, пытаясь как-то отвлечь. Шастун немного успокаивается, а Арсений уже вводит второй, а затем и третий, пальцы, начиная двигать ими внутри, разрабатывая партнёра. Закончив, мужчина плавно вытаскивает пальцы, заменяя их своим возбужденным половым органом. Попов водит головкой члена меж ягодиц парня, дразня того ещё больше. Антон дёргается, пытаясь самостоятельно насадиться, но у него не особо получается. Арсению нравится это. Нравится смотреть на то, как его любимый изнемогает от желания, как кусает губы, цепляется пальцами в простыню и изгибается, умоляя трахнуть его. Ещё немного помучив парня, Арсений крепко вцепляется пальцами в бёдра Шастуна, оставляя белые следы на коже, которые тут же краснеют, и резко толкается внутрь. Антон стонет, задыхаясь от возбуждения и желания. Арсений двигается плавно, постепенно увеличивая темп толчков, и наблюдает за тем, как прогибается спина Антона. Позвоночник под кожей плавно перемещается, то выпирая, то снова скрываясь в углублении на спине. Арсений пальцами обводит несколько родинок, рассыпанных по коже Антона, трогает выпирающие лопатки, поглаживает шею. Затем он наваливается на парня, покрывая спину того поцелуями, и одновременно продолжая ускоряться. Шастун стонет, шепча Арсению о том, чтобы тот даже не вздумал останавливаться. Они доходят до своего пика. Антон дёргается, запрокидывая голову назад, и изливается на простынь и оголенный участок белоснежного матраца, пачкая ткань спермой. Арсений, делая последние толчки, прижимает Антона как можно сильнее к себе, а затем, со стоном, падает вместе с парнем на кровать, наваливаясь на Шастуна всем телом. Белесая вязкая жидкость стекает меж ягодиц Антона, оставляя на простыне еще больше пятен. Но обоим парням совершенно плевать на состояние постельного белья. Сейчас им важнее то, что всё, происходящее между ними, это не сон, что они рядом, что могут касаться друг друга и разговаривать о всяких глупостях, до самого утра, пока их не сморит сон. Его любовь настоящая. Она существует здесь и сейчас. И она не нуждается в доказательствах. И в эти минуты, когда Арсений засыпает рядом с Антоном, она кажется им обоим подобной вечности, историей, которая никогда не закончится.