Записки

«Эй, волче, улыбнись.» Записка на окне кричаще-желтая; пиво в банке отчего-то горчит на языке, а Дерек Хейл — чертовски пьян. И это уже почти аксиома; это то, что не требует никаких доказательств. Руки у него дрожат и не слушаются, пальцы бессильно и слепо скребут по полу в жалкой попытке подняться. Собрать себя по кускам, сшить наживую грубыми нитками, чтобы сделать хотя бы попытку не сдохнуть как последняя шавка; чтобы не корчились от его боли другие. Дерек не знает, как ему жить дальше. Как, черт возьми, просто дышать; делать глубокий вдох, проталкивая воздух в легкие и замирать, задерживать дыхание до черных точек перед глазами. Поэтому он просто закрывает глаза и ссутулится еще больше, позволяя тоске поглотить себя целиком. *** — Стайлзу бы понравилось. — говорит ему Эрика через пару дней. На Рейес просторная футболка, впрочем, не скрывающая большого живота, и верный Бойд за спиной. Дерек не отзывается. Он опустошен похоронами и до зубного скрежета сочуствующими улыбками. Эрика вздыхает и садится рядом, опуская голову и прижимаясь к нему, насколько позволяет положение. — Он всегда с нами. — шепчет она — С каждым из нас. Он хотел этого, всегда хотел, ты ведь знаешь. Не смотря на болезнь, помогал со всем и ждал этого дня. Айзек и Уиттмор проскальзывают в гостиную, незаметно опускаясь на пол у дивана. — Она права. — негромко говорит Лейхи и встречается с альфой неожиданно уверенным взглядом. *** «Обещай, что не оставишь их.» *** Записка на окне давно потеряла свой цвет.